Особенным разнообразием животного царства отличается Южно-Уссурийский край, побережье моря, верховья реки Уссури и низовья рек Имана, Бикина и Хора.

Все животные находятся в тесной зависимости от распространения растительности в крае. Например: где кедр — там и белка, там и кедровка; где белка — там и соболь; где кабарга — там и росомаха; где кедр и дуб — там кабан и изюбрь[11], а где кабан — там и тигр.

Рассмотрим вкратце только промысловых животных и некоторых наиболее интересных.

Тигр (Felis tigris longipilis-Fit.) мало обращает внимания на климатические условия. Он держится в таких местах, где гуще заросли и вообще много зверя — главным образом, где есть олени, кабаны и козы. В настоящее время тигров больше всего в хребте Дадянь-шань (водораздел, отделяющий верховья рек Лефу, Даубихэ и Улахэ от бассейнов рек Майхэ, Цимухэ, Сучана и Судзу-хэ), в истоках Фудзина и Ното, по нижнему течению Имана, Бикина и Хора, по рекам Мухеню, Пихце и Анюю. Одиночные экземпляры пробираются через хребет Сихотэ-Алинь к морю и заходят далеко на север.

Летом тигра почти невозможно увидеть — он скрывается в чаще зарослей. С наступлением холодов тигр становится смелее и подходит ближе к человеческим жилищам. Это объясняется тем, что летом он всегда сыт; зимой тигру труднее найти пищу, голод мучает его, и он подходит к деревням ближе. Случаи нападения на людей бывают только зимой. Всех тигров перебить никогда не удастся — они приходят сюда из Маньчжурии и из Кореи, и весьма возможно, что с исчезновением красного зверя* тигры станут охотиться и за людьми, как в Индии. На побережье моря тигры встречаются только до мыса Олимпиады, дальше, к северу, их изредка, одиночными экземплярами видят в верховьях Самарги, Коппи и на реке Хуту. Инородцы не бьют тигра, считая его священным животным. Русские охотники убивают в год около 50—60 зверей по всему краю. Цена на шкуру колеблется от 75 до 200 рублей и более.

Барс (Felis pardus-Lin), правильнее леопард, — животное довольно редкое. Встречается только и Южно-Уссурийском крае около моря. Северной границей его распространения будет озеро Ханка, Никольск-Уссурийский, Анучино, хребет Дадянь-шань и залив Св. Ольги. Цена шкуры 35—50 рублей. [12]

Рысь (Felis isabellinus — Blit) распространена по всему краю, но чаще встречается к северу от реки Имана; шкура стоит от 20 до 30 рублей.

Медведей много. Их два вида: первый (Ursus torquatus L) с белым ошейником и пятном на груди, наиболее свирепый, устраивает свои берлоги в дуплах тополя, лакомится желудями, ягодами и кедровыми орехами, и потому область его распространения к северу ограничивается северной границей маньчжурской флоры. Второй вид (Ursus arctos L) устраивает берлоги в земле под корнями деревьев. Эти медведи имеют различные отмастки от светло-бурого до совершенно черного. Вообще медведей много, но особенно часто они встречаются к северу от Императорской гавани. Шкуры их ценятся от 7 до 15 рублей.

Кабан (Sus scrofa-Lin) распространен по всему Южно-Уссурийскому краю, особенно в бассейне Уссури и по побережью моря до мыса Олимпиады. Это животное чрезвычайно плодовитое. Ходит табунами до 100 голов и более и причиняет много вреда хлебопашцам и огородникам. Чтобы оградить свои посевы от диких свиней, китайцы по ночам раскладывают костры, бьют в колотушки и медные тарелки и стараются криками отогнать животных. Даже стрельба не пугает кабанов: после выстрела, через 15 минут, тот же табун снова появляется на той же пашне.

1908, 1909 и 1910 года ознаменовались глубокими снегами, вследствие чего множество животных погибло от голода. Трупы павших свиней охотники находили всюду. С этого времени кабанов стало значительно меньше.

