Каков мир на самом деле?

Этот вопрос задавали все без исключения философы. Его задавал Учитель, когда сворачивал свой свиток: что есть реальность? И можно ли постигнуть мир вокруг? Каким способом? Задавал его себе и ангел. Одно он знал наверняка: в тот момент, когда ты понимаешь, что существуешь, возникает вопрос: существует ли окружающий мир?

«Видите ли,– говорит Кенобия, и в его голосе ощущается веселье и вместе с ними горечь,– мир не таков, каким мы его воображаем».

Кто знал, что брат окажется прав? Во многом уже известный ему мир рухнул. Тисонга вспомнил, как слушал рассказ Бригадира о расколе среди ангелов и о появлении первых бескрылых, а затем все утонуло в пыли и грохоте. Смятение, ужас… Ощущение выбитой из-под ног почвы. И бегство, бегство… Но куда бежать, если рушатся не камни, земля и стоящие на ней лачуги, а сама вселенная…

Каждое мгновение своего полета Тисонга понимал, что находится на привязи. Внезапно что-то изменилось. Ангел ощутил это до того, как веревка на его ногах врезалась в кожу. Все это время Тисонга парил в небе. Вокруг по-прежнему была дымка, скрывающая, по словам Бригадира, мир внизу. Неизвестно когда, но его падение прекратилось. А если веревка натянулась, то это означало только одно: его тянули вверх.

Чтобы проверить это, Тисонга попытался отлететь в сторону и сразу ощутил сопротивление. Связывающий его с островом трос натянулся, превратившись в тонкую струну. Не собираясь сдаваться, ангел взмахнул крыльями сильнее, но вместо того, чтобы совершить рывок вперед, оказался отброшен: ровно в тот момент, когда он поднимал крылья для взмаха, за трос дернули.

Это было все равно что бороться с сильным ветром. Как только он делал взмах крыльями, его тут же подтягивали обратно. Возможно, окажись поблизости опора, за которую можно было бы уцепиться, Тисонга имел бы шанс удержаться какое-то время. Однако вокруг по-прежнему была вся та же молочно-белая дымка. Даже ламии исчезли. Наверняка эти удивительные существа обитали в непосредственной близости к острову.

Ангел чувствовал, что выдыхается. Сопротивление ничего не давало. Наоборот, он потратил последние силы и вынужден был сдаться.

«Но ведь тебе не привыкать, правда? – Вновь голос брата.– Быть тем, кого водят за нос,– так естественно. Скажи, ведь ты не заподозрил подвоха в трюке с красной пылью? Все потому, что на самом деле ты хотел быть одураченным».

На этот раз голос брата звучал отчетливо, и Тисонга подумал: уж не сходит ли он с ума? А затем услышал над головой грохот, поднял глаза и по-настоящему усомнился в собственном рассудке: навстречу ему летел камень величиной с дом.