Стоя на коленях в темной мельнице возле потерявшей сознание Аманды, мистер Кэмпион напряженно слушал. Казалось, вся округа спит мертвым сном, лишь размеренно стучало колесо и журчала вода в речке. Наконец он собрался с силами, чтобы поднять девушку. У него кружилась голова, мокрая одежда мешала двигаться. Его злила собственная слабость, но куда больше, чем этой злости, было тревоги за жизнь Аманды.

Он вознамерился перенести ее и железный ящик в дом, как вдруг в фасад мельницы уперся сноп света. Случилось то, чего так боялся Кэмпион.

Автомобиль, чей мотор звучал незнакомо, с грохотом проехал по булыжнику и остановился рядом с «роллс-ройсом».

Кэмпион прижался к стене, держа Аманду на руках. Сейчас их укрывает темнота, но они окажутся совершенно беспомощны, если вдруг в дверях появится человек и осветит помещение фонарем. Затаив дыхание, Кэмпион пытался не пропустить ни единого звука. Нервы натянулись до предела.

Кем бы ни были вновь прибывшие, похоже, они не сомневались, что мельница безлюдна. Один говорил громко, но слов было не разобрать. Вот громыхнула передняя дверь дома, вот кто-то затопал в обход…

Кэмпион двинулся, шатаясь под тяжестью ноши. Нужно срочно найти убежище. Хоть Саванейк и мертв, остались его многочисленные помощники.

Он был уже на середине помещения, когда снаружи донеслись громкие шаги по булыжнику. Рукоятка трости постучала в дверь, а затем…

А затем прозвучал голос – немного чопорный и такой знакомый!

– Эй, есть тут кто-нибудь?

Мистер Кэмпион замер. Волосы у него на голове зашевелились. Одно дело умереть, и совсем другое – в одночасье лишиться рассудка.

– Есть кто-нибудь? – недовольно повторил голос, и в следующий миг луч мощного фонаря пронзил темноту.

Он уперся в лицо Кэмпиона. Тот стоял и моргал, держа на руках девушку.

Человек в дверях хмыкнул – удивленно, но обрадованно, а потом спросил:

– Кэмпион, сынок, что ты, черт побери, здесь делаешь? Юная леди ранена? Хорошо, что я подоспел.

У мистера Кэмпиона подкосились ноги.

– Полковник Фезерстоун! – воскликнул он. – О господи! Сэр, как вы здесь оказались?

– Секретное задание, сынок. – В голосе старика слышалось самодовольство. – Дислоцируюсь в Колчестере, час назад услышал о заварухе, и вот я тут. Стакели-Вивенхо с парой солдат осматривает дом. Шумят, как стадо бизонов, – молодежь, что с них взять. Еще сюда едут на грузовиках лейтенант с сержантом и тремя отделениями солдат. У них возникла заминка – несколько прохвостов перегородили машинами дорогу – но с минуты на минуту парни прибудут. Я убедился, что они справятся без меня, и поспешил сюда. Возле «роллс-ройса» валяется какой-то тип, похоже оглушенный. Кэмпион, в эту девушку стреляли, да? У нее кровь на платье.

Мистер Кэмпион ничего не ответил. Он шатался от слабости. Снова, как тогда под водой, пришли покой и сонливость, и только ноша не давала ему потерять сознание.

Широкий, темный силуэт Фезерстоуна выдвинулся из дверей.

– Иду, сынок, – сказал он. – Проклятье, как же я сразу не понял, что тебе худо. Давай сюда малышку. Вот так. Вивенхо!

Последнее слово было выкрикнуто голосом, которым некогда гордились и которого одновременно страшились все сержант-майоры в бригаде.

Тотчас снаружи застучали по булыжнику сапоги – и это последнее, что услышал мистер Кэмпион, прежде чем лишился чувств.

Придя же в себя, он обнаружил, что сидит в прихожей дома при мельнице, а в гостиной старик Фезерстоун с помощью стройного красавца Вивенхо и двух рядовых с каменными лицами, но взволнованных, укладывают Аманду на диван.

