Маркус по-прежнему был в передней, когда к дому подъехала красная двухместная машина инспектора Оутса, сопровождаемая полицейским автомобилем. В дом торопливо вошел Кэмпион. За ним следовали Оутс, инспектор Редгрейв и полицейский врач. Несмотря на дурные предчувствия и леденящее ощущение обреченности, Маркус поразился виду Кэмпиона. На нем был плащ с чужого плеча, явно позаимствованный у какого-то полицейского и почему-то застегнутый на все пуговицы. Но еще больше Маркуса удивил крупный синяк под глазом друга. Шляпы на голове Кэмпиона не было, и его светлые волосы торчали во все стороны.

Но поведение Кэмпиона говорило о победе, а вовсе не о поражении. Подойдя, он взял Маркуса за руку и спросил:

– Кто еще знает?

– Кроме нас с Элис – никто, – ответил Маркус.

– Замечательно. Где это произошло? В его комнате?

Маркус кивнул. Он был ошеломлен. Элис не ошиблась: все выглядело так, словно Кэмпион действительно ожидал столь ужасающего развития событий.

Итак, мистер Кэмпион испытывал пусть и скрытое, но удовлетворение, которое инспектор Оутс почему-то не разделял.

– Мистер Фезерстоун, чтобы не терять времени, мы пройдем прямо в комнату. Нужно сразу же сообщить всем, кто здесь живет, хотя мне не хочется пугать людей.

На лестнице Маркус шепотом спросил Кэмпиона:

– Где ты был?

– Да вот, подраться пришлось, – ответил мистер Кэмпион. – Не хочу тебя обнадеживать, но думаю, теперь мы знаем. Позже расскажу.

На верхней ступеньке Кэмпион споткнулся. Маркус только сейчас заметил, что его друг едва держится на ногах от усталости.

Когда пришедшие остановились у комнаты Джорджа, дверь комнаты дяди Уильяма открылась, и на пороге появился он сам: краснолицый, воинственный, в халате, расшитом драконами. Несколько секунд он пялился на посторонних, потом увидел, как инспектор Оутс вставляет ключ в замочную скважину двери Джорджа, и расплылся в довольной улыбке.

– Наконец-то вы вняли моему предложению и обратились в полицию, – сказал он. – Давно пора посадить этого пьяного мерзавца под замок, да благословит Господь мою душу. Кэмпион, что у вас с лицом? Неужто с кем-то поцапались?

Рука инспектора замерла на дверной ручке. Он не питал симпатий к Уильяму, а сейчас ему было вообще не до объяснений.

– Сэр, я убедительно прошу вас некоторое время побыть у себя в комнате. – Оутс намеренно избрал строго официальный тон. – А затем мне нужно будет с вами поговорить.

Уильям Фарадей смотрел на инспектора, и его лицо багровело от негодования.

– Вы понимаете, что приказываете мне в моем собственном доме?! – возмутился он. – Не знал, что полиции можно издеваться над человеком в его же доме, да еще в восемь часов утра. Выполняйте свой служебный долг, инспектор. Ваша добыча находится по соседству.

Дядя Уильям удалился к себе, хлопнув дверью.

Инспектор со вздохом повернул ключ в замке. Маленькая процессия приготовилась последовать за ним. Войдя, он сделал пару шагов и остановился. Остальные тоже остановились. Кто-то догадался закрыть дверь, и только тогда инспектор нарушил молчание:

– Вы нашли его в таком состоянии?

– Да, – ответил Маркус. – Я не углублялся в комнату. Скажите, вы чувствуете запах?

– Цианид, – сообщил невысокий врач, стоявший справа от инспектора. – Запах очень сильный. Учуешь за милю. Помощи от меня вам немного. Скажите, инспектор, я могу осмотреть тело или вы хотите сначала сделать фотографии?

Станислаус Оутс повернулся к Кэмпиону.

– Твой шанс, мой мальчик, – сказал он. – Если ты прав, доказывай свою правоту.

Кэмпион осторожно вышел вперед, стараясь не наступать на осколки.

Его остановил отчаянный стук в дверь и истошный, непривычно властный голос тети Китти:

– Что такое?! Что случилось?! Я требую ответа!

Кэмпион повернулся к Маркусу.

– Сделай милость, выйди и успокой ее, – попросил он. – Только ни в коем случае не впускай сюда.

