По словам Ольги Николаевны, тут нет никакой фантастики – продолжительность нашей жизни и так все время растет. За последние 100 лет средняя ожидаемая продолжительность жизни увеличилась на 30 лет. Это происходит в связи с развитием технологий, появлением новых медицинских методик, а также в связи с повышением нашего комфорта и улучшением питания. Человечество становится старше. Но становится ли оно здоровее? Не продляем ли мы жизнь больным старикам?

Поэтому, как говорят гериатры, нам нужно реализовывать другой сценарий – увеличение продолжительности здоровой, активной жизни, а это достигается путем профилактики. Мир сейчас идет именно по этому пути. Если мы не хотим болеть (а кто же хочет?), надо обязательно следить за своим здоровьем, пока еще есть, за чем следить. При этом Ольга Ткачева тоже считает, что разговоры о бессмертии фантастические и спекулятивные. Надо ставить реалистичные задачи, которые возможно достичь. Старение – процесс естественный и неотвратимый, но мы можем влиять на его скорость.

Есть очень интересная теория, гласящая о том, что существует много генов, которые отвечают за старение. Более 500 генов таких уже открыто. Но очень интересно, что есть гены старения и гены антистарения, то есть гены, которые способствуют возраст-ассоциированным болезням и старению, и гены, которые, наоборот, защищают нас от болезней и старения.

Так вот оказывается, большее значение имеют гены протективные, защитные. Мы живем в окружающей среде, мы травмируемся, мы неправильно питаемся, что-то все время происходит негативное. Но наш организм способен исправлять эти ошибки. А наша задача – идти по пути совершенствования этой системы исправления ошибок.

В будущем это генно-инженерные технологии. Сейчас мы тоже можем вмешиваться в этот процесс, когда лечим болезни или стараемся их не допустить. А еще, по мнению Ольги Ткачевой, надо запомнить одну простую вещь: старение начинается с внутриутробного периода. Человек еще не родился, а у него уже заложена скорость старения. И эта скорость зависит от двух факторов: от него самого, от его генетики, и от мамы, от ее здоровья. Поэтому, когда еще только планируют беременность, очень важно, чтобы мама соблюдала здоровый образ жизни. Иначе говоря, чем раньше мы понимаем, что здоровый образ жизни – это важная компонента долголетия, тем лучше. Это очень скучно, но это верно.

А знаете, представители какой профессии живут дольше всего? Дирижеры!

У них мозг все время работает, они организованы, все время двигаются, но в умеренных количествах. Постоянно идет работа центральной нервной системы. А еще известно: чем выше образовательный уровень, тем дольше человек живет. Важно при этом продолжать все время чему-то учиться, каждый день обязательно узнавать что-то новое.

Сергей Дмитриев, заведующий отделом взаимодействия вирусов с клеткой и лабораторией системной биологии старения НИИ физико-химической биологии имени А.Н. Белозерского МГУ тоже трудится в области изучения старения.

Ученый выяснил, что один из ключевых аспектов старения – ухудшение так называемого протеостаза. Протеостаз – это состояние баланса, в котором клетка или организм поддерживает свои белки, из которых мы все состоим и которые обеспечивают большинство биологических функций в клетке.

Клетка должна стремиться поддерживать свой белковый состав в нужном ей состоянии. Для этого есть два процесса, которые идут постоянно. С одной стороны, это производство новых белков, или биосинтез, а с другой – уничтожение, деградация тех белков, которые либо не нужны, либо испорчены. Баланс между синтезом и деградацией белков определяет равновесие в клетке.

Проблема в том, что с возрастом этот баланс начинает ухудшаться. Клетки перестают отслеживать изменения протеостаза, в результате накапливаются испорченные, «неправильные» белки, и в итоге в организме все, что называется, идет вразнос. Конечно, это всего лишь одно из проявлений старения, но его эффект очень серьезен.

Можно ли обернуть этот процесс вспять? Этим вопросом как раз и озаботился Сергей Дмитриев. Для этого он применил сложный высокотехнологичный метод – рибосомный профайлинг. Эксперимент проводили на мышах. Оказалось, что у самых старых мышек, которые доживали до трех лет (по человеческим меркам это около 90 лет), развивался диабет и иммунные отклонения. Ученые считают, что все это – признаки хронического воспаления, которое развивается с возрастом. Оказывается, воспаление совсем не обязательно вызывают бактерии или вирусы, его запускает сам организм. В молодости это происходит изредка, а когда человек стареет, – бесконтрольно. Но можно ли на эти процессы повлиять?

Сергей Дмитриев с коллегами обнаружил, что со временем в клетке начинает понижаться уровень производства новых белков. Все дело в том, что стареющая клетка, замечая сбой протеостаза, пытается исправить ситуацию и начинает меньше синтезировать белков.

Можно привести такую аллегорию. Живущий в маленькой комнате человек бросает мусор прямо на пол, а собирает и выносит его из комнаты редко и неохотно. Постепенно мусора становится все больше, и тогда он решает меньше мусорить. Но мы понимаем, что единственный способ решить проблему – чаще проводить уборку, иначе все закончится коллапсом, когда человек окажется погребен под собственным хламом.

Видимо, клетка тоже пытается начать меньше «мусорить». Но это имеет оборотную сторону. Белки со временем портятся, в норме на их место должны постоянно приходить новые молекулы тех же белков. А если мы начинаем меньше их синтезировать, то такого обновления не происходит. В результате клетка стареет еще больше.

Значит, наша задача – научить клетки синтезировать новые белки и одновременно обеспечить эффективное устранение неправильных белков – своевременный «вынос мусора». Но вот как это сделать, ученые пока не знают.

При этом Сергей Дмитриев уверен, что с помощью новых технологий ответы на эти вопросы будут найдены.

Вполне возможно, качественный рывок к долгожительству может произойти с помощью генной инженерии, когда мы меняем набор белков у человека в зародыше, делая из вида Homo sapiens другой долгоживущий вид – условно говоря, «человека продленного». Правда, это будет уже другой вид.

Хотим ли мы помолодеть такой ценой – еще один, пока безответный вопрос.