С тихим, недоверчивым удивлением мы сейчас оглядываемся на тот день. Зная, что должно было произойти, что происходило уже тогда, мы рассматриваем тот день как последний день эпохи, последний час гибели мира. Но в то время это, должно быть, казалось обычным днем в начале июня.

Дети, освобожденные от долгих месяцев учебы в школе, без сомнения, будут бегать и кричать. Были люди, смотрящие из окон офисов с мыслями о поездке на природу и извилистых дорогах. И женщины, болтающие на рынках. И сонные кошки на крыльцах, растянувшиеся на солнышке…

В тот вечер газеты объявили, что комета будет больше, когда она взойдет той ночью, и объяснили, что это увеличение в размерах связано с тем фактом, что великий зеленый странник все еще неуклонно приближается к Земле, покидая солнечную систему. Они заявили, что на следующую ночь он достигнет своего ближайшего положения к Земле, а затем вскоре будет уменьшаться, пока полностью не исчезнет из виду. Считалось, что когда комета покинет солнечную систему, таинственное ускорение скорости Земли также исчезнет. В любом случае, повторили они, опасности не было…

Наступила ночь, и почти сразу восточные небеса вспыхнули мертвенно-зеленым. По небу струились яркие полосы изумрудного света, скрывая знакомые звезды, омрачая их сияние. Сияние на востоке сгустилось, ослепило, а затем вспыхнуло над горизонтом — комета.

В ту ночь она взошла, как огромное зеленое солнце, неизмеримо увеличившись в размерах и великолепии, заливая землю своим пульсирующим сиянием. Огромная кома11, блестящее ядро, огромный хвост — они вспыхнули в небесах, как новый зеленый Млечный Путь. И среди миллионов зрителей пронесся благоговейный шепот.

Миллионы людей наблюдали за восходом кометы в ту ночь. С крыш, из окон, с улиц и парков больших городов они наблюдали за этим. Дикари в глубоких джунглях падали ниц перед ней, издавая диковинные вопли страха. Моряки далеко в море смотрели на нее и говорили о древних суевериях и старых верованиях. Люди в тюрьме смотрели на это сквозь зарешеченные окна со смутным удивлением. Испуганные люди указывали на нее и говорили о гневе Божьем.

Но даже тогда, несмотря на все миллионы, которые смотрели с благоговением, были десятки миллионов, которые просто смотрели на это, как на интересное зрелище, которые серьезно обсуждали это, или насмехались над страхами робких, или вообще не обращали на это внимания, занимаясь своим добром или злыми делами. И по мере того, как шли часы, и испуганные, и равнодушные искали сна, в то время как над лесами и полями, морями и городами с башнями гигантская комета парила в небесах. Казалось, что с каждым часом она становилась все больше, и весь запад вспыхнул багровым светом, опускающимся там к горизонту.

Из окна, расположенного высоко над похожими на каньоны улицами Нью-Йорка, одинокий человек наблюдал за приходом кометы. Всю ночь новости из Амстердама, Гонконга и Вальпараисо проходили через его уши, мозг и пальцы, от щелкающего телеграфа до стрекочущей пишущей машинки, чтобы быть рассеянными в прессах в здании под ним. Теперь, когда он склонился к открытому окну, сигарета в его руке вяло поникла, а под зелеными тенями его глаза выглядели очень усталыми.

Внезапный металлический стук в другом конце комнаты привел его в чувства, и он мгновенно повернулся и поспешил к операционному столу. Быстрым, автоматическим движением он вставил в пишущую машинку свежую бумагу и начал отстукивать копию сообщения. Однако, когда рядом с ним щелкнул инструмент, его тело напряглось в кресле, и он ударил по клавишам пишущей машинки с неожиданной неуклюжестью. Когда болтовня из динамика прекратилась, он сидел неподвижно, уставившись на написанные им слова, затем встал и волочащимися шагами подошел к окну.

Вокруг и под ним лежал спящий город, тихий под первым серым светом рассвета. На западе на фоне неба темнели Джерсийские высоты, а низко над ними летела гигантская комета, ее великолепие немного потускнело в бледном свете рассвета. Человек у окна смотрел на комету, его лицо было белым, губы шевелились.

— Это конец! — прошептал он.

Откуда-то снизу внезапно донесся свист буксиров, громкий, резкий. Это прекратилось, и слабое эхо его слов насмешливо прошептало в его ушах.

— Конец!

Он внезапно развернулся, потянулся к телефону и нажал кнопку у его основания. Когда он говорил в инструмент, его голос был сухим и ровным.

— Коллинз? — спросил он. — Это Брент, первый ночной оператор. Примите бюллетень, который только что прошел. Готовы?

