Не столько перспектива совершить кражу со взломом беспокоила мистера Кэмпиона, когда он ехал на стареньком «бентли» по извилистым дорогам той части Эссекса, которая почти переходит в Суффолк, сколько отсутствие точного адреса дома, где должен был осуществиться его план.

Он нашел Херонхоу на карте, но, поскольку не знал ни названия коттеджа, ни его владельца, поиски обещали быть не из легких. Именно по этой причине Кэмпион решил приехать в светлое время суток, сдержав свой порыв отправиться в путь сразу же после того, как услышал рассказ Розы-Розы.

Кэмпион назначил свой отъезд из Лондона на шесть часов утра следующего дня, и было почти десять, когда он приехал в деревню, несколько раз сбившись с пути.

Небольшая аккуратная центральная улица, компактная и живописная, как декорация для музыкальной комедии, лежала свежая и яркая в лучах весеннего солнца. Воздух был прохладным, но искрящимся. Дул освежающий, бодрящий ветерок. Толстые, набухшие почки каштанов были влажными, холодными и сияющими. В общем, по мнению мистера Кэмпиона, это был вполне подходящий день для преступления.

Он остановился у «Белого льва», большой, беспорядочно раскинувшейся гостиницы, занимавшей изрядную часть южной стороны улицы, и сумел убедить хозяина впустить его хотя бы в холл.

Мистеру У. Падни, согласно табличке над дверью, было разрешено милостивым правительством продавать вино, спиртные напитки и табак, а также, по давнему обычаю, еду всем путникам, но в десять часов утра он, похоже, не желал сделать ничего из вышеперечисленного для бледного молодого человека с таким безнравственно щегольским автомобилем.

Мистеру Кэмпиону не понравился мистер Падни. Это был сухощавый, розовощекий, молодящийся человек с поразительным акцентом, который выдавал одновременно и его амбициозные устремления в данном направлении, и полное отсутствие слуха, с помощью которого можно было бы воплотить в жизнь эти устремления.

– Моя мамаша принесет вам что-нибудь поесть из кухни, – сказал наконец мистер Падни. – И вы можете посидеть в торговом зале.

Он проводил мистера Кэмпиона в помещение, расположенное справа от бара, которое иначе как комнатой ужасов назвать было невозможно. Здесь слабо пахло пивом и сильно – клеенкой. Художественное оформление, как ему и полагается, соответствовало атмосфере и достигало своего убийственного эффекта благодаря кружевным занавескам и огромным, увеличенным фотографиям эпизодов из жизни семейства Падни, в сочетании с дешевым красным деревом и витражным орнаментом.

Мистер Кэмпион пришел к выводу, что «Белый лев», коммерция и мистер Падни плохо сочетаются друг с другом. Поэтому, не теряя времени, он сразу перешел к делу.

– Много здесь бывает посетителей? – просто поинтересовался он, набросившись на тощий бекон и бледную яичницу, принесенные мамашей мистера Падни.

– Автомобилистов немного, – ответил хозяин с презрением. – Мы не очень любим, когда они загрязняют нашу прекрасную деревушку. Туристы любое место изгадят.

В свою защиту мистер Кэмпион рискнул сообщить, что едет в Ипсуич навестить отца.

– Папа – служитель церкви, – добавил он красивый штрих к своей выдумке.

– Да что вы говорите?! – Мистер Падни тут же проникся уважением. – Я думал, вы коммерсант. Вы меня простите, сэр, но к нам приезжает столько подозрительных личностей, которые только и знают, что командовать и развращать местных жителей.

Мистер Кэмпион любезно принял извинения, и мистер Падни разговорился.

– Летом у нас здесь велоклуб, – скромно поведал он. – И мамаша стряпает для них целый день. Это отличные ребята, не какие-нибудь там туристы. Очень чистоплотная публика. Никогда не оставят после себя даже бутылки.

– Прекрасно, – рассеянно буркнул мистер Кэмпион.

– Однажды у нас была группа пеших путешественников, – продолжил мистер Падни. – Очень образованные люди, все до одного. И конечно, зимой проходит охота. Все это мы очень даже любим, а вот обычных туристов из Лондона терпеть не можем. Деревенские мальчишки натравливают на них собак.

Мистеру Кэмпиону стало ясно, что Херонхоу – совершенно неподходящее место для увеселительных выездов Розы-Розы.

– Правда? А они хоть раз действительно спускали на кого-нибудь собак? – поинтересовался он.

Мистер Падни пристально посмотрел на него.

– В прошлую субботу вечером в Спендпенни имело место весьма неподобающее поведение, как я слышал, – сказал он наконец. – Настоящий дебош.

– Да что вы? Спендпенни – это коттедж?