Соболь (Сем. Mustellidae) — ниже о нем я буду говорить подробнее. Этот представитель хорьковых (Mustella zibellina-L) распространен по всему краю, но главным образом в горной области хребта Сихотэ-Алинь и к северу от 43° широты. Поистине достойны удивления те приемы, к которым прибегают охотники, чтобы выследить и поймать дорогого хищника. Надо поражаться и соболю, с какою хитростью он старается запутать свои следы и уйти от преследователей. Из числа всех соболей в Уссурийском крае приблизительно около 60% добываются китайцами, процентов 40 инородцами, и самый ничтожный процент падает на долю русских. Китайцы выискивают соболей весною в дуплах деревьев и под корнями пней, когда они готовятся дать на свет молодое поколение, и бьют их ради выпоротков, которые продаются корейцам для изготовления лекарств. Цена одного выпоротка 1 рубль.

Горный козел (Nemorhaedus caudatus A.M. Ed.) почти совершенно истреблен охотниками. К северу распространен только в прибрежном районе до бухты Терней. В настоящее время животное это еще кое-где встречается к западу от Амурского залива, ближе к китайской границе.

Дикая коза (Capreolus pygargus-L) обитает по низинам речных долин там же, где и изюбри и пятнистые олени. Лет двадцать тому назад это животное большими массами перекочевывало ежегодно из Уссурийского края в Маньчжурию. Наши казаки, заметив место, где козы переправлялись через реку Уссури, били их палками по нескольку сот голов в сутки. В настоящее время там, где обитали раньше олени и козы — свистит паровоз, а по горным долинам расселились степняки-малороссы, которые не любят лесов, боятся тайги и уничтожают ее не столько топором, сколько огнем. Вот почему красный зверь начал быстро исчезать, и о таких ходах дикой козы сохранились одни только рассказы.

Лось (Alces palmatus-L). Вероятно, разновидность лося, живущего в Сибири. В Уссурийском крае лось обитает в северной и центральной части страны, то есть по верховьям рек Хора, Бикина и Имана, и спускается по хребту Сихотэ-Алинь до залива «Пластуна». К берегу моря лось выходит только около мыса Белкина и севернее его. Рога этого лося не имеют лопастей; они круглые, очень похожи на изюбриные, и сам он не достигает таких больших размеров, как в России и в западной Сибири. Летом лоси уходят из гор и жмутся к берегу моря. Найти и убить этих зверей нетрудно. Осенью лось снова уходит к водоразделу и в декабре месяце совсем удаляется из прибрежного района в бассейн реки Уссури.

Красный волк (Cuon alpinus.-Pall) ходит небольшими стаями, держится в глухих лесах. Охотится за оленями сообща, причем одни волки играют роль загонщиков, а другие устраивают засаду. Серый волк (луговой) встречается редко. Крестьянский домашний скот от волков страдает мало.

Кабарга (Moschus moshiferus.-Linn) в большом количестве распространена по всему краю. Держится главным образом в хвойных лесах. В последнее время в погоне за мускусом она истреблена китайскими охотниками в значительной степени. Неумолимым врагом ее является росомаха (Cullo luscus-Lin.). Этот стопоходящий представитель хорьковых есть во всех лесах Уссурийского края. Мех росомахи ценится от 3—7 рублей.

Енотовидная собака (Nyctereutes procyonoides-Cray.) ловится по берегам рек, главным образом в Южно-Уссурийском крае. Благодаря поднявшейся ценности на ее шкурку в последнее время сильно уничтожена. Цена шкурки от 2—3 рублей.

Семейство оленевых (Cervidae) — изюбрь. Благородный олень (Cervus xantopygus-Edvar.) обитает в низовьях Хунгари, по среднему течению Анюя и на реке Мухэне, затем по долине реки Уссури, по нижнему и среднему течению всех правых ее притоков, по всему Южно-Уссурийскому краю, на побережье моря до мыса Белкина, держится также в верховьях реки Самарги и изредка на реке Хуту. Панты[13] его достигают ценности до 300 рублей. Благодаря бессистемному избиению во всякое время года и в особенности вследствие охоты во время «спаривания» количество изюбрей сильно уменьшилось.