Фезерстоун вышел к Кэмпиону, раскрасневшийся от собственной доброты, от важности выполненной миссии и от непривычных усилий, которые для нее потребовались.

– Кэмпион, в деревне есть доктор?

Молодой человек поднял на него взгляд.

– Уже нет, – ответил он, собравшись с силами. – Надо послать кого-нибудь за врачом в Свитхартинг.

Он направился в гостиную, а полковник позвал своего шофера. Инструкции, которые тот получил, были краткими и четкими: как можно скорее разыскать и привезти опытного врача.

Вивенхо и солдаты отправились узнать, в каком состоянии пребывает невезучий мистер Парротт.

Аманда еще не пришла в себя, но Кэмпион достаточно знал об огнестрельных ранах, чтобы надеяться, что опасность не так велика, как ему показалось сначала.

Он оставил ее и вернулся в прихожую. Там его ждали полковник и руководящий операцией капитан Стакели-Вивенхо. Обоим не терпелось узнать, что произошло. Атмосферу таинственности и угрозы, царившую в этом краю, они ощутили сразу. Глядя на их мундиры цвета хаки, Кэмпион успокоился. Красное лицо старика Фезерстоуна и его пышные седые усы тоже служили символами мира и безопасности, и впервые в жизни мистер Кэмпион был благодарен за такую поддержку.

Рассказ прервался, едва начавшись, поскольку из столовой, куда отнесли мистера Парротта, выбежал ординарец. Вид у него был ошарашенный, и Фезерстоун жестом велел говорить.

– Докладываю, сэр: в той комнате человек под столом.

– Прячется? – Старый Фезерстоун заинтересованно подался вперед.

– Не похоже, сэр. Он связан, и во рту кляп.

– Ну да, конечно, – сказал мистер Кэмпион. – Я забыл.

Вопросительный взгляд маленьких голубых глаз чуть задержался на Кэмпионе, а потом полковник громко кашлянул и повернулся к подчиненному.

– Хорошо, Бейтс. Сбегай наверх и найди какой-нибудь халат и брюки для мистера Кэмпиона. Так не годится, Кэмпион, – продолжил он, когда подчиненный ушел. – Запросто можно простуду схватить.

Молодой человек улыбнулся. Старик Фезерстоун славился своей невозмутимостью.

– Послушайте, сэр, – сказал Кэмпион, – мне, наверное, надо объясниться.

– Всему свое время, сынок, всему свое время. Прежде всего скажи, надо ли что-то сделать. Мы здесь в первую очередь для того, чтобы помочь, а во вторую – чтобы доставить все – ну, или хоть что-то – на Уайтхолл. Видишь ли, действовать нам пришлось в некоторой спешке. Молодой Оксли со своими парнями уже на подходе.

Подумав, Кэмпион сказал:

– Надо послать кого-нибудь в Грейт-Кепесейк, чтобы забрать мисс Хантингфорест, старшую мисс Фиттон, ее брата и Рэндалла.

– Гаффи Рэндалла? – заинтересовался капитан. – Я вчера обедал с его отцом. Ну и дела! Сэр, можно я съезжу?

– Давай. – Фезерстоун высунул голову в дверной проем. – Слышу грузовик. Вивенхо, бери «роллс-ройс» и вези всех сюда. Не возражаешь, Кэмпион? Твоя машина?

– Не моя, сэр, но мысль отличная. Эта машина куда угодно доедет без препятствий. Но все же не советую вам, Вивенхо, ехать в одиночку.

– Хорошо, захвачу кого-нибудь из солдат.

Фезерстоун проводил капитана взглядом, а потом обернулся к Кэмпиону, который переодевался в добытую ординарцем сухую одежду.

Мистер Кэмпион перебирал в уме события последних нескольких часов. Железный ящик стоял на столе, и молодой человек машинально положил на него руку.

