Когда стало ясно, что силы на исходе, я отправил в бой резерв. От него оставалось немного: замкомвзвода, пара пулемётчиков и ещё несколько человек – всего пятеро. Слабая горстка, но других у меня не было.

Они пошли левее, через боевые порядки третьего взвода Манула. Там у ребят тоже шло тяжело: духи их прижали в здании, выбраться было невозможно. Тем не менее наши прорвались ещё левее, дошли до Кука и усилили его бойцов. И вместе уже смогли начать продвижение.

К вечеру квартал был за нами. Но ценой – тяжёлой. Двое убитых, двое раненых. Заняли квартал, закрепились, но радости от этого не было. Война всегда берёт своё.

Я сам остался на этой стороне дороги. Со мной был водитель, Старшина, связист и расчёт АГСа. Держали позиции, контролировали обстановку.

Правее работал взвод Назара. Там были Назар, Сайгон, старички… И именно тогда погиб Сайгон. Они наткнулись на плотную группу духов, схлестнулись в здании. Те успели заминироваться, и в итоге бой обернулся кровью. Наши зацепились там, потеряли людей. В итоге правый фланг не продвинулся, остался открытым. И получалось, что ребята, которые ушли вперёд, назад через дорогу выйти не могли.

Пришлось принимать решение. Я дал команду взводу: укрепляться на месте. Где заняли – там и стоим. Круговую оборону, минировать подходы и ждать. А взвод Манула тем временем закрепился в главном здании полицейского участка. Это был ключевой объект.

План был такой: на следующий день пригнать танк и пробить им заборы. С помощью брони мы должны были расширить прорыв и закрепиться уже всерьёз. Танк в итоге пригнали – наш старый, огромный, добрый Т–72.

Так и стояли, так и жили. Через правый фланг нас поливали каждый день. Почти пять суток подряд, пока Назар со своими не смог продвинуться. Всё это время приходилось держаться на одном месте, под постоянным огнём, без возможности двинуться вперёд. Грёбаная гниль, выматывающая до костей. Встал я тогда в угол дома, держал дорогу. Смотрю, только голову высовываю – и сразу очередь. Две пули легли рядом, прямо в стену, так, что кирпичи посыпались. Чуть ниже – и меня бы уже не было.

В итоге мы закрепились на рубеже и снова всё встало в позиционку. Третий взвод занял свою часть, первый подтянулся левее, второй ещё дальше сместили. Мы все упёрлись в линию домов – в огромные пятиэтажки. Таких зданий было с десяток-полтора, по два-три подъезда каждое.

Вот там и упёрлись. Дальше идти было невозможно – впереди высились эти каменные коробки. За каждой квартирой могла сидеть смерть. И так мы там и бодались. Май месяц, жара, пыль, тесные дворы. Слева у соседей потери, на правом фланге постоянная возня. У нас – тягучая позиционная война. Вроде бы город, а на деле – каменные окопы. Каждый день одно и то же: держать позиции, стрелять, прятаться, ждать.

И тянулось это бесконечно.