Летом в тайге царит полная тишина — можно подумать, что кругом все вымерло. Ни единый звук и ни единый шорох не выдают присутствия зверя или птицы. Осенью же, когда наступят холодные лунные ночи, тайга оживает — начинается рев изюбрей. В это же время ревет всякий зверь, ревет и тигр. Он ловко подражает изюбрю, и только короткое мурлыкание в конце изобличает страшного хищника. Инородцы в трубу, сделанную из бересты, хорошо подражают реву оленя и подзывают его к себе ближе, чем на ружейный выстрел. Случается и так: охотник ищет изюбря — и вдруг вместо желанного оленя из зарослей выходит тигр, в миг роли могут поменяться: дичь становится охотником, а охотник — дичью. Впрочем, тигр раньше человека узнает, с кем он имеет дело, и заблаговременно постарается уклониться от встречи.

Пятнистый олень (Cervus Debovskii-Svinhoe.) встречается в истоках Уссури (Даубихэ и Улахэ) в Южно-Уссурийском крае и в прибрежном районе только до мыса Белкина. Китайцы различают два вида этих оленей: «мый-хуалу» и «кый-хуалу». Первый — обитает в южной части Южно-Уссурийского края и на прилегающих к нему островах, в том числе и на Аскольде; северной границей его распространения будет река Хулуай, впадающая в залив Св. Владимира. Второй — раса, еще не описанная в науке. Ростом он несколько больше «мый-хуалу», окраска его бледнее, и живет он в прибрежном районе от залива Св. Владимира до мыса Белкина.

Пятнистый олень — чрезвычайно красивое животное. Представьте себе небольшого стройного оленя красного цвета с черной полосой по спине и с семью рядами белых пятен по всему телу. Особенного внимания заслуживает этот вид потому, что, кроме Южно-Уссурийского края, он нигде не водится. Панты (молодые рога) его достигают огромной ценности — до 1200 рублей за одну пару. Преследуемое русскими и китайскими охотниками, бессистемно избиваемое во всякое время года, теснимое переселенцами, это вымирающее животное все дальше и дальше уходит вглубь материка, но не выносит жизни в глухих хвойных лесах и погибает очень скоро.

Об уменьшении площади обитания пятнистого оленя можно судить из сопоставления описаний исследователей Уссурийского края с настоящим временем.

Маак, различая двух пятнистых оленей — лань (Cervus Раша) и неизвестный вид Cervus Sp., говорит о первом: «подвигаясь по р. Уссури вниз по течению, мы замечаем, что лань делается все менее и менее частой; наконец, за устьем реки Има туземцы могли рассказать мне несколько редких случаев, из которых можно заключить, что лань еще здесь водится. Дней за 10 до моего путешествия было убито несколько этих животных у подошвы хребта Маканг, в горах Бихарка и Оионго. Судя по рассказам туземцев, самый северный пункт распространения лани по реке Уссури составляет местность Хат, немного выше устья реки Нора, где за два года до моего путешествия было убито два экземпляра. Теле как это животное весьма редко по среднему течению р. Уссури и притом китайцы очень охотно покупают летние шкуры, то я и не мог достать здесь ни одной. Мне удалось добыть только одну зимнюю шкуру с животного, убитого на р. Даубихэ».

О распространении этого животного за районом своего исследования Маак сообщает следующие сведения: «Китайцы говорили мне, что лань встречается весьма часто около города Гирина и г. Нингуты, а также в области реки Суйфуна, откуда переходит на рр. Мурень и Даубихэ».

О неизвестном виде оленя он сообщает: «Жители верхнего течения р. Уссури говорили, что вид этот, занимающий по величине середину между ланью и изюбрем и отличающийся от первой черной полосой на спине, встречается довольно редко, и панты его ценятся дороже против этих оленей».

Пржевальский также различает две формы пятнистого оленя (Cervus axis) и «другой». О распространении первого сообщает: «Он держится в большом количестве по побережью Японского моря и в области истоков р. Уссури, но уже вовсе не встречается в среднем течении этой реки. Таким образом, полярная граница его должна проходить приблизительно на широте течения р. Има или, быть может, немного севернее. Впрочем, по рассказам инородцев, пятнистый олень встречается ниже устья р. Има чрезвычайно редко и, по всему вероятию, заходит сюда случайно с юга... Некоторые уссурийские гольды приезжают для пантовки на Мангугай, Седими и другие побережные речки».

