Время вокруг Телобана словно замедлилось. Город впереди, непонятные «мельницы» рядом, готовый атаковать в очередной раз противник – все как будто потеряло в инерции, стало тяжеловесным и неповоротливым.

Сегментированное тело рухнуло рядом, подняв клубы пыли, и Телобан в очередной раз поразился детальности замысла. В этом фантастическом мире было воссоздано все: от обжигающего кожу солнца, до жажды, которая досаждала Телобану с самого начала.

Оставалось лишь надеяться, что его противник испытывает схожие неудобства, ведь разум, где происходила битва,– разум Телобана! – в этот момент был их общим.

Падая, червь изрыгнул поток бурой жидкости. Телобан едва успел отпрыгнуть в сторону – камни и почва в том месте, где их коснулась жижа, задымились. Нетрудно представить, что стало бы с плотью, попади на нее несколько капель!

Телобан сделал выпад, одновременно уворачиваясь от острых когтей, что целили ему в голову. По отношению к величине тела лапки червя были небольшими, как у гусеницы, но малый размер конечностей компенсировался на удивление подвижным телом. А кроме того, «червь» мог подниматься на «задние лапы» из-за чего становился в три раза выше!

В очередной раз взвившись на дыбы, Ош рухнул прямиком на Телобана. Тот успел отскочить в сторону, но лишь в последний момент: твердые и шершавые чешуйки, покрывающие тело Оша-червя, больно оцарапали кожу. Оказывается, и в этом выдуманном мире можно пораниться!

Налетел ветер, поднявший в воздух облака песка. Ржавые лопасти на вершинах шестов принялись со скрипом вращаться, где-то вдалеке загрохотало нечто металлическое. Червь извернулся и в мгновение ока оказался позади Телобана.

Шпион успел подумать о гигантской змее, затягивающей вокруг жертвы свои кольца. Отпрыгнув, он рубанул мечом и перерубил одну из ножек червя. В воздух брызнули капли черной крови, несколько попало и на самого Телобана. Кожа в этих местах вспыхнула огнем, словно к ней приложили горячую головню.

Ош издал вопль боли и вновь попытался прижать человека весом своего тела. На этот раз Телобан выставил полусогнутую руку локтем вперед, блокируя противника. Этому приему он обучался в Замке, однако то, что было действенным приемом против людей, совсем не подходило против огромного червя с двумя десятками лап-когтей.

Ош стремительно атаковал. Трудно было ждать ловкости от настолько большого существа… Однако червь двигался так, будто его тело ничего не весило. А может, это тоже было частью иллюзии?

С легкостью уйдя от очередного удара, Телобан был атакован снова. На этот раз червь целил ему в шею.

Огромные зубы клацнули у самого лица Телобана. Из пасти зверя дохнуло гнилью. Уворачиваясь от укуса, Телобан едва не потерял равновесие. Меч, которым он целил в самую середину суставчатого тела, отклонился в сторону, скользнув по прочным, как камень, хитиновым пластинам. При этом одна из лап Оша зацепила его руку чуть ниже предплечья. Рана была неглубокой, однако Телобан тут же ощутил, как плохо стала повиноваться рука. Казалось, на нее надели невидимые кандалы. К счастью, это была не та рука, которой он сражался.

Поднырнув под расставленные лапы Оша, Телобан ударил мечом между пластин хитинового панциря. Меч вошел в плоть до середины клинка, но Телобан не спешил доставать его, а вгонял глубже, медленно поворачивая в ране.

Ош закричал. Этот крик был почти человеческим. Когда-то давно один из наставников говорил, что предсмертный крик всякого живого существа похож на человеческий. И только люди вопят, словно животные,– нечеловеческими, звериными голосами.

Тварь мотнулась в сторону, утягивая за собой меч, а вслед за ним и Телобана.

Наемные убийцы убивают, так учили в замке.

Не сражаются, а именно убивают. Тихо, незаметно и, самое главное,– эффективно. Никто из них не размахивает мечом и не лезет в гущу схватки. Для войны есть воины, для убийств – люди, подобные Телобану. Отравители, верхолазы, проводящие все время в тени. Однако это вовсе не означало, что Телобан не привык сражаться.

Выдернутый из раны меч проделал очередной пируэт, врезаясь Ошу в бок. Тем временем поднявшийся ветер нес тучи песка прямо Телобану в лицо.

Убийца едва успел увернуться от пролетевшего рядом мусора. Это оказался довольно-таки увесистый кусок металла, едва не раскроивший Телобану череп. На мгновение он потерял бдительность, чем тут же воспользовался противник. Один из когтей впился убийце в плечо чуть повыше ключицы. Он с легкостью проткнул кожу, плоть, попутно сокрушая кости, и вышел с обратной стороны, пронзив тело Телобана насквозь.

Тварь поднялась на задние конечности, и на мгновение Телобан повис в воздухе, поддетый за живое, словно кусок мяса на крюк.