– В реке за мельницей труп, – задумчиво проговорил он. – Возможно, изувеченный – человек угодил в колесо. Еще связанный тип в столовой. Это для полиции.

– Ну и ладно, оставим его там. – Фезерстоун облегченно выдохнул. – Мы здесь для того, чтобы защитить вашу компанию и привезти два… гм… предмета, добытых вами, в штаб. Честно говоря, Кэмпион, меня не просветили, чем вы тут занимаетесь, но, как я понял, кто-то – вроде прозвучало имя Игер-Райта – с чем-то поехал в город и тем самым поставил на уши все министерство. Вот мне и позвонили.

Мистер Кэмпион понимающе кивнул, и тут прибыл грузовик. Совершенно неожиданно из него вылез Фаркьюсон, а за ним последовал лейтенант Оксли. Офицер коротко доложил Фезерстоуну:

– Сэр, мы обнаружили на дороге в Свитхартинг перевернутый автомобиль мистера Фаркьюсона. На него напали люди из другого автомобиля. Они были вооружены, обстреляли нас, ранили в плечо солдата. Мистер Фаркьюсон попросил нас о помощи. И поскольку из его рассказа следовало, что он участвует в этом деле, я решил привезти его сюда.

– Лейтенант, вы действовали нестандартно, но правильно. – Розовое лицо старика сияло. – Где негодяи, которые в вас стреляли?

– Во втором грузовике, сэр.

– Прекрасно. Полагаю, нас заставят передать их гражданским властям, а жаль. Отличная работа, Оксли. А сейчас отправьте сержанта с группой на поиски трупа в реке. Бедняга попал в мельничное колесо. Пусть доставят его сюда.

– Есть, сэр.

Молодой офицер отдал честь и вышел, а Фаркьюсон, бледный и побитый, но в приподнятом настроении, шагнул вперед.

Старый Фезерстоун пожал ему руку:

– В прошлом году, сынок, когда мы встречались, мне и в голову не могло прийти, что ты станешь участником такого приключения. Что, дельце в Блетчлисе показалось скучноватым? Видит бог, оно такое и есть. Что, пришлось повоевать?

– Вроде того, сэр. Оксли рассказал верно.

– Тебя все-таки поймали? – спросил Кэмпион.

– Да, под конец. Но гонку я им устроил славную. А тут что произошло? Ты добыл доказательство?

– Аманда добыла.

– Аманда? Где она?

– В гостиной. Саванейк ее ранил.

– Боже правый! – Фаркьюсон присел на край стола.

Доктор из Свитхартинга прибыл почти одновременно с поисковой партией Оксли. Лейтенант сообщил, что пустошь обезлюдела; нет никого и в амбаре, который чужаки использовали в качестве гаража.

Фаркьюсон и Кэмпион в прихожей дожидались, когда врач выйдет из гостиной. Они молчали. У Фаркьюсона был встревоженный вид, а лицо мистера Кэмпиона ничего не выражало.

Наконец широкоплечий, чрезвычайно серьезный молодой доктор вышел к ним, и одного взгляда на него Фаркьюсону хватило, чтобы облегченно перевести дух.

– Она в порядке?

Доктор посмотрел на него с подозрением. Огнестрельные раны в его практике были редки, и каждая из них означала, что придется провести день в суде.

– Я не знаю, что такое «в порядке», – резким тоном ответил он. – Она вне опасности, если вы это имели в виду. Можно перенести ее куда-нибудь наверх и уложить в постель? Надеюсь, вы понимаете, что требуются объяснения.

Мистер Кэмпион, которого не красила одежда – огромные брюки и веселой расцветки халат, принадлежавшие Гаффи Рэндаллу, – мрачно кивнул.

– Не беспокойтесь, доктор, – сказал он. – Фаркьюсон, займись этим, ладно? Мне нужно к Фезерстоуну.

