Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики… — звучит отчетливый голос председателя суда.
С напряженным вниманием слушают люди отточенные фразы приговора.
Два дня рассматривал суд это дело. Позади допросы свидетелей и экспертов, речи прокурора, общественного обвинителя, адвокатов. Судебное следствие проведено настолько тщательно, что каждому понятны все обстоятельства дела.
Но далеко не все из присутствующих знают о том, какую поистине огромную и кропотливую работу необходимо было проделать органам дознания и следствия, чтобы суд имел возможность вынести справедливый приговор, основанный на бесспорных доказательствах.
Это произошло весенней ночью в небольшом городке на берегу Ладожского озера. С вечера не переставая моросил теплый мелкий дождик. Белесая кисея водяных брызг заполняла все вокруг. В сумерках белой ночи можно было рассмотреть лишь очертания ближайших строений, а дальше все сливалось в сплошную туманную пелену.
Городок спал. Пройдет еще несколько часов и загудят у причалов буксиры, подъемные краны станут нагружать баржи, по улицам поедут грузовики, откроются магазины и город заживет своей привычной жизнью.
Но не все спали в городе. Горел свет в здании почты, освещены были окна районной больницы, в дежурной комнате милиции оперативный уполномоченный готовился к экзаменам на аттестат зрелости — происшествий нет.
Не спали и два сторожа, охранявшие на окраине города строящиеся дома. Вначале они несколько раз обошли свой участок, а когда дождь усилился и стало совсем темно, укрылись на крыльце недостроенного дома, выкурили по папироске и уже собрались было снова направиться в обход, как до них донеслись чавкающие звуки шагов и громкий, но неразборчивый разговор,
— Не воры ли? — шепнул один из сторожей другому.
— Брось, какие это воры. Были бы воры, так и шли бы потихоньку. Это просто пьяные.
Вскоре сквозь завесу дождя показались три человеческие фигуры. Их походка не оставляла сомнения в том, что эти люди были пьяны. Один из них все время пытался затянуть песню, а двое других о чем-то между собой говорили. Они миновали дом, на крыльце которого находились сторожа, и завернули за угол.
Все стихло. Сторожа, стараясь не шуметь, пошли в ту сторону, куда направились неизвестные. Они уже подходили к соседнему дому, как вдруг из него выбежал человек и быстро скрылся в направлении города. Второй появился позднее. Он побежал вслед за первым, причем два или три раза громко крикнул: «Подожди!»
Сторожа переглянулись.
— А ну-ка, Родион, зайдем в дом, а то третьего что-то не видно, не случилось ли чего?
Они вошли в дом и, когда один из них зажег спичку, в ее мерцающем свете увидели лежащего навзничь мужчину, одетого в морской бушлат. Лицо его было в крови.
— Не дышит, — сказал Родион, нагнувшись. — Петрович, давай быстро в милицию, вишь какое дело-то получилось…
— А ну-ка, начальник, — тяжело дыша, обратился Петрович к дежурному, — послушай-ка меня… Тут такое получилось… Убили ведь, наверно, его…
— Успокойся, отец. Что там у вас произошло?
— В недостроенном доме парня убили… Вся голова и лицо в крови… Родион там остался…
Через несколько минут к месту происшествия выехала оперативная машина, а дежурный докладывал по телефону в областное управление внутренних дел:
— В недостроенном доме, принадлежащем конторе «Ленлес», обнаружен труп мужчины с признаками насильственной смерти. На место происшествия выехали старший оперативный уполномоченный отделения уголовного розыска капитан Басалаев и проводник служебно-розыскной собаки старшина Кучаренко. По дороге они заедут за судебно-медицинским экспертом…
Так началось расследование этого уголовного дела.
Осмотр места происшествия не принес каких-либо существенных результатов. Убитому на вид было около тридцати лет. Никаких документов при нем не оказалось. Служебно-розыскная собака, обнюхав лежащие в беспорядке доски, на одной из которых было небольшое пятно крови, повела проводника из дома, но, пройдя несколько метров по мокрой земле, остановилась и, подняв морду, посмотрела на проводника, как бы говоря: «Ничего не поделаешь — дождь».
Судебно-медицинский эксперт осмотрел рану на голове убитого и высказал предположение, что, по всей видимости, убийство произошло недавно, около часа ночи, и что смерть наступила мгновенно в результате сильного удара, нанесенного в височную часть головы плоским предметом.
Несмотря на тщательность осмотра, других следов или вещественных доказательств обнаружить не удалось. Труп был направлен в морг для вскрытия. Работники милиции составили протокол осмотра и, взяв с собой доску со следами крови, вернулись обратно.
