В своей практике мы уходим глубже, только если начинаем любить процесс медитации, объект медитации, препятствия в уме и сам настоящий момент. Примите их со всеми их кажущимися недостатками. Доверьтесь им, пойдите им навстречу и окутайте свободной и непринужденной любящей добротой. Оставив ум в дыхательном центре, отпустите все и позвольте этому быть сообразно его природе.
Отнеситесь к происходящему с неторопливостью, ясностью осознания и доброжелательностью. Насладитесь прямым контактом с объектом своей любви, каким бы он ни был прямо сейчас, ничего не требуя от происходящего. Тогда ваш контакт с реальностью станет еще интимнее, а энергия любящей доброты, раскрывшись, подарит одни из самых сладостных и полезных переживаний.
С технической точки зрения это происходит следующим образом. Установив обычную концентрацию, мы наблюдаем за дыханием и его фазами от начала и до конца, момент за моментом. Пристальное внимание к фазам и моментам пока еще необходимо нам, чтобы стабилизировать ум и придать вниманию повышенную устойчивость.
Так как в процессе установления концентрации энергия уходит с периферии, наши телесные реакции успокаиваются. Дыхание, являющееся одной из телесных реакций, также успокаивается, замедляется и истончается.
Со временем дыхательные ощущения становятся настолько тонкими и умиротворенными, что выравниваются и сливаются. Ощущения в начале каждой фазы дыхания, в ее середине и в конце становятся почти неотличимы по своим характерным особенностям.
Дыхательные ощущения плавно, без подъемов и провалов по интенсивности, перетекают друг в друга, точно ручеек, а вдох, пауза и выдох воспринимаются как единое целое. Переход из одной фазы в другую перестает отчетливо нами замечаться. Теперь нет вдоха, паузы и выдоха как таковых: есть лишь единое дыхание.
На этом этапе, чтобы воспринять фазы дыхания как нечто отдельное, нам нужно потревожить свое внимание и привнести в ум дополнительное возмущение. Если мы хотим углубить концентрацию, мы должны поступить наоборот: отпустить целенаправленное различение трех фаз дыхания и позволить себе наблюдать за дыханием как единым неразрывным потоком.
После превращения дробного дыхания в цельное дыхание ум все еще остается открытым для информации, идущей от пяти чувств. Мы слышим звуки, видим цвета и формы, ощущаем что-то в теле, но все это как будто бы уходит далеко на задний план. Тело стало легким, чувства стали легкими, ум стал легким.
В состоянии глубокой концентрации в нашем сознании могут возникать побуждения и мысли, и внимание либо фоново замечает их, не отклоняясь от дыхания, либо мягко касается их, точно приветствуя, а затем возвращается на дыхание. Большую часть времени наш ум пребывает на дыхании, а осознанность остается нерушимой.
У приходящих к нам мыслей больше нет принудительности и власти над умом. Они появляются, ненавязчиво предлагают себя для исследования, а затем уходят. Пока они не ушли, мы можем откликнуться на их предложение, если сочтем это необходимым, и провести на их основе аналитическую випассану или иную практику.
По мере того как ум все больше собирается вокруг дыхания, в нас рождаются положительные эмоции двух типов: pīti и sukha. Пити можно перевести как «восторг», «упоение», «радость». Это стимулирующее, возбуждающее и даже слегка пьянящее качество, которое ощущается как эмоциональный подъем. Сукха можно перевести как «блаженство» или «счастье». Это более тонкое, спокойное, ровное и глубокое чувство.
Пити проявляется интенсивно, но его резкий взлет чреват резким и непредсказуемым падением. Когда мы получаем возможность сравнить пити с сукха, мы понимаем, что пити есть хрупкое и суетливое состояние, в чьей восторженности заложены семена страдания и разочарования.
Сукха намного совершеннее, чем пити, потому что ровнее, устойчивее, умиротвореннее и сопровождается более высокой ясностью восприятия.
