В «Спарту»[13] я пошёл не случайно. Там у меня уже были знакомые – кто-то через Пашу Губарева[14] заходил, кто-то сам по себе, у каждого своя тропинка. Ребята были надёжные: из Краснодарского края, с которыми потом мы пересекались уже и в Компании. Хорошие пацаны, боевые.

«Спарта» по сути была российским подразделением. Процентов восемьдесят, а то и восемьдесят пять – россияне. Народ битый, закалённый: кто через Чечню прошёл, кто по другим горячим точкам ходил. Внутренние войска, СОБР, ВДВ, морпехи. Такие волчары прожжённые – их учить не надо. Небольшое слаживание – и можно работать. Остальные пятнадцать процентов – местные, или те, кого по кумовству подтягивали.

Почему именно туда? А потому что на широкинском направлении, в девятом полку, куда я попал, началась гниль. Коррупция, торговля гуманитаркой. Таскали всё налево, продавали. А у нас на передке ребята сидели в окопах: жрать нечего, форма рваная, ни снабжения, ни хрена.

Помню, приехал я тогда в штаб на совещание. Слушал их – и не выдержал. Встал и начальнику прямо в лицо всё высказал: и про воровство, и про бардак. Развернулся и ушёл. Мы же добровольцы, нам никто присягу не читал. С пацанами вышли на трассу, поймали маршрутку, доехали до Донецка. Там и попали в «Спарту».

Переоделись, экипировались, вооружились. Собрали своё подразделение. Мотор[15] дал добро – и мы начали работать.

Впереди стояло наступление на терминал Донецкого аэропорта. В те дни казалось, что весь Донбасс держит дыхание – ждёт, когда мы наконец пойдём на штурм. У меня своя группа была, разведка, сапёры, как правильно назвать – не знаю. Мы и минировали, и наблюдали, и в штурм шли, когда прижимало. Ополчение, оно и есть – кто умел и мог, тот и делал. Я командовал этой маленькой группой, но у нас над всеми был Матео, командир, позывной такой.

Подготовка к штурму шла быстро. На базе стоял «Урал», на боку краской жёлтой было выведено «Мотороловцы» – так мы тогда и жили, война вперемешку с анекдотом. Работали Раф, Алекс, Окунь, Кощей.

Я помню, как ребята из моей группы собирали «урку»[16] – самодельный реактивный снаряд. Первый пуск вроде бы удался: ракета улетела, но подрыва не случилось. Взрыватель вылетел на рывке, зажигательные трубки вылетели. Все только переглянулись, мат-перемат – и сразу решение: собирать вторую. Когда вторую «урку» подорвали, удар был такой силы, что стекло посыпалось из окон, а «укры» – нам потом ребята со старого терминала рассказывали, мы сами не видели – вылетали оттуда, как чёртики из табакерки. Мы стояли на дистанции, и даже оттуда чувствовалось – землю качнуло, будто молотом.