Через некоторое время, когда Фаркьюсон спустился по лестнице, Аманда уже лежала в своей постели, находясь в сознании. Доктор оставался с ней, пока не приехали Мэри и тетя Хэтт. Не то чтобы состояние девушки вызывало тревогу, но он был не на шутку заинтригован, а еще полагал своим долгом дать показания полиции, если потребуется.

В вестибюле Фаркьюсон наткнулся на солдата, стоявшего на посту у двери в гостиную.

– Прошу, сэр, – сказал он. – Полковник свидетельствует свое уважение. Вы примете участие в совещании?

Фаркьюсон поспешил войти и обнаружил внутри типичную для Фезерстоуна сцену. Вся мебель была сдвинута к стенам, кроме небольшого квадратного стола, который поставили в центре комнаты. За столом восседал старик. Слева от него – Вивенхо, справа – вопреки обыкновению встревоженная, но как всегда боевитая тетя Хэтт. Мэри сидела возле тети, а Кэмпион, Гаффи и Хал пристроились на длинной и узкой скамейке для пианино.

Кэмпион как раз закончил говорить, когда вошел Фаркьюсон, и тетя Хэтт, которую больше заботила Аманда, чем воинский этикет, вскочила с места.

– Как она? Могу я пойти к ней?

Полковник Фезерстоун покраснел еще больше, но хорошие манеры ему не изменили. Он тяжело поднялся из-за стола, подошел к двери и открыл ее.

– Мэм, передайте от меня привет отважной маленькой леди, – сказал он.

И когда тетя Хэтт выпорхнула из комнаты, полковник промаршировал на свое место, не отдавая себе отчета в том, что высказался самым простым и естественным образом.

– Фаркьюсон, присаживайся, сынок, – сказал он. – Кэмпион рассказал нам потрясающую историю. Если позволите, дорогая, – кивнул полковник в сторону Мэри, – я скажу даже покруче: чертовски потрясающую. Кстати, Кэмпион, не открыть ли нам этот железный ящик? Давайте не совершим никаких ошибок в столь ответственный момент.

Ящик поставили на стол, где уже лежала корона Аверны, и Вивенхо с Кэмпионом принялись его вскрывать с помощью шила из складного ножа капитана. Долгое пребывание в сыром колодце сказалось на металле, но наконец замок поддался со щелчком, резким, как пистолетный выстрел. Позабыв о субординации, все сгрудились вокруг стола.

В ящике хранился небольшой сверток. Когда развернули клеенку, взорам предстал льняной мешочек – изначально прочный, но за годы пожелтевший и ставший липким. А из мешочка были извлечены лист старинной грубой бумаги, какой пользовались в судах, и пергаментный свиток со сломанной печатью.

Полковник Фезерстоун надел очки и взял находки толстыми неловкими пальцами.

– Похоже, что-то важное, Кэмпион, – сказал он. – Но разрази меня гром, если я хоть что-нибудь понял. Взгляни.

Кэмпион взял бумагу и прочел вслух выцветшие коричневые письмена:

– Гм, – сказал старик, поворачиваясь к Халу. – Теперь ты, мой мальчик.

Он вручил пергамент Халу, и тот осторожно развернул. Все увидели несколько печатей и длинный, скучный текст на латыни, слишком заумный и архаичный, чтобы понять с первого прочтения. Но слово «Avernum» встречалось снова и снова, а в конце страницы стояла подпись, слишком хорошо известная, чтобы усомниться: «Меттерних». И дата – 1815.

– Это она, расписка! – Гаффи и Кэмпион переглянулись, и всех охватило радостное волнение.

Фезерстоун осторожно убрал документы в льняной мешочек, сунув туда и корону.

– Ну, Кэмпион, сынок, – сказал он, – теперь о них позабочусь я, не возражаешь? Смею предположить, что ты только рад снять со своих плеч бремя ответственности. Не беспокойся, их будет надежно хранить мой мундир, пока я не отдам их министру в собственные руки. Молодые люди, вас непременно наградят за это дело, и я считаю, что вполне заслуженно.

Он демонстративно засунул мешочек во внутренний карман и тщательно застегнул китель.