Маркус, вынужденный подчиниться, неохотно покинул комнату. Инспектор Редгрейв приоткрыл ему дверь и тут же закрыл, привалившись спиной, дабы тетя Китти не влетела внутрь.

Едва Маркус оказался в коридоре, тетя Китти кинулась к нему. Ее синий шерстяной халат был застегнут до самого подбородка. Приступ тревоги застиг ее в момент причесывания. Она успела освободить от папильоток и аккуратно уложить локоны спереди, но волосы сзади были всклокочены.

– Маркус, что происходит? Что они делают с Джорджем?

Маркус деликатно, но настойчиво повел тетю Китти в ее комнату, изо всех сил пытаясь гасить ее эмоциональные выплески. Когда они проходили мимо двери Уильяма, тот снова высунулся наружу. Увидев, что, кроме Маркуса и сестры, больше никого нет, он вышел к ним.

– Если этот мерзавец вздумает сопротивляться, я с удовольствием его успокою всеми доступными мне способами. Расскажи, мой мальчик, что там еще приключилось? Чего этот негодяй голос не подает?

Маркус думал, как лучше преподнести новость, которая вскоре все равно станет известна. И тут из комнаты бабушки Каролайн появилась Джойс.

– В чем дело? – спросила девушка. – Что случилось? Бабушка желает знать.

Тетя Китти ничуть не успокоилась. Она тоже ждала ответа.

– Я должна знать, – дрожащим голосом произнесла она. – На нас надвигается новый ужас. Я его чую. Я предупреждала этого молодого человека…

Она снова заплакала.

– Тетя Китти, дорогая, успокойся! – Джойс сама была взвинчена, но тем не менее обняла тетку за плечи, пытаясь успокоить. – Маркус, не томи нас, говори, что случилось.

– Кузен Джордж мертв! – выпалил Маркус, забыв о намерении сообщить новость более щадящим образом.

– Мертв? – переспросил дядя Уильям и разинул рот. – Боже милостивый! – Ему понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное, но потрясение быстро прошло, и он улыбнулся. – Перепился, упал и сломал себе шею. Так оно и было. Что ж, оказал нам всем большую услугу и избавил от новых бед.

Тетя Китти, как и многие женщины ее поколения, считала, что смерть мгновенно облагораживала даже самых отъявленных мерзавцев, делая их чуть ли не святыми, снова разрыдалась. Маркус повернулся, чтобы уйти, но Джойс схватила его за руку:

– Это правда? Он умер своей смертью или…

– Думаю, отравился. – Маркус полностью оставил все попытки подсластить горькую пилюлю. – Не бойся.

Джойс отстранилась. По ее лицу чувствовалось, какие мысли владеют ею.

– Еще одна жертва, – хрипло произнесла она. – Когда же это кончится?

– Как ты сказал? – Мозг дяди Уильяма работал медленнее, и до него лишь сейчас дошел смысл последних слов Маркуса. – Отравился? Но ты же не считаешь, что кто-то дал ему дозу отравы? Хватит с нас загадок. Это уже слишком. Это ни в какие ворота не лезет. Кто-то сильно схлопочет на свою голову за такие штучки. – Дядя Уильям вдруг умолк и разинул рот. – Боже мой, – снова пробормотал он.

Тетя Китти сипло пискнула, а это означало, что у нее не осталось сил, иначе она огласила бы коридор еще одним пронзительным воплем. Но хроническая истерия изматывает организм, и почти двухнедельное пребывание в таком состоянии привело ее нервы в спасительное отупение. Женщина вяло повисла на руке Джойс и тихо всхлипывала, разметав по плечам седые редеющие прядки.

За спиной послышались тяжелые шаги, заставившие всех повернуться. К ним шел инспектор Редгрейв – добродушный человек с квадратным лицом, которое сейчас выражало дружеский интерес к обитателям дома.

– Мистер Уильям Фарадей и мистер Маркус Фезерстоун, – проговорил он. – Убедительно прошу вас, джентльмены, пройти со мной… в ту самую комнату. У инспектора Оутса есть к вам вопросы.

Маркус вопросительно посмотрел на Джойс. Та кивнула.

– Мы справимся, – пообещала девушка, имея в виду обмякшую тетю Китти.