Утром в кабинете начальника городского отдела милиции состоялось небольшое совещание. Всем было ясно, что для раскрытия преступления прежде всего необходимо установить, кто убит. Для этой цели решили сразу же информировать о случившемся участковых уполномоченных, руководителей предприятий и учреждений, дружинников, дворников с тем, чтобы они немедленно сообщили о факте исчезновения мужчины примерно тридцатилетнего возраста. Кроме того, на случай, если потерпевший не является жителем этого города, о происшествии сообщили в соседние районы.
На следующий день в милицию пришла женщина, которая заявила об исчезновении с баржи номер 1657 шкипера Симонова. На вопрос, кто она и кем приходится Симонову, женщина ответила, что ее фамилия Баринова и она работает на барже Симонова матросом.
Бариновой был показан труп неизвестного. В убитом она признала своего сослуживца по барже Сергея Петровича Симонова. Всхлипывая и часто вытирая кончиком платка слезы, Баринова причитала:
— И кто бы это мог сделать? Не стало такого хорошего человека! Ах, Сережа, Сережа!..
Баринову допросили. Она рассказала, что Сергей Петрович Симонов пять лет плавал с ней на барже 1657. О его прошлой жизни она знает мало. Ей известно, что Симонов до войны жил в Горьком, потом служил в армии. После демобилизации окончил курсы шкиперов и последние годы жил и работал на барже. Семьи у него нет.
— Когда я видела его последний раз?.. — Баринова повторяет вопрос и задумывается. — Сейчас вам скажу… Это было часов в пять накануне той ночи, когда он пропал. Пришел он на баржу с каким-то парнем, русый такой паренек, в гимнастерке. Оба немного выпивши были, Сережа сходил в каюту, принес бутылку красного вина, и мы ее все вместе выпили. После этого они ушли.
Русый паренек в гимнастерке… Сколько их в районе и городе. Они водят автомобили и тракторы, работают на заводах, учатся в школах рабочей молодежи. И среди чих надо найти одного, который либо знает о последних часах жизни Сергея Симонова, либо причастен к тяжкому преступлению.
И работники милиции принялись за дело. Несколько раз Бариновой показывали молодых людей, похожих по приметам на человека, с которым ушел Симонов. Десятки фотографий просмотрела она, и, наконец, ее взгляд задержался на маленькой фотокарточке. Он или не он? Капитан Басалаев затаил дыхание. Женщина еще раз внимательно посмотрела на фотографию.
— Он!
В тот же день в управление внутренних дел была передана телефонограмма: «…Опознанным оказался учащийся школы механизации сельского хозяйства Астахов Виктор Николаевич, 1934 года рождения, уроженец города Ленинграда, ранее судимый за хулиганство».
В кабинете начальника уголовного розыска двое: капитан Сергеев и Виктор Астахов, высокий блондин с маленькими бегающими глазками на испуганном лице.
Комкая в руках кепку, Астахов говорит:
— Никакого Симонова я не знаю… На баржу я не ходил… Ну, честное слово, ничего не знаю…
— Вы вообще когда-нибудь были на этой барже?
— Никогда не был, — отвечает Астахов.
— Хорошо, все это мы сейчас запишем.
Капитан заполняет протокол допроса и передает Астахову. Тот внимательно читает его и расписывается.
— Ну, а теперь, — продолжает Сергеев, — ознакомьтесь с протоколом опознания. Женщину помните? На барже вместе вино пили. Почитайте.
Астахов берет протокол и некоторое время как бы раздумывает, читать или не читать, затем пробегает глазами начало документа и неожиданно для Сергеева упавшим голосом глухо говорит:
— Ну, пишите. Я убил…
И в протоколе допроса появляются следующие фразы: «Не желая скрывать от органов расследования обстоятельства совершенного мною преступления и полностью осознав свою вину, хочу дать правдивые показания о том, как я убил Сергея Симонова. С Симоновым я познакомился в 1949 году, когда отбывал наказание в колонии «Мстинский Мост». В колонии Симонов постоянно издевался надо мной и однажды избил. Он освободился раньше меня, и до мая этого года я его не видел. Встретившись случайно с Симоновым, я вспомнил свои обиды и решил отомстить ему. Днем 25 мая мы выпили с ним в чайной, потом пили вино у него на барже, затем снова в чайной. Поздно вечером я пошел его провожать. По дороге завел в недостроенный дом и, пользуясь тем, что Симонов был более пьян, чем я, неожиданно ударил его доской по голове. Симонов упал, а я побежал домой. В момент нанесения Симонову удара, кроме меня и его, никого в недостроенном доме не было…»
Подполковник милиции Александров, коренастый, с военной выправкой мужчина лет сорока пяти, прочитал протокол допроса Астахова и, взглянув на капитана Сергеева, задумчиво проговорил:
— Признаться-то он признался, но радоваться пока рано. Соучастника-то мы еще не нашли. Ведь оба сторожа показали, что из дома выбежали два человека. Тут еще работать и работать. Астахов жил в общежитии? Поговорите-ка там с народом, возможно что-нибудь и прояснится. Действуйте. Желаю удачи.