– Ну вот, – сказал он с нескрываемым удовлетворением, – теперь я что-то вроде королевского курьера. Все будет сделано, как полагается, без малейшего риска. Возьму с собой Бейтса, а сопровождать нас будут капрал с отделением на грузовике. Вивенхо, предоставляю этих славных людей твоему попечению до тех пор, пока не передашь все дела гражданским властям. Что ж, Кэмпион, прими мои искренние поздравления – и до свидания.

Полковника проводили до дверей и посмотрели, как он усаживается на заднее сиденье своего автомобиля. Бейтс с шофером расположились впереди, и машина тронулась, а следом загрохотал грузовик. Было нечто слегка абсурдное, чуточку пафосное и чересчур романтическое в этом бравом отъезде. И даже если бы Бретт Саванейк не лежал искромсанный в тихих водах Брайта, мистер Кэмпион не сомневался бы в сохранности драгоценных доказательств.

Капитан Вивенхо оказался таким же компетентным офицером, как и его непосредственный начальник, хоть и не таким же импозантным.

– Послушайте, Рэндалл, – сказал он, когда они все вернулись в гостиную, – мы оба довольно хорошо знакомы с членом совета графства. Старина Тендертон – человек толковый и дельный. Я бы выложил ему все как есть, ну или почти все. Надо думать, в конечном итоге разгребать то, что тут наворочено, придется совету. Кстати, нашелся ваш недруг. Мельничное колесо отрубило ему голову.

Гаффи вопросительно взглянул на Кэмпиона.

– Ну что, обратимся к члену совета? – спросил он.

Мистер Кэмпион кивнул:

– Будет здорово, если вы займетесь этим. И надо успокоить молодого врача. Да и еще кое-что уладить.

– Бог мой, точно! – захлопал глазами Гаффи. – Доктор Гэлли! Я о нем забыл.

Кэмпион коротко поведал о случившемся в доме Гэлли. Его слушали затаив дыхание, причем недомолвки и преуменьшения добавили повествованию жути – пожалуй, с этой задачей не справились бы никакие подробности.

Закончив, мистер Кэмпион надолго умолк, и, лишь когда Вивенхо вышел, чтобы послать солдата с запиской к члену совета графства, он заговорил.

– Наша малютка Аманда, – восхищенно произнес он. – Какое самообладание! Если бы не она, мы бы проиграли.

Гаффи посмотрел в другой конец комнаты, где Мэри сидела спиной к нему и разговаривала с Халом.

– Все они потрясающие женщины. – Его круглое лицо сияло. – Кэмпион, я счастливый человек, – заявил он с важным видом. – Самый счастливый человек в мире. Мэри, как и мне, нравится сельщина – природа, поместья и все такое. Правда же, мне повезло? Лишь одно меня беспокоит. Нынче в середине дня мы обручились, и честное слово, тогда я и помыслить не мог, какой сюрприз преподнесет нам старик Гэлли. Сам понимаешь, таким громким фамильным притязанием не может не заинтересоваться премьер-министр, а поскольку будет предъявлена страница из метрической книги, исход дела, как мне кажется, предопределен. Получается, что я женюсь на Мэри аккурат в тот момент, когда ее брат получит титул и поместье. Крайне неловкая ситуация, согласись.

Кэмпион огладил ладонью светлую шевелюру.

– Дорогой мой пустомеля, – заговорил он, – позволь уверить тебя, что сама мысль о том, что человек из твоей семьи может жениться ради богатства или положения, совершенно абсурдна – ее не родит даже примитивный умишко самого плюгавого сплетника-репортера. И позволь ненавязчиво, со всей деликатностью спросить тебя, как спрашивают человека, свихнувшегося от любви или алкоголизма, о чем, черт бы тебя побрал, болтает твой язык? Что за страница? Что за книга?

Гаффи оторопело заморгал.

