Постояли мы на Джазале, поработали, а потом снялись и ушли в пустыню. Встали где-то между самой Джазалью и 939-й высотой[42]. Честно сказать – зачем и почему, я так и не понял. Тогда многое было похоже на хаотичное брожение. Перемещались туда-сюда, как цыганский табор: то на один опорник[43] встанем, в какой-то долине, то на другой. Ночью вдруг – марш назад, возвращаемся к Джазали, но уже с другой стороны, со стороны долины. Потом снова – отход. Постоянная непонятка: куда мы движемся и ради чего.

Три раза пытались подходить к Пальмире. Был там район, вроде водокачки, и оттуда мы пошли в сторону каменоломни, влево. Шли при поддержке сирийской авиации, вместе с садыками. Тогда рядом ещё «Соколы пустыни»[44] действовали. Продвигались, как могли. Помню тот день: то ли «трёшка», то ли «копейка» шла – не вспомню точно – и прямо в толпу к ним попала мина. Разорвалась так, что земля загудела, воздух стал густым. Несколько секунд всё было в дыму и грохоте.

Там был пятачок примечательный, будто Стоунхендж. Огромные каменные глыбы, будто нарезанные и расставленные в хаотичном порядке. Среди этих валунов мы и двигались, искали путь, выбирали позиции. Заняли высоты – сначала разведкой. Садыки пошли вперёд, но, как обычно, получили по зубам и откатились назад. Мы держали, бодались дня три, наверное, обменялись огнём, попробовали на прочность друг друга.

Бодались мы там дня три, наверное. Позиционная возня, без прорыва, без ясного конца. Наш расчёт АГСа тогда вёл Восток – позывной у него такой был, парень с Приморья. Работали они уверенно. А духи в ответ на АГСы баллономёты подключали, накрывали позиции. Помню, как один такой баллон ебучий угодил так близко, что у меня в зубах зазвенело, в голове гул стоял. Будто прямо в мозг ударило. А Восток как раз тогда, при ударе и погиб – они сидели вместе, Восток, рядом Чип и Дейл, расчёт «Утёса»[45]. И когда прилетело с баллономёта, Востоку голову разорвало.

Вроде бы всё было серьёзно: наблюдательные пункты, выходы на высоты, техника… А ощущение оставалось – цирк. То на гору залезем, сделаем себе НП[46], будто картинка для учебника; то снова спускаемся, откатываемся назад. Вроде красиво, по-боевому, а результат – ноль. В итоге все получили своё – опиздюлились, как говорится, и откатились назад. Разбрелись по пустыне, снова метания. В пустыне дни сливались в одно: жара, камни, короткие вспышки боя и вечная непонятка – куда дальше.

Потом движение началось от той самой водокачки. На этот раз – в другую сторону, вдоль дороги. Потянулись к другой каменоломне и к перекрёстку, который вёл на Пальмиру, к дороге на Дамаск. Слева от перекрёстка как раз и стояла та каменоломня. Там и собрались, готовясь к следующему рывку.