— Вашингтон, округ Колумбия, 14 июня. Специальный бюллетень. (Копия всех статей). Астрономы из Вашингтонской обсерватории только что обнаружили, что в результате таинственного ускорения скорости Земля сошла со своей правильной орбиты и стремительно движется в космосе к голове приближающейся кометы. Последние спектроскопические наблюдения показывают наличие огромного количества ядовитых газов в коме и хвосте кометы, поэтому, если Земля продолжит свой нынешний курс и перейдет в голову кометы, результатом будет быстрое удушение всей жизни на этой планете. Подсчитано, что до сегодняшней полуночи Земля определенно войдет в гравитационную хватку кометы, и после этого до конца останутся считанные часы.

В ту ночь, когда гигантская комета снова взошла на востоке, она сверкала в небе подобно огромному морю зеленого огня, ее вихревая кома заполнила половину небес, ее сверкающее ядро сияло нестерпимым сиянием. И ее свет упал на мир, сошедший с ума от страха.

Крики мужчин, рыдания женщин, плач детей, звон колоколов и сигналы, возвещавшие ужас по всей земле, скандирующие голоса толп, преклонивших колени в слезной молитве, хриплые голоса, призывавшие их покаяться, рев автомобилей, мчавшихся на север и юг, восток и запад, в слепой попытке найти спасение там, где спасения не было — все эти звуки и десятки тысяч других объединились в один оглушительный крик крайнего ужаса, который вырвался из мира, как из одного голоса.

Но по мере того, как неумолимо тянулись часы, а море огня над головой становилось все больше и больше, ближе и ближе, странная тишина охватила мир. Безумные крики и бормотание молитв стихли, обезумевшие от страха фигуры на улицах опустились на землю и растянулись в апатии безнадежного ужаса. Это был конец. Для Земли, и для человека, и для всех дел человеческих — конец. Так, погруженный в апатию тупого отчаяния, безмолвный, как планета, населенная мертвецами, мир двигался навстречу своей гибели.

В тот самый момент, когда судьбоносное сообщение Вашингтонской обсерватории облетело землю, Марлин покидал Гарнтон, направляясь на север через озеро к берегу Онтарио. И пока мир корчился от паники, вызванной этим сообщением, он оставался в полном неведении об этом. За два дня, которые он провел в Гарнтоне, он прочитал первые сообщения Лорроу о внезапном ускорении Земли, но, как и большая часть мира, уделил им мало внимания. Когда в то утро он покинул деревню, ничто не беспокоило его голову.

Он взошел на маленькое рыболовное судно, ветхое, с шумным двигателем, чей аромат ясно говорил о его предназначении. Случайно Марлин узнал, что владелец лодки, высокий, молчаливый и обветренный рыбак, намеревался пересечь озеро на рассвете тем утром, и уговорил его взять пассажира. Поэтому, когда на рассвете маленькое суденышко отчалило от берега, Марлин сидел на его носу, вглядываясь в серые полосы тумана, стелющиеся по поверхности озера.

Судно неуклонно продвигалось вперед, поднимая завесу тумана. К тому времени, когда туман рассеялся, земля позади превратилась в тонкую фиолетовую линию. Затем она тоже исчезла, так что казалось, что они движутся по бескрайней водной пустыне.

Солнце, поднимаясь все выше на востоке, заливало мир своим золотым светом, и когда они продвигались вперед, Марлин весело насвистывал. Мир казался ему тогда необычайно ярким и дружелюбным местом.

В течение двух часов маленькая лодка ползла на север по залитой солнцем воде и, должно быть, пересекла по крайней мере половину ширины озера, прикинул Марлин, когда впереди над горизонтом показался остров, черное пятно, которое быстро превратилось в низкую темную массу по мере того, как они приближались к нему. Марлин посмотрел на него с живым любопытством, а затем повернулся к своему неболтливому товарищу у руля.

— Что это за остров? — спросил он, указывая на него большим пальцем.

Рулевой на мгновение пристально посмотрел вперед, а затем снова повернулся к Марлину.

— Это должно быть остров Логан, — сказал он ему. — Не часто я прохожу мимо него.

— Дикое место, — прокомментировал его пассажир. — Там кто-нибудь живет?

Моряк поджал губы и покачал головой.

— Насколько я слышал, нет. В округе этого конца озера разбросано множество таких маленьких островков, на которых никого нет.

К тому времени они приближались к острову, проходя мимо него на расстоянии четверти мили. Это была длинная, низкая масса земли, неровной продолговатой формы, длиной около трех миль или чуть больше. Густые леса, казалось, полностью покрывали остров, простираясь до кромки воды, но кое-где вдоль береговой линии прерывались просторами песчаного пляжа. Марлин не мог обнаружить никаких признаков или звуков человеческого присутствия.

Именно тогда, когда он смотрел на это место, там, в ярком утреннем солнечном свете, на них обрушилось необъяснимое.