– Ах, ну да! Ты же не в курсе. Так вот, рассказываю. Когда мы пришли к бедолаге Гэлли, он сразу показал конверт, в котором, по его словам, лежала страница из приходской метрической книги. Обещал продемонстрировать ее нам, когда часы пробьют середину часа, но, когда они пробили, этот звук, похоже, вызвал у него… э-э-э… приступ. Естественно, я начисто забыл обещание доктора в воцарившейся кутерьме. А вот тетя Хэтт… Знаешь, Кэмпион, у нее поистине железные нервы! Тетя Хэтт, уходя, просто-напросто прихватила конверт. Мы доплыли на лодке до Грейт-Кепесейка, там пошли в «Георг» и узнали, что было в конверте. Страница приходской метрики теперь у Хала. И это подлинная запись, никаких сомнений.

Мальчик прошел в угол, к бюро из розового дерева, и отпер его.

Кэмпион принял конверт, и все собрались вокруг стола, чтобы изучить содержимое.

Начали с фрагментов дневника – двух пожелтевших от времени страниц, исписанных неровным малоразборчивым почерком. Первая запись была датирована тридцатым июня 1854 года.

Встал рано. Корова все еще болеет. Разбился мой любимый салатник – его уронила миссис Паддитч. Придется ее уволить. Вечером заходил Хал, в военной форме он выглядел очень рыцарственно. Дал мне двадцать гиней (20 гин.), чтобы я обвенчал его с мисс Мэри Фиттон из Свитхартинга без ведома его матери. Затруднительное положение. Но поскольку он унаследует поместье, а я еще довольно молод и мне, возможно, предстоит прожить здесь много лет, я успокоил совесть и согласился. Сегодня в семь вечера обвенчал его с этой девицей. Свидетелями были миссис Парритч и слуга ее отца, Бранч. Юная мисс выглядит хворой. Не уверен, что доживет до возвращения Хала со службы.

Кэмпион отложил листок. Проникновение в чужую личную жизнь, пусть и оставшуюся в далеком прошлом, – это отрезвит даже после давешних бурных событий.

Вторая запись пролила еще больше света на случившееся в прошлом веке.

5 января 1855 г. В конце концов согласился с намерением ее светлости. Совесть вопиет, но не вижу другого пути. Слышал, юная мисс при смерти, бедняжка. Но после гибели мужа, пожалуй, для нее это самый лучший исход. Ее светлость изволит гневаться. Жесткая особа. Я полностью в ее власти, и сопротивляться нет сил. Вырвал страницу из метрической книги и обнаружил, что Элизабет Мартин и Томас Каупер тоже не женаты теперь – если не в глазах Божьих, то в глазах людских. Молился страстно, чтобы Всевышний простил мне эти грехи. N. B. Спрятал страницу в томе Катулла, под корешком кожаной обложки.

– Вот видите? – сказала Мэри. – Потом он испугался, что дневник могут прочесть, вырвал эти страницы и спрятал туда же, куда и лист из метрической книги.

Кэмпион расправил последний лист. Это и был фрагмент церковных метрик. Подписи выцвели, но их было можно разобрать: «Хал Хантингфорест. Мэри Фиттон. 30 июня 1854 г.». А ниже запись о венчании, которая так опечалила сговорчивого викария: «Элиз. Мартин. Томас Каупер. 18 сентября 1854 г.».

– Как думаете, мы сможем доказать? – с надеждой спросил Хал. – Денег-то у нас нет.

Кэмпион поднял голову и улыбнулся:

– Полагаю, учитывая все обстоятельства, мы докажем легко. Что же касается денег, наследному паладину Аверны кое-что причитается. В качестве претендента на престол я, Альберт, отрекаюсь от него в твою, Хал, пользу и все такое прочее.

Хал с важным видом пожал ему руку, а Мэри взяла Гаффи под локоть.

Игер-Райт просунул голову в дверь.

– Эй, Кэмпион, – окликнул он, – полминуты. Патруль с сержантом во главе привели этих двух законченных идиотов, Скэтти и Лагга. Они пешком топали от Кепесейка. Выйди, пожалуйста, и задай им взбучку.

