Они шли мимо магазинчиков и овощных лавок. В воздухе разливался аромат поздних горько-сладких апельсинов. Именно в поздних апельсинах есть этот сок – афродизиак, опьяняющий и возбуждающий. Синичка бессознательно замедлила шаг.

Она впервые за долгое время напряжения и тревожной суеты почувствовала, что не хочет никуда торопиться. Наоборот, хочет глубоко прочувствовать каждый момент и насладиться им. Вспомнилась фраза кого-то из ее статусных подруг: «Богатые люди ходят медленно». Синичка подумала, что богатство – это ощущение внутреннего благополучия. И это ощущение «все в порядке» сначала рождается внутри, а уже потом – снаружи.

Следом в сознании начали всплывать мудрые мысли знаменитых авторов, которых ей рекомендовал психолог. Незадолго до отъезда в Рим она читала статью психотерапевта Эстер Перель об эротическом интеллекте[2]. Одна из фраз врезалась в память: «Когда партнеры способны открыто делиться мыслями и эмоциями, между ними формируется высокая степень доверия и сильная эмоциональная связь. Это дает обоим свободу исследовать собственную сексуальность. Близость рождает сексуальность».

Синичке так захотелось этой близости – открытости, доверия, даже какого-то нового бесстрашия, которого у нее уже давно не было. Она так устала ждать подвоха от подруг и любимых мужчин, страдать из-за надуманной ущербности, обесценивать себя. Надоело жить по сценарию, написанному мамой!

Возможно, маме жилось спокойнее, когда ее убеждения, что счастливых отношений не бывает, подтверждались судьбой дочери. Возможно, она бессознательно толкала дочку к таким отношениям, в которых не может быть никакой радости. Синичка даже допускала крамольную мысль: для мамы невыносимо видеть, что кто-то из женщин в ее окружении смог стать счастливой и любимой. Чужое женское счастье могло причинять ей нестерпимую душевную боль, ведь у нее его не было! Так пусть и у других не будет! Как родители разрушили ее собственное счастье, так и она, сама того не осознавая, рушила счастье своей дочери. Неосознанное повторение родительской модели поведения – распространенное психологическое явление. Об этом Синичка узнала на терапии.

«Да гори оно, это тяжелое прошлое, без любви, синим пламенем! Мама, я больше не маленькая девочка, и я не обязана жить по твоим правилам, чтобы нравиться тебе! Я хочу нравиться самой себе и создавать свою жизнь! Свою, мам, а не твою! Если ты была несчастна в отношениях с моим отцом, это не значит, что я тоже должна быть несчастна как женщина. Я – не ты! Я – другой человек!» – кричала Женщина внутри нее.

Большая, уверенная, взрослая жизненная сила поднялась в Синичке откуда-то снизу, как будто из-под земли, из того кромешного ада, в котором горело сейчас ее раненое детство и все боли маленькой девочки. Все это было сожжено, чтобы превратиться в пепел и стать плодородной почвой, на которой могут вырасти прекрасные цветы новой женской жизни. Это было настолько сильное внутреннее движение, что ее спутник моментально его почувствовал: «Cara mia, ты что-то хочешь?»

Да, конечно! Она хотела! Она хотела жить! И опять закружились вокруг нее призраки великих психологов, как свита, которая сопровождала в новый этап жизни и помогала не сбиться с пути. Вспомнился Фрейд, который считал, что либидо – не просто половое влечение, оно стоит на стороне жизни, и его задача – обезвредить разрушительное влечение к смерти. Либидо – та великая сила природы, которая удерживает человека на стороне света, а не тьмы. И в пронзительном свете итальянского солнца это становилось особенно ясным.

Рим насквозь пропитан тем, что Фрейд назвал «либидо» – воля к жизни. Синичка так хотела хватать эту жизнь огромными сочными ломтями, но все, что она могла получить прямо сейчас, на глазах у толпы, – взять апельсин.

Она попросила своего спутника выбрать для нее самый спелый и, не в силах сдержаться, с жадным наслаждением впилась зубами в нежную мякоть. Густые капли потекли по подбородку, и она с чувственным восторгом начала облизывать свои губы. Одна самая быстрая капля чуть не упала с ее лица, но друг вовремя подхватил ее кончиком пальца и слизнул. Потом заглянул в ее бездонные осенние глаза до самого дна и спросил: «Ты останешься в Риме на девять с половиной недель?» И оба рассмеялись.

На одной из улочек они сели за столик в ресторане, но она была переполнена эмоциями и совсем не чувствовала голода. Позже даже не могла вспомнить, что ела в тот вечер. Она просто ела – потому что пища стала еще одним подтверждениям желания жить, священным жертвоприношением живому телу. Все, что она делала теперь, поддерживало ее движение вперед, в потоке. Ее хотелось чувствовать эту динамику и осознавать, как летят приятные мгновения. Что бы ни происходило раньше, это уже не имело разрушительной власти над ней. Синичка впервые в жизни захотела отпустить контроль и поплыть по течению.

Сумерки медленно и степенно заходили в Вечный город. Мягкое свечение предвечернего Рима очаровывало, и величественный силуэт Castello Sant Angelo напоминал о том, что просящие получают ответ, ищущие находят, а стучащему отворяют дверь. Но все это происходит только в одном случае – если ты продолжаешь жить, надеяться и верить.