– Скажете тоже, – произнес мистер Падни с неподражаемым презрением. – Грязная старая развалюха, жилище чернорабочего. Какие-то люди заявились туда и повели себя просто возмутительно – очень вульгарные личности. Смотрители из соседнего дома ничего не могли с ними поделать, поэтому в субботу они позвали жителей деревни, и, когда приехала эта компания, произошла драка.

– Где находится это ужасное место? – спросил мистер Кэмпион с неприкрытым интересом.

– На Поупс-лейн. Это съезд налево сразу за деревней. У дома никогда не было приличного названия. Когда-то там жил один художник.

Кэмпион поднял брови.

– Весьма оскорбительно для местных жителей, – сказал мистер Падни и мрачно добавил: – Ведь там, где есть художники, всегда есть и модели.

– Безусловно, – согласился мистер Кэмпион со знанием дела и, оплатив непомерный счет, уехал на своей машине, свернув на Поупс-лейн.

Коттедж Спендпенни, названный в честь бывшего расточительного владельца, находился почти в полумиле по извилистой дороге, по обеим сторонам которой возвышались целые стены из бузины и ясеня. Коттедж был как с открытки, с крышей, похожей на верблюжий горб, и дощатыми стенами, когда-то покрытыми смолой, но за тридцать лет непогоды приобретшими уютный зеленый оттенок, напоминавший сюртук сельского служащего.

Насколько мог судить мистер Кэмпион, подъезжая к коттеджу, других домов поблизости не было. Спендпенни располагался на краю зеленого луга. Клочок дикого сада перед дверью совсем побурел от засохших прошлогодних сорняков, но среди запустения виднелись многолетний первоцвет и редкие тюльпаны.

Кэмпион не сомневался, что именно этот коттедж он и искал. Небольшая деревянная калитка, выходящая на дорогу, была сломана, и свежие расколы желтели на фоне серо-зеленой краски. Более того, само место казалось заброшенным, хотя на маленьких квадратных окнах еще висели потрепанные занавески, а заросшая травой дорожка была основательно утоптана.

Одиночество, каким оно бывает только в глухой деревне, нахлынуло на Кэмпиона, стоило ему переступить через обломки калитки, поскольку, как и многие путешественники, привыкшие к гораздо более диким местам, он улавливал особую пустоту зеленых лугов и узеньких потаенных тропинок, – пустоту, отличную от холодной свежести девственной земли, пустоту заброшенности, необставленной комнаты или покинутого лагеря.

Немного постояв, он зашагал к дому, и его долговязая фигура отбрасывала крошечную тень в ярком холодном солнечном свете.

На полпути Кэмпион резко остановился. Дверь коттеджа с грохотом распахнулась. На мгновение мелькнула неясная фигура в тени, и кто-то вышел на каменные ступеньки крыльца.

– Мой дорогой друг! – воскликнул Макс Фустиан. – Какая восхитительная встреча!

Мысль, первой пришедшая в голову мистеру Кэмпиону, была типичной для него. Ему подумалось, что такая эмоция, как безмерное удивление, – редкость, но когда она все же приходит, то выметает из сознания все остальное. Однако сейчас явно не время для самоанализа. Макс шел навстречу.

Фустиан в твиде, с грязными руками и клочьями паутины в волосах, был во многих отношениях более гротескной фигурой, чем Фустиан в черной шляпе и модном жилете. Сельские умельцы производят множество тканей с роскошными, чтобы не сказать экзотичными узорами, и Макс в лилово-розовых бриджах с зеленым оттенком выглядел так, будто облачился в маскарадный костюм.

– Как мило, что вы заскочили, – разулыбался он. – Заходите. В доме до неприличия грязно, и, боюсь, совершенно нечего выпить, но стул, по крайней мере, найдется.

Мистеру Кэмпиону пришло в голову, что он должен что-то сказать.

– Вы хозяин? – спросил он чересчур прямо, учитывая то, что это были первые слова, которые он произнес.

– Какой-никакой, но да, – весело отозвался Макс, ведя Кэмпиона в главную комнату жилища – низкую, с кирпичным полом, скудно обставленную и невероятно пыльную. Почти вся мебель была сломана, и повсюду валялись горы пивных бутылок.

– Я подыскиваю для себя коттедж, – сказал Кэмпион без надежды и даже без особого намерения показаться убедительным. – В деревне сказали, что этот дом пустует, вот я и приехал.

– Ну разумеется, – обрадовался Макс. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Он был явно очень доволен собой, и у гостя сложилось впечатление, что его неожиданное появление ни в коей мере не помешало хозяину. Кэмпион вдруг ощутил всю тщетность своих усилий. Он смотрел на Фустиана и гадал, о чем тот сейчас думает.