Мистер Кэмпион поспешил выручать своего порученца. Лагг, полный скорби и жалости к себе, сидел на пороге мельницы рядом со Скэтти, а их пленители стояли вокруг и добродушно посмеивались.

– Армия, черт бы ее побрал, – с презрением сказал мистер Лагг, бросив злобный взгляд на хозяина. – Нельзя спокойно делать свою скромную работу, чтобы она не вмешалась. Всю дорогу «так точно, господин сержант», «никак нет, господин сержант». Осточертело. Так точно, сэр, – поспешил он добавить, наблюдая за лицом мистера Кэмпиона. – Докладываю, сэр. Все в порядке, сэр.

Объяснившись с сержантом, мистер Кэмпион вернулся в дом. На него навалилась невыносимая усталость. Голова горела, во рту пересохло. Выходит, приключение закончилось. Полная победа. Он поплелся наверх.

Когда он приблизился к комнате Аманды, вышла тетя Хэтт. Она улыбалась.

– Кажется, девочке лучше. Снова похожа на себя, но еще слаба. Войдите, навестите ее. Ей не терпится услышать, что все завершилось благополучно.

Кэмпион вошел в нарядную комнатку. Аманда, бледная и осунувшаяся, но вполне живая, улыбнулась ему с кровати.

– Привет, Орфей, – сказала она. – Пришли отчитаться перед своей лютней? Начните с худшего.

– Нет такого, – сказал он, усаживаясь на край постели. – Есть феерический успех невероятного предприятия, как говорят у нас в совете директоров. Сокровище отправилось в город под охраной небольшого, но сильного подразделения британской армии, потерявшийся граф скоро займет законное место в реестре Дода, благодаря вам мы оба живы, и я засыпаю на ходу.

– Хорошо, – сказала Аманда и глубоко вздохнула.

При этом ее лицо исказила острая боль, карие глаза округлились, в них отразилось недоумение.

– Больно, когда я так делаю, – сказала она. – Но через день-другой я буду в порядке. У меня очень хорошее здоровье, и зубы тоже хорошие. Я не храплю, и родственники говорят, у меня чудесный характер.

Кэмпион сидел и смотрел на девушку. Она не без труда подняла руку и положила на его кисть.

– Не пугайтесь, я не предлагаю жениться. Но вот о чем думаю: может, в следующий раз возьмете меня в партнеры? Понимаете, когда Хал завладеет поместьем, для нас со Скэтти настанут трудные времена. А в школе доучиваться я не хочу.

– Бог мой, только не это! – пришел в ужас от такой перспективы Кэмпион.

– Решено, и точка! – заявила Аманда. – Высшее образование – это не для меня. Скажите, вы вспоминаете когда-нибудь Бидди Пейджет? Ну, вернее, Бидди Лоббет?

Мистер Кэмпион – растрепанный, в нелепой одежде – встретил ее вопросительный взгляд и ответил с не очень-то свойственной ему откровенностью:

– Да.

Аманда вздохнула.

– Так я и думала. Вот что, – продолжила она, – я не буду готова еще лет шесть. Но знайте: потом в моем списке вы займете первое место.

Кэмпион порывисто протянул руку:

– Пари?

Аманда сомкнула на ней холодные пальцы.

– Пари! – сказала она.

Мистер Кэмпион долго сидел, глядя перед собой. И на его лице отражались чувства – нечасто он себе позволял такую роскошь. Наконец он медленно встал и с нежностью посмотрел на забавного человечка, который молнией ворвался в одно из самых опасных приключений в его жизни, и с безошибочной интуицией вскрыл старые раны, и раздул в душе огни, которые, как верилось, погасли навсегда.

– И что же изменится в тебе за эти шесть лет, а, маленькая чудачка? – спросил он наконец.

Аманда не ответила. Ее веки были опущены, губы приоткрыты. Во сне она дышала легко и ровно.