Второй вид Пржевальский описывает так же, как и Маак. Туркин и Сатунин сообщают, что в науке установлено две формы пятнистого оленя — крупный (Cervus hortulorum Swinhoe), область распространения какового ограничивается Южно-Уссурийским краем, где остров Аскольд представляет из себя единственный в мире естественный питомник, и меньший (Cervus sita mandshuricus Swinhoe). Нам известно, что в настоящее время пятнистый олень обитает лишь по бассейнам рек, вливающихся в Японское море на восток от бассейна реки Суйфуна, встречаясь на западе от этого бассейна лишь как редкость.

По отчету сучанского пристава за 1889 год на его участке, то есть начиная с бассейна реки Майхэ включительно до реки Вань-чин, было добыто 400 пар пантов на сумму 40 000 рублей. Между тем известные наши охотники братья Худяковы вынуждены были с 1895 года соединить пантовку с убоем морского зверя в области Засучанья и, наконец, заняться исключительно добычей рыбы. Таким образом, и в прибрежной полосе олень ради дорогих пантов истреблен уже в значительной степени.

Было бы ошибочно думать, что чем глубже уходить в горы от Уссури или от моря к хребту Сихотэ-Алинь, тем зверей будет больше. Как раз наоборот: тайга в истоках Имана, Бикина, Хора, Анюя, Коппи, Тумнина и Хунгари представляет собой в полном смысле слова лесную пустыню. Невольно бросается в глаза совершенное отсутствие звериных следов. Только изредка кое-где встречаются одинокие «дикушки»[14].

Ниже по течению рек, по мере приближения к Уссури и к морю, тайга как бы опять понемногу оживает: чаще начинают попадаться птицы, потом белка, кабарга и, наконец, более крупные животные.

Истинным бичом Уссурийского края является гнус: все, что может дать любителю природы хорошая погода — все отравляется мошкарой. Днем мошкара слепит глаза; от ее укусов открываются кровоточивые ранки и по всему лицу начинается экзема. Едва солнце скроется за горизонтом и сумерки начинают спускаться на землю — появляются москиты — «мокрец», как называют их наши крестьяне. Эти мельчайшие, невидимые для глаза насекомые забираются за ворот рубашки, лезут в рукава, под одеяло — люди озлобляются и начинают нервничать. Если посмотреть сзади на идущего впереди человека, то он кажется как бы в облаке серого тумана — это «гнус». Смазанное маслом ружье, повешенное на ночь на дерево, к утру становится неузнаваемым — точно оно висело над дымом и густо покрылось копотью — это «москиты». На угасшем костре, поверх золы, остается толщиною в несколько сантиметров слой комаров и мошек. Все звери в это время бегут из тайги к морю или избираются на высокие горы, где на гольцах ночной ветер дает им защиту. Только один лось остается в долинах, но и он спускается к рекам и залезает совсем в воду, оставляя на поверхности только ноздри, глаза и уши. В тихую ночь издали слышно, как он встряхивает головой и х лопает по воде ушами, стараясь брызгами отогнать докучливых насекомых. Выйдя на берег, он торопливо пасется, пока шерсть его еще мокрая. Но вот шерсть снова начинает просыхать, укусы мошек становятся чувствительны. Наконец терпение его истощается, он бежит к реке и вновь с шумом бросается в воду.

К насекомым, сильно изнуряющим скот, относятся также и клещи (Ixodes ricinus). Этих насекомых всегда много в лесистых местах, преимущественно в кедровниках к западу от Сихотэ-Алиня. Они появляются обыкновенно ранней весной, после первого таяния снегов, и держатся до июня месяца.

У диких коз и оленей голова, уши сплошь усеяны впившимися в тело клещами. Когда насекомые напьются крови, то становятся похожими на грозди винограда или на сплошные массы болячек блестящего серого цвета.

В заключение остается сказать несколько слов о рыбах «Salmoides».