Через три дня Сергеев снова зашел в кабинет подполковника Александрова.
— Все в порядке, товарищ подполковник, — второго установили.
— Как же это вам удалось?
Капитан Сергеев рассказал, что, беседуя с учащимися школы механизации, работники милиции узнали о некоем Алексее Осинцеве, соседе Астахова по общежитию. Осинцев, как выяснилось, выпивал в тот вечер в чайной с Симоновым и Астаховым. По словам Осинцева, в первом часу ночи он и Астахов пошли провожать Симонова на баржу. Около рынка им повстречался их знакомый, кочегар пассажирского парохода Анатолий Тюльпанов. Дождь в это время усилился, а Осинцев не взял с собой плаща. Поэтому он попрощался со всеми, вернулся в общежитие и лег спать. Ночью его разбудил Астахов.
— Лешка, — сказал он шепотом, — что же делать-то? Мы с Толькой Серегу убили!
В связи с этими показаниями Осинцева работники милиции решили разыскать и задержать Тюльпанова и провести очную ставку между Осинцевым и Астаховым.
Очную ставку проводил капитан Сергеев. Как только он предложил Осинцеву рассказать, что ему известно об убийстве Симонова, тот, глядя в глаза Астахову, твердо сказал:
— Ты уж, Виктор, говори правду. Знаешь, снявши голову, по волосам не плачут. Помнишь, как мы втроем вышли из чайной?
— Помню, — тихо ответил Астахов.
— А кого мы встретили около рынка?
— Тольку… Тюльпанова…
— Куда я пошел?
— В общежитие.
— А ночью ты мне рассказывал, как вы с Тюльпановым убили Сергея?
— Рассказывал…
— Ну, так и говори правду.
И Астахов тут же, на очной ставке, рассказал о том, как было совершено преступление. Когда Тюльпанов и Астахов шли вместе с Симоновым мимо строительного участка, Астахов сказал Тюльпанову, что хочет рассчитаться с Симоновым «за старые дела». Изрядно подвыпивший Тюльпанов обещал ему в этом помочь. Они завели Симонова в недостроенный дом и там убили его.
Астахов был заключен под стражу. Второй же соучастник преступления — Тюльпанов — скрылся от следствия. Несколько человек видели его вечером 25 мая, а на следующий день он как в воду канул.
Дальнейшее расследование дела районная прокуратура взяла на себя. Астахову было предъявлено обвинение, он был допрошен, ознакомлен с материалами расследования и предан суду. Что же касается Тюльпанова, то материалы в отношении его были выделены в отдельное производство и на него был объявлен розыск.
В судебном заседании Астахов подробно рассказал, как им совместно с Тюльпановым было совершено убийство Симонова. Суд приговорил Астахова к десяти годам лишения свободы.
Через два месяца работникам милиции удалось найти Тюльпанова, и он был арестован. Закончить расследование его дела прокурор поручил молодому следователю Николаю Тушину.
Тушин только что окончил юридический факультет университета и ему впервые пришлось расследовать дело об умышленном убийстве. Поэтому понятен тот интерес, с которым он ждал допроса Тюльпанова.
Нет, не таким представлял себе следователь Тюльпанова. Перед ним сидел молодой человек с одутловатым лицом. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, словно он не замечал присутствия Тушина. На вопросы отвечал, как правило, одним-двумя словами. Да, он знает Астахова и Осинцева. Встречался с ними. Вместе выпивали. Личных счетов между ними нет. Симонов? Впервые слышит. Убийство? Ни о каком убийстве ничего не знает.
— Почему вы выехали из города, где у вас были работа и семья?
Тюльпанов долго молчал. Наконец, он поднял голову и, посмотрев прямо в глаза следователю, сказал:
— Водка меня погубила. Пью я. Врачи говорили: не перестанешь — конец тебе…
— А все-таки, — перебил его следователь, — почему вы так неожиданно выехали из города?
— Правду сказать?
— Конечно, правду.
— Так вот… Стыдно мне стало. Вот и уехал. Куда глаза глядят. Понимаете, самого себя стало стыдно!
— Стыдно, что вы совершили преступление?
— Какое преступление?
— Убийство Симонова.
— Нет, гражданин следователь, никакого убийства я не совершал. Я не об этом. Понимаете, бросил я пить, стал жить как человек, жена всю одежду мне новую купила. Ну, и надолго ли меня хватило? Я скоро опять за старое. Все с себя снял, все продал и деньги пропил. Куда мне идти? Домой — совесть не позволяет. Вот и решил уйти, куда глаза глядят. Весь вечер шел. Потом вышел на какую-то станцию. А тут скорый поезд. Залез и поехал. Билета, конечно, не было. Гоняли, гоняли меня проводники, а в Медвежьегорске высадили…