Обстановка в комнате покойного дяди Эндрю была весьма странной для обители смерти. Землистое лицо инспектора Оутса раскраснелось. Он стоял посреди комнаты и смотрел на предмет, который доктор держал в белом носовом платке. Тело кузена Джорджа перенесли на кровать и накрыли простыней. Но вопреки ожиданиям Маркуса, он не ощутил ни сдержанности, ни ужаса, какой охватывает большинство людей, оказавшихся вблизи мертвеца. Ощущение триумфа и завершенности, которое ранее он видел на лице Кэмпиона, передалось всем. И интерес присутствующих, как ни странно, был направлен вовсе не на кузена Джорджа.

Инспектор Оутс о чем-то говорил, но Уильям и Маркус услышали лишь последние слова:

– Что ж, теперь мы знаем. Осталось прояснить всего один момент… А-а, вот и мистер Фарадей.

Дядя Уильям справился с потрясением и вел себя на удивление спокойно. Войдя, он сразу же устремил взгляд на неподвижное тело кузена Джорджа. Под простыней оно выглядело бесформенной массой.

Кэмпион, апатично сидевший на стуле в другом конце комнаты, встал. Инспектор ему кивнул, и молодой человек заговорил.

– Дядя Уильям, – начал Кэмпион, забыв более официальное обращение. – Мы на пороге полной разгадки тайны. И мы обращаемся к вам с просьбой помочь нам это сделать.

Инспектор Оутс повел бы себя совсем не так, но был вынужден признать, что подход Кэмпиона сэкономил им кучу времени. Дядя Уильям жадно заглотнул наживку.

– Мальчик мой, вы можете на меня положиться, – дружеским тоном ответил он Кэмпиону. – Все это отвратительно, очень отвратительно. Джордж был негодяем. Он заслуживал виселицы. Но мне неприятно видеть его лежащим мертвым под крышей моего дома. Не повезло бедняге.

– Вспомним про кота, – устало продолжил мистер Кэмпион. – Когда он вас поцарапал, вы ведь находились здесь, в комнате вашего двоюродного брата Эндрю. Это так?

Круглые глазки дяди Уильяма сверкнули. Наверное, сейчас его ум выискивал подвох, содержащийся в столь прямом вопросе. Но потом он сказал себе, что спортсмен должен уметь проигрывать.

– Да, – ответил дядя Уильям. – Не хочу заострять на этом внимание, но был.

– Когда той ночью вы сюда вошли, воспользовавшись ключом от вашей двери, вы не стали зажигать свет?

– Нет, – осторожно признался дядя Уильям.

– Что на самом деле здесь произошло? – задал прямой вопрос мистер Кэмпион.

Дядя Уильям стал беспокойно озираться.

– Даю слово: ничего из открытого не выйдет за пределы этой комнаты, сэр, – поспешил успокоить его инспектор Оутс.

К сожалению, дяде Уильяму было свойственно перетягивать одеяло на себя, и он повел себя так, словно это он милостиво снисходил до признания полицейскому, а не инспектор делал ему необычайно щедрую уступку.

– Это правильно, – кивнул он. – Кэмпион, мальчик мой, по правде говоря, у меня в тот вечер были сильно взвинчены нервы. Надеюсь, вы помните. А когда у человека взвинчены нервы, ему нужно выпить. Помню, я даже что-то сказал вам про это, прежде чем лечь спать.

– Да, – коротко ответил Кэмпион, тактично не став напоминать ему точный смысл его слов.

– Отлично, – кивнул дядя Уильям и сделал небольшую паузу, обдумывая, как лучше приступить к изложению более деликатных сторон своей истории. – Раздевшись, я понял: мне обязательно надо глотнуть на ночь. Графинчик внизу был пуст, это я помнил. Мне не хотелось бродить по дому и будить других. Думаю, это вам нетрудно понять. А потом я вдруг вспомнил, что мой братец Эндрю – между нами говоря, он был пьяницей – так вот, я вспомнил, что у него в комнате есть несколько книжек с секретом. – Дядя Уильям указал на книжный стеллаж перед ним. – Их привезли из Америки. Удобные такие книжечки, куда можно запрятать сигареты, фляжку и еще много чего.

Он замолчал, довольный вниманием других. Все слушали его затаив дыхание.