Кета (Oncorhynchus Keta Walb.[15]), описанная впервые Палласом под именем Salmo lagociphalus, горбуша (Oncorhynchus gorbuscha Pul), форель (Salvelinus alpinus malma Walb.), кунжа (Salvelinus leucomaenis Pallas) — все принадлежат к таким рыбам, которые большую часть своей жизни проводят в море и только для метания икры собираются большими стаями, идут в реки и поднимаются далеко вверх по их течению, если только размеры реки тому не препятствуют.

Интересной особенностью является то обстоятельство, что ходовая рыба входит в те только реки, которые берут начало в горах Сихотэ-Алиня. Вероятно, это потому, что реки эти многоводные и больше других.

Вестниками хода рыбы являются чайки. Эти пернатые летят целыми стаями вдоль берега моря, с криками кружатся около устьев рек, садятся, плавают и ныряют. Иногда этих птиц бывает так много, что местами вся вода около берега издали кажется как бы покрытой снегом.

Поднимаясь по рекам, все лососевые рыбы идут вверх по течению лишь до тех пор, пока не встретят препятствия, которые им трудно преодолеть. Тогда рыбы ищут ближайший приток из числа наиболее крупных, по которому и идут дальше, пока снова не наткнутся на преграду и т.д. Например, по реке Такэме кета поднимается лишь до середины ее течения, а далее идет по реке Такунче, которая несравненно меньше и короче, чем вся остальная часть Такэмы.

Инородцы заметили, что если горбуши было много, то кеты будет мало. И действительно, такая зависимость рыб друг от друга или, вернее, такое чередование их хода как будто наблюдается. Вверх по рекам горбуша проникает значительно дальше, чем кета. Быть может, это зависит от того, что горбуша почти вдвое меньше кеты.

Днем горбуша стоит почти неподвижно в глубоких местах. Сквозь чистую прозрачную воду можно наблюдать за движениями каждой отдельной рыбы. Местами она стоит такой массой, что совершенно бывает не видно дна. Тысячи рыб занимают целые площади.

Кета смелее горбуши. Она и днем идет через пороги и часто выходит на мели. Горбуша же только ночью оставляет глубины и в темноте идет на перекаты.

В период метания икры кета держит себя несколько иначе, чем горбуша. Самцы входят в реку раньше самок; они долгое время держатся около устья, часто выходят обратно в море и нова возвращаются в реку. Так они гуляют спокойно до тех пор, пока не появятся самки. Как раз к этому времени у самцов появляются большие острые клыки. Тогда начинаются поединки. Эти рыбы донельзя драчливы. Я видел раз, как один самец схватил другого за спину, и так обе рыбы шли, не разделяясь, по крайней мере шагов двести. Ороч, бывший со мной, убил острогой ту и другую, и у обеих рыб на спинах были маленькие колотые ранки — следы зубов других, более сильных соперников. Когда рыбы дерутся, они настолько бывают ослеплены яростью, что не замечают приближения человека. Обыкновенно в таких случаях надо бить нижнюю рыбу. Она думает, что боль причиняет ей другая, верхняя рыба, и со своей стороны еще с большею яростью ее кусает. Мне удалось один раз видеть, как ороч убил одного самца кеты острогой и поднял его из воды на воздух. Велико было наше удивление, когда вместо одной рыбы оказались две, причем одна крепко держалась зубами за другую. Впрочем, она скоро поняла опасность и, раскрыв свои челюсти, снова упала в воду.

Все лососевые рыбы назад в море не возвращаются. Они гибнут в верховьях рек, измученные, изнуренные, израненные. Много рыбы остается выброшенной на берег. В этих местах воздух заражен зловонием. В заводях, где нет течения или оно очень слабое, вода сильно отдает запахом разлагающейся рыбы. В это время на помощь природе являются медведи, лисицы, дикие свиньи, еноты, орланы белохвостые и вороны. Эти ассенизаторы в течение всей осени, пока не выпадут снега, трудятся над очищением верховьев рек от рыбных завалов. Остальная неубранная дохлая рыба весной, с вскрытием реки, вместе со снеговой водой выносится обратно в море.

В конце апреля или в начале мая из икры в реках развиваются мальки. Это новое поколение тотчас же по вскрытии от льда рек уходит в море, где и живет в течение 5 лет, пока не придет и их очередь идти в пресноводные реки и воспроизводить себе подобных.