Боль была невыносимой.

В Замке их учили терпеть голод, холод и, разумеется, боль. Мальчишек по очереди топили, вешали, поджигали, резали,– и все для того, чтобы тело, а вслед за ним и разум привыкли к боли. Спустя какое-то время боль действительно переставала восприниматься как нечто реальное. Ее можно было спрятать, будто вещь, отодвинуть на задний план или разбить в щепки, как надоевшую ветхую мебель.

Однако эта боль была невыносимой. Телобан закричал. Тем временем Ош поднялся на задние лапы, словно пытался дотянуться до чего-то вверху, и Телобан оказался вздернутым на высоту двух саженей над землей. Единственное, что ему удалось,– это не выпустить из руки меч. Его пальцы по-прежнему сжимали рукоять клинка, уже ставшую скользкой от крови и пота.

Тем не менее Телобан ни на миг не забывал, что все происходит не на самом деле. Что окружающее – всего лишь бутафория.

Мир вокруг был сотворен Ошем, хотя они по-прежнему находились внутри Телобанова разума… А значит, владельцем разума все еще оставался Телобан, какие бы права ни заявлял захватчик.

Неожиданно Телобана посетила безумная идея.

В Замке их обучали различным видам концентрации. Она помогала перенести любые, даже самые жестокие пытки. Суть метода заключалась в том, что в сознании открывалась «дверь» – проход в иное место, где боль отсутствовала, где царили спокойствие и умиротворение. У Телобана было такое убежище.

Ветер продолжал завывать, бросая пригоршни песка в лицо. Лопасти на ржавых ножках яростно крутились, издавая непрерывный скрип. Ош притянул Телобана ближе, как будто хотел рассмотреть во всех деталях. В первый раз ему посмели противостоять.

То, что служило гусенице своеобразной головой,– шишковатый нарост, увенчанный парой круглых черных глаз, оказалось рядом с лицом Телобана. Эти глаза впились в него немигающим взглядом. Но примечательнее всего была пасть, поистине огромная.

Телобан слышал о живых существах, которых архонты использовали в своих целях: змей, крыс, собак. Всех, кого удавалось приручить в той или иной мере, а затем – обучить убивать. Крысы и змеи плохо поддавались дрессировке, и поэтому их изменяли. Не целиком, а по частям. Например, добавляли смертоносные змеиные жала или отращивали крылья. В подвалах и подземельях содержали целый зверинец из измененных животных, и, пожалуй, это была наиболее жуткая часть Замка.

Чудовище распахнуло полную острых зубов пасть и зашипело.

Любое, даже самое незначительное движение причиняло Телобану боль, но он крепко сжал зубы, стараясь не смотреть в огромный зев перед собой, не слышать бешеного скрипа ржавых мельниц, не чувствовать секущего по коже песка.

Вместо этого он попытался вообразить длинные, узкие и извилистые улочки Дымного квартала. Всегда затянутые горчичным туманом, с веревками, ведущими от одного крыльца к другому. Вечерами виднеются редкие огни окон (ведь горючее для лампы стоит денег, и не у всех есть лишняя пара монет на такую роскошь) и совсем уж единичные точки уличных фонарей. Все они светятся в половину, а то и в четверть накала и ничего толком не освещают, зато могут служить своеобразными маяками.

Дымный квартал, каким он его запомнил. Или, вернее, вообразил, основываясь на воспоминаниях того мальчишки, которым был в свои десять лет. На этих темных улочках обитало множество страхов, горестей и бед. А еще – теней и призраков, которые жили с нынешними обитателями квартала рука об руку, иногда в виде старого дагерротипа в рамке на стене, пожелтевшей от времени иконы или дома, где никто не селился уже долгие годы.

И кошмаров, разумеется.

Особенно их. Ибо истинные кошмары не водятся под палящим солнцем у всех на виду. Они не могут бродить у стен города, словно немые просители. Их обиталище – внутри городских стен, под покровом ночи, в облаке миазмов, выброшенном химическим заводом. Каждый новый запах, каждый шорох, каждое движение,– все кажется иным. Монстрам здесь хватает ума скрывать свою сущность. Десятки сгинувших в тумане могли бы подтвердить это.

Внезапно боль, ощущение хлещущих по коже песчинок, жар от горячего ветра, звуки лопастей,– все это перестало существовать. Не одномоментно. Звуки просто отошли на задний план, а затем исчезли вовсе. Им на смену пришли другие. И эти звуки были хорошо знакомы. Телобан мгновенно распознал треньканье натянутой бечевы.

Еще до того, как открыть глаза, он почувствовал, что стоит на твердой земле, а воздух вокруг… Что ж, это был воздух Дымного квартала. Плотный, тяжелый, с привкусом угольной крошки.

Он оказался дома. И он вновь был самим собой. Но самое главное – он вновь стал хозяином положения.