Высокий, тонкий жужжащий звук ударил его по ушам, и в тот же момент гибкий, раскачивающийся стержень из серого блестящего металла поднялся над деревьями в центре острова, быстро поднимаясь в воздух, как разворачивающаяся змея. На его вершине был круглый серый шар, который, казалось, медленно вращался.

У Марлина отвисла челюсть от удивления, и он услышал испуганное восклицание своего спутника. Стержень перестал подниматься вверх, и внезапно из шара на его вершине вырвался узкий ослепительный луч белого света, яркий даже в лучах утреннего солнца. Он косо рассек воду и ударил в корму маленького судна.

Следующие несколько секунд навсегда остались в памяти Марлина как смутный момент слепого, инстинктивного действия. Когда луч упал на лодку, он увидел, как фигура его товарища на секунду обрисовалась в ярком свете, а затем вся задняя часть судна исчезла, рулевой, палуба и каюта исчезли в одно мгновение. В тот же миг палуба под ногами Марлина резко накренилась, и он почувствовал, что его катапультировало в озеро. Холодные воды кружились вокруг него, над ним, когда он погружался под поверхность. Какое-то мгновение он отчаянно сопротивлялся, а затем рванулся вверх, его голова выскочила на открытый воздух.

Несколько плавающих обломков — вот и все, что осталось от судна. Спрятав голову, насколько это было возможно, за одним из них, он вгляделся в сторону острова. Луч исчез, и он мельком увидел, как высокий, раскачивающийся стержень снова опускается за верхушки деревьев. Через мгновение жужжание тоже прекратилось.

Марлин с трудом сглотнул, и его бешено колотящееся сердце немного успокоилось. Он напряженно прислушался, но больше с острова не доносилось ни звука. Вокруг него было только журчание воды и непрерывный шепот ветра. Затем, медленно и боязливо, он начал грести к острову, все еще цепляясь за свой обломок и прячась за ним, насколько это было возможно.

Какое-то время, которое его ошеломленному мозгу показалось часами, он плыл по воде к острову, направляясь к его северной оконечности. Солнце палило его все усиливающимся жаром, пока он боролся, и земля впереди казалась далекой и похожей на мираж. Дважды он слышал звуки из центра острова, резкие, дребезжащие звуки, и каждый раз он съеживался от внезапного страха, а затем снова плыл дальше. Когда, наконец, он выбрался из воды, он, спотыкаясь, пересек узкий пляж и углубился в лес, бросился в заросли подлеска и лежал там в ступоре от истощения.

Несколько минут он так пролежал, прерывисто дыша, а затем внезапно очнулся от осознания того, что что-то тянет его за плечо. Он быстро сел и тут же почувствовал, что его схватили сзади, а сильная рука зажала ему рот и заглушила инстинктивное восклицание, которое он собирался произнести. В его ухе прозвучал голос, низкий и напряженный.

— Тихо! — прохрипел он.

Несколько секунд он лежал неподвижно, удерживаемый своим невидимым спутником. Он снова услышал отдаленные дребезжащие звуки, слабо доносившиеся из леса с юга и внезапно прекратившиеся. Затем хватка вокруг него ослабла, и он повернулся лицом к тому, кто держал его.

Рядом с ним на корточках сидел молодой человек лет двадцати пяти-двадцати шести без шляпы и пальто, в испачканной и порванной одежде, с растрепанными волосами. Он пристально посмотрел в лицо Марлина быстрыми, блестящими глазами и заговорил шепотом.

— Ты был одним из людей в лодке, — сказал он, указывая на озеро. — Я видел — с берега.

— Что это было? — прошептал Марлин. — Боже мой, друг, что твориться на этом острове? Этот луч…

Другой поднял руку в быстром предупреждении, и на мгновение они напряженно замолчали. Снова раздался этот далекий грохот и лязг, едва слышный, затихший через несколько секунд. Спутник Марлина снова заговорил.

— У вас есть какое-нибудь оружие? — спросил он. — Пистолет…

Но Марлин покачал головой. Внезапно мужчина задрожал.

— Никакого оружия! — хрипло прошептал он. — Только наши голые руки. И они…

Марлин схватил его за руку.

— Ради Бога, что здесь происходит? — спросил он. — Кто они?

Мужчина взял себя в руки, а затем заговорил ровным тоном.

— Я объясню, — потупившись сказал он, устало проводя руками по глазам. — Мне нужна ваша помощь — видит Бог, мне нужна помощь большая, чем ваша! Но сначала…

Он несколько минут мрачно смотрел в лес, прежде чем снова заговорить.

— Меня зовут Коберн, Уолтер Коберн. Я энтомолог, охотник за насекомыми, работаю в музее Ферсона в Нью-Йорке. Вы слышали о нем? Ну, я там уже три года, с тех пор, как получил степень. Зарплата небольшая, но работа достаточно интересная. Отчасти с этой работой я и приехал на этот остров.