Пока мы не достигли полной концентрации третьей джаны, пити и сукха пребывают в нашем уме неотделимо друг от друга, как два смешавшихся потока. Конечно, мы можем отличить один поток от другого по их температуре и скорости движения входящих в них эмоциональных переживаний, но на этом этапе они всегда присутствуют вместе. По этой причине мы будем говорить о них совместно как о пити-сукха, радости-и-счастье.
Радость-и-счастье приходили к нам и на прошлых ступенях, но лишь при крайнем истончении и выравнивании дыхания они освобождаются из своего плена, выходят на передний план и становятся доминирующим настроем ума. Дело в том, что лишь на ступени глубокой концентрации мы по-настоящему отпускаем заботы и проблемы повседневной жизни, и покой дыхания является тому красноречивым свидетельством.
В медитации дыхание успокаивается и становится цельным лишь в одном случае: когда мы перестаем не только сознательно, но даже бессознательно тянуться за пределы ситуации. В нашем уме сохраняются лишь тонкие формы дрожания желания, которые уже не могут омрачить покоя.
В ходе пятой ступени мы прилагали усилие, чтобы удержать свое внимание в центре и добиться ясного понимания моментов дыхания в каждой из его трех фаз. Если бы мы не прилагали этого усилия, ум бы тотчас поддался своей естественной тенденции и ушел бы в поиск внешних объектов обладания. Усилие по удержанию внимания на моментах дыхания создавало в уме возмущение, которое мешало радости-и-счастью, а сама необходимость прилагать это усилие показывала, что для освобождения радости-и-счастья еще нет условий.
Когда концентрация полностью установлена и ум пребывает в ней некоторое время, усилие почти полностью исчезает, а склонность ума бежать от настоящего умиротворяется. Конечно, некоторое дрожание внимания не исчезает вовсе, но теперь его попытки отклонения от дыхания являются вялыми и неохотными. Мы остались наедине с дыханием, удовлетворились им и видим, что дыхание прекрасно.
В глубокой концентрации мы видим воочию, что дабы быть счастливыми, нам не нужно ехать в отпуск, идти в ресторан, менять свой внешний вид, покупать красивые вещи или получать прибавку к зарплате. Мы перестали придираться, перестали уклоняться от реальности, и чем полнее стал наш контакт с тем, что есть, тем больше радости-и-счастья водворилось в уме.
Мы ощущаем себя намного счастливее и живее, чем самый успешный из людей в мире обладания. Нам ничего не нужно, у нас есть все – именно это состояние и есть мера истинного богатства.
В Анапанасати-сутте Будда описывает данный этап развития медитации в следующих словах:
«(4) Он практикует так: „Успокаивая реакции тела, я буду вдыхать“; он практикует так: „Успокаивая реакции тела, я буду выдыхать“.
(5) Он практикует так: „Ощущая радость, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая радость, я буду выдыхать“.
(6) Он практикует так: „Ощущая счастье, я буду вдыхать“; он практикует так: „Ощущая счастье, я буду выдыхать“».
На прошлой ступени нашей целью было удерживать внимание на дыхании и сколь можно дольше и полнее замечать каждый момент в каждой из его фаз. Главной целью ступени глубокой концентрации является дальнейшее развитие неподвижности и покоя внимания в центре дыхания, а также развитие удовлетворенности дыханием.
Мы можем понять, получилось ли у нас это, судя по тому, что происходит с дыханием: пользуясь языком Будды, реакции тела дыхания должны успокоиться и пропитаться пити-сукха. Дыхание должно выровняться, истончиться, замедлиться, а его фазы слиться воедино. В некоторых случаях дыхание может остаться довольно быстрым, но составляющие его ощущения станут очень тонкими и ровными.
Когда дыхание истончается и наполняется пити-сукха, мы можем начать испытывать необычные переживания: ощущение расширения ума и тела, легкость, парение, вспышки света и другие визуальные явления.