– Мне припомнилось, – продолжил он, – что в той большой коричневой книге Эндрю хранил фляжку с бренди. Надеюсь, вы понимаете. Внешне эта штучка выглядит как книга, а на самом деле внутри тайник. Наверное, у Эндрю во фляжке что-то осталось, подумал я. Так почему бы не взять? Ему, бедняге, бренди уже не понадобится. Мой ключ подходит к его двери. Пойду и возьму. Тихо открыл дверь, тихо вошел. Свет зажигать не стал, чтобы не привлекать внимание полицейских в штатском. Я так понимаю, они дежурили в ту ночь. Хоть шторы и плотные, но щелку света снаружи всегда видно.

Дядя Уильям с вызовом посмотрел на слушателей, приготовившись увидеть их улыбки, но никто не улыбался. Всех очень интересовало продолжение истории.

– Значит, вы пришли сюда, свет зажигать не стали и впотьмах направились к стеллажу? – уточнил Кэмпион.

– Да, – кивнул дядя Уильям. – Я думал, что эту книжицу найду и ощупью. Я же знал, где она стоит. И я тихонечко двинулся к стеллажу.

Он продемонстрировал слушателям свою походку, осторожно приблизившись к стеллажу, но футах в двух остановился и повернулся к ним.

– Не знаю, что тогда приключилось, – вновь заговорил дядя Уильям. – В этом-то и беда. Я уже говорил Кэмпиону: мне за всю жизнь не понять, что со мной произошло. Я думал, что в комнате пусто, но, когда протянул руку, меня кто-то схватил. Представляете мое состояние? В полной темноте, один на один со злоумышленником. Должен признаться: я не стал искушать судьбу и отступил. Вышел, запер дверь на ключ, думая, что теперь злоумышленник никуда не денется. А потом случилась эта история с пролитым йодом. На следующее утро я заглянул сюда и убедился, что комната пуста. И тогда я решил, что на меня напал кот, – вяло закончил он и тут же добавил: – Я не верю в сверхъестественные штучки.

– Сэр, а при свете дня вы попытались добраться до спрятанного виски? – спросил инспектор Оутс.

– Нет, – ответил дядя Уильям. – Благоразумие меня удержало. И там было не виски, а бренди. Наверняка и сейчас там.

«Книжка с секретом», озаглавленная «Очерки де Квинси»[23], находилась в самом конце нижней полки. Имя автора едва просматривалось под кожаной оборкой. Дядя Уильям нагнулся, его мясистые пальцы потянулись к хранилищу бренди, но, когда до переплета им оставался какой-то дюйм, худая рука мистера Кэмпиона схватила его за запястье и отбросила его руку вверх.

– Станислаус, подойди сюда, – махнул Кэмпион инспектору.

Дядя Уильям, от изумления и раздражения потерявший дар речи, смотрел, как они оба нагнулись к полке. Кэмпион ухватился за кожаную оборку и рванул ее в сторону. Кожа была старой и легко порвалась, упав на пол и вызвав возгласы удивления. Кэмпион с гордостью охотника показал свой трофей.

– Не правда ли, просто? – спросил он. – Почти детская уловка, но, как оказалось, очень эффективная.

В нижнюю поверхность полки, находящейся ярусом выше, было вделано небольшое и острое, как бритва, лезвие перочинного ножа, которое пряталось за оборкой. Ловушка размещалась таким образом, что всякий, протянувший руку за книгой, должен был поранить себе тыльную сторону кисти.

– Осторожнее, – резким тоном предостерег Кэмпион врача, готового дотронуться до лезвия. – Эту штучку, сэр, нужно передать в лабораторию на анализ. Думаю, на лезвии еще остались следы щелочного яда. Предполагалось, что мистер Фарадей наведается к тайнику раньше, чем он это сделал. Тогда отрава, нанесенная на лезвие, подействовала бы на него сильнее. А так соприкосновение с воздухом ослабило действие бацилл или еще чего-то.

– Серьезно?! – воскликнул дядя Уильям. – Кто-то поставил для меня ловушку? Боже милостивый, эта штука могла меня убить!

– Не сомневаюсь, что злоумышленник на это и рассчитывал, сэр, – сдержанно подтвердил инспектор Редгрейв.

Маркус, который до сих пор воспринимал происходящее как кошмарный сон, вдруг почувствовал, что проснулся. Глаза у него медленно открылись.

– Значит, убийца мертв? – хрипло спросил он.

– Конечно, Джордж мертв! – торжествующе воскликнул дядя Уильям.

– Нет, не Джордж, – возразил мистер Кэмпион, как-то странно глядя на дядю Уильяма. – Эндрю. Эндрю умер и всем нам оставил свое наследство.