Трудно было представить себе человека, менее похожего на распространенное представление об убийце спустя несколько недель после совершения преступления. Однако Кэмпион испытывал неприятное чувство, что, если он сейчас скажет: «Послушайте, Фустиан, ведь это вы убили Дакра и миссис Поттер, не так ли?» – Макс улыбнется и беззаботно ответит: «Да, вы совершенно правы. Но, мой дорогой друг, ничего не поделаешь. Лучше вам думать о чем-нибудь другом».

Ситуация была безвыходной.

Макс достал пачку желтых кипрских сигарет, а когда Кэмпион отказался, предпочитая свои, виргинские, с сожалением пожал плечами и закурил сам.

– Не знаю, подойдет ли вам это место, мой дорогой мальчик, – произнес он. – Слишком далеко от цивилизации и антисанитария чудовищная. Но вы, конечно же, можете осмотреться. Обыщите дом сверху донизу.

Кэмпион поднял глаза, не поворачивая головы, и на одно ошеломительное мгновение ему показалось, что Макс выдал себя, но вздорная улыбка исчезла с широких губ, и Макс снова стал самим собой, восторженным до неприличия.

– Я держу это место, чтобы сдавать его художникам, – сказал он. – Здесь так фантастически одиноко, что бедняги просто вынуждены работать. Позади дома расположена прачечная, в которой я устроил студию. Идемте. Здесь только одна комната внизу и кладовка. Не дом, а развалюха, Кэмпион, настоящая развалюха!

Он направился к лестнице, под которой был устроен чулан, и поднялся по неудобным ступенькам на второй этаж, где находились две маленькие комнатки; Кэмпион следовал за ним.

Здесь царил невообразимый беспорядок, и Макс содрогнулся.

– У меня были незваные гости, – пояснил он. – Я сдавал это место Дакру много лет назад, и эта чудовищная потаскушка, Роза-Роза Розини, похоже, вообразила, что дом принадлежал ему. В общем, я узнал от Рейвенов, добропорядочных местных жителей, которые присматривают за домом по моему поручению, что здесь кто-то был. Я приехал и выяснил, что «миссис Дакр явилась, чтобы вступить во владение собственностью». Похоже, она привезла с собой половину кларкенуэлльского[19] сброда. Впрочем, вы можете осмотреть комнаты.

Он повернулся, и они снова спустились вниз. Пройдя через крошечную судомойню, они оказались во дворе, заросшем сорняками, и вошли в студию.

Отличная старая прачечная была очень просто переоборудована. Теплый пол из розового кирпича, котлы и большой открытый камин остались, а яркое северное освещение и деревянный помост с одной стороны помещения были единственными изменениями, насколько мог судить Кэмпион.

По обе стороны от камина стояли два высоченных шкафа с полками – часть викторианских гигантских гардеробных, дверцы которых были распахнуты настежь; внутри было пусто.

– Очаровательно, не правда ли?

Протяжный голос, раздавшийся рядом с ним, отвлек внимание Кэмпиона от этих несуразных шкафов.

– Очень мило, – согласился Кэмпион.

– И совсем не холодно, – неожиданно вставил Макс. – Ни капельки не холодно. Взгляните на камин.

Мистер Кэмпион проследил взглядом за взмахом изящной руки и увидел крушение всех своих надежд.

Огромный камин старой конструкции состоял из квадратного отверстия, вырезанного в основании дымохода, и необъятной железной корзины для огня.

Весь камин был буквально завален трепещущим черно-серым бумажным пеплом, еще теплым, судя по слабому жару, поднимавшемуся из дымохода.

– Сожгли что-то? – поинтересовался Кэмпион.

Их взгляды встретились. Макс был откровенно счастлив.

– Все, – сказал он. А затем, понизив голос настолько, что заговорил сценическим шепотом, полусерьезно-полушутя добавил: – Все мои грехи, друг мой. Все мои грехи. Когда вы хотите вступить во владение домом? – продолжил он уже спокойнее. – Пять шиллингов в неделю. Вы платите Рейвенам. Цена вполне разумная, мой дорогой мальчик. Если займетесь живописью, я сдам его вам. Идемте, вы подбросите меня до коттеджа Рейвенов, это чуть дальше по дороге. Я оставил там свою машину и пришел сюда пешком через поля.

Мистер Кэмпион покорно подчинился.

На шоссе, ведущем в Лондон, новый спортивный автомобиль Макса оторвался от старенького «бентли» на скорости больше восьмидесяти, потому что мистер Кэмпион вел машину благоразумно, почти осторожно. Сидя за рулем, он думал.

Последняя надежда на улики, которые могли бы привести к аресту Фустиана, была уничтожена, возможно, менее чем за час до его приезда. Более того, он взялся арендовать дом, который был нужен ему как собаке пятая нога. Браво, Макс!

Однако вечером он получил записку от Фустиана, в которой тот делал, как показалось Кэмпиону, поразительно бесхитростное предложение. Он писал, что было бы неплохо как-нибудь выпить вместе по коктейлю.