С раннего детства Синичка жила с маминым клеймом «тебя такую никто не возьмет замуж». Эту фразу, как яд через иглу, ей загоняли под кожу, и от интоксикации становилось больно дышать.

Там, где была мама, замирала жизнь. Даже цветы на окне в спальне жили недолго, быстро увядали и погибали. Она то ли забывала их вовремя поливать, то ли, наоборот, заливала водой так, что корни гнили. Она не очень заботилась о цветах, но для нее было важно, чтобы цветы просто были – и все. Это считалось атрибутом приличной женщины. Примерно так же она относилась к дочке.

Синичка с раннего детства ощущала себя непрошенной гостьей. Она не понимала всех нюансов происходящего вокруг, и только внутри как будто поселился маленький голодный зверек.

Иногда ей снился кошмар: она потерялась, и поиски мамы привели в темную, холодную пещеру. Слезинки на ресницах застыли звенящими каплями, в горле замер крик, и вдруг глубоко в темноте злобно сверкнули два глаза. Из смутной мглы сна возникало маленькое, забившееся в угол пещеры живое существо. Оно дрожало от холода, его шерстка в грязи, длинные когти оставляли глубокие борозды на стенах.

Увидев девочку, существо вдруг начало расти – и вот перед ней уже огромная открытая пасть с гнилыми зубами. Маленькая Синичка в ужасе просыпалась, пытаясь справиться с невыносимой дрожью. Ей хотелось убежать в другую комнату, к маме, найти защиту и убежище под теплым родительским одеялом. И вот маленькие ножки уже встают на пол, готовые бежать, но тут холодной иглой вонзается мысль: нельзя, мама рассердится, она не любит, когда ее будят!

Зверек из снов поселился внутри нее и постоянно просил есть. Кроха Синичка пыталась накормить его, чтобы этот голод не пугал и отпустил ее. Только когда она наедалась до тошноты, зверек на какое-то время засыпал, и Синичка собирала по крохам моменты спокойствия. Но потом все происходило сначала. На самом деле зверек испытывал не физический голод, а голод безлюбия. Он бунтовал внутри, чтобы получить причитающуюся ему порцию любви. Но это осознание пришло лишь во взрослом возрасте.

Пытаясь вспомнить детство, она видела фильм своей жизни сквозь туманную пелену тревог. Отчетливо были видны только некоторые фрагменты.

Вот она, толстая, некрасивая девочка, идет в первый класс. Накрапывает мелкий дождь, Синичка пытается удержать в пухленьких ручках тяжеленный зонт, а мама и бабушка, которые шли по бокам, шипят: «Держи зонт над головой! Нет, держи его перед собой – ты намочишь форму!» Дорога превратилась в пытку. Синичка радовалась только тому, что текущую по щеке слезу можно скрыть от них, потому что она похожа на каплю дождя.

Внутреннему зверьку жилось комфортно, его кормили досыта. Но с годами требования этого существа становились все настойчивее и непомернее. Вес Синички давно вышел за пределы нормы. Из пухленькой очаровательной девчушки с ямочками на щеках она превратилась в бесформенную груду жира и стала удобным объектом для издевательств ровесников.

Ей хотелось выплакаться, но некуда было выплеснуть боль бесконечной травли. Образ мамы остался в памяти как скупой графичный портрет – жестко сжатая линия губ и грубые яркие штрихи недовольного, отчужденного лица.

Отношения с мамой сводились к строгому беспрекословному исполнению повседневных жизненных ритуалов. Прижаться к самому родному человеку, ощутить тепло поддерживающих рук, выплакать свои боли, услышать слова любви – все это было такой недостижимой и ранящей душу мечтой!

Синичка отчаянно пыталась быть удобной дочкой, не злить, радовать успехами в учебе и примерным поведением. Вечно испуганная девочка не позволяла себе даже заболеть, ведь тяжелое недомогание могло расстроить или разозлить маму. И уж точно оно не вызывало у нее сострадания. Это была лишь очередная помеха в ее женской жизни, обремененной неприятной родительской обузой.

Еще одна вспышка воспоминаний. Травля одноклассников стала такой мучительной, что Синичка приняла отчаянное решение похудеть, стать как все нормальные девочки. Она прекратила есть. Позволяла себе лишь чашку кипятка и одно яблоко в день. Усилила дисциплину – ранний подъем, бег на школьном стадионе по два часа перед уроками.

Голод постепенно заморил ненасытного зверька. Синичка запретила себе даже думать о еде, чтобы окончательно убедиться – больше она неподвластна существу внутри. Ей казалось, что каждая крошка пищи, попадая в нее, разрастается, как огромная жировая опухоль, превращая тело в объект жестоких насмешек. Она приспособилась: врала, что поела, научилась выбрасывать еду, пачкала тарелки, оставляя следы якобы съеденного после школы обеда.

С потерянными килограммами уходили жизненные силы. Синичка стала прозрачной тенью, выпадали волосы, ей было все время холодно. Вечерами, надев теплые шерстяные носки и укрывшись двумя одеялами, она улетала в мир грез и мечтаний.

Однажды она еле дошла до школы, борясь с белыми мушками перед глазами. Это было состояние на грани обморока из-за хронического физического истощения. Губы посинели. В тот день кто-то из мальчишек обозвал ее Синюшкой. Это был один из самых адских дней травли. Мученические страдания из-за унижений отягощались необходимостью оставаться в сознании и не упасть позорно в обморок на радость изуверам. Прозвище сразу прилипло. Через несколько месяцев синие губы стерлись из памяти одноклассников, и Синюшка превратилась в Синичку.

Это была ее первая женская трансформация – победа над унижениями и обретение имени, которое символизирует хрупкость и свободу. Это сакральное имя стало ее гордостью – и дало крылья. С ним захотелось лететь – как можно дальше от тех мест, которые были пропитаны слезами нескончаемого детского горя. Но об этом не знал никто!