Кроме того, на ступени глубокой концентрации дыхание может стать второстепенным объектом медитации, а не главным. Ощущения от дыхания ослабнут, а вот ощущения покоя, радости-и-счастья, осознанности и однонаправленности станут интенсивнее. Постепенно эти благие ментальные ощущения начинают замещать собой телесные ощущения от дыхания, и это очень хороший сигнал. Не следует им мешать.
Радость-и-счастье очень полезны для углубления концентрации, поскольку делают усилие излишним. Нам больше не требуется удерживать ум на дыхании и различными способами побуждать его оставаться на месте, ибо наше внимание естественным образом собирается вокруг источника чистейшего наслаждения. Радость-и-счастье, освобождающиеся после установления концентрации и ее углубления, надежно приковывают внимание к объекту медитации.
Определяющими чертами глубокой концентрации, которые и отличают ее от обычной, являются повышенная стабильность и безусильность. Нам более не нужно быть начеку и периодически поправлять свое внимание, чтобы оно не соскальзывало с дыхания. Концентрация становится настолько умиротворенной и, как правило, блаженной, что ум упивается ею и стремится остаться в ней.
Пережить глубокую концентрацию с сопутствующими ей чувствами есть один из самых важных опытов в практике, ибо это мотивирует нас возвращаться на подушку для медитации с интересом и предвкушением. Так же, как радость-и-счастье притягивают внимание к дыханию, они начинают притягивают нас к медитации в целом.
В этой точке можно увидеть, что правильная самадхи является одновременно и випассаной. Выйдя на этап глубокой концентрации, мы понимаем, что такое счастье и какова его природа. Оно доступно всегда и в изобилии, и путь к нему есть осознанность, концентрация, покой, контакт с тем, что есть. Поняв природу счастья в самадхи, мы понимаем и природу его противоположности, страдания.
Когда в медитации к нам приходит пити-сукха и иные благие состояния, мы должны их культивировать, но не за счет целенаправленных усилий, а за счет позволения им быть и еще большего отпускания усилия, еще большей неподвижности. Если мы устраним причины избыточного движения своего ума, он успокоится и сосредоточится еще больше.
Медитирующие, которые устанавливают концентрацию не за счет отпускания, а лишь за счет силы воли, застревают на пятой ступени и не могут двинуться дальше. Их дыхание не истончается, и пити-сукха не приходит. Они подобны ученику Будды Соне, который старался слишком сильно.
После установления нами правильной концентрации покой ума порождает радость-и-счастье, а радость-и-счастье умиротворяют ум еще больше. Это вновь повышает интенсивность наших положительных переживаний. Покой и радость-и-счастье питают друг друга и замыкаются в петлю обратной связи. Мы укореняемся в настоящем еще больше, уходим еще глубже. Когда в уме созревают все условия, эта алгоритмическая петля и выводит в джаны.
Будда часто указывал на важность пити-сукха для духовной практики. Он говорил так:
«Когда тело пребывает в покое и монах переживает счастье, его ум обретает концентрацию. В этот момент в нем возникает фактор просветления „концентрация“»[34].
Здесь Будда описывает крайнее умиротворение телесных реакций и усиление пити-сукха как то, что предшествует концентрации. Мы же, напротив, утверждаем, что это происходит только после установления концентрации. Почему же так?
Различие здесь не в сути, а лишь в используемых терминах. Дело в том, что под концентрацией Будда обыкновенно понимал не всякую концентрацию, а только полную концентрацию джаны. Джаны, однако, есть весьма амбициозная цель. Для удобства движения к ним мы признаем не только полную концентрацию джан, но и четыре предшествующих этапа: предварительная концентрация, обычная концентрация, глубокая и пороговая. Это более подробно расчерчивает наш маршрут и позволяет понять, где именно мы на нем находимся, а потому отсекает много сомнений.