– Думала, пойду назад, а тебя дома не будет, останусь куковать под дверью.

Соседка забралась в карман куртки, висевшей на вешалке и раздобыла связку ключей. Я наблюдал за ней, словно за Элвисом Пресли, который внезапно вернулся из мертвых и решил меня навестить. Только когда она, закончив суету, посмотрела на меня, я с большим трудом изобразил адекватность на лице.

– Ох, Дима, ты что-то бледный совсем! Не заболел?

– Я…, – Покачав головой, я кое-как выдохнул, – Нет, все нормально,

Отвечая, я пытался понять, что из того, что меня окружает настоящее, а что галлюцинация или сон: медальон из игры или моя соседка, моя квартира и весь чертов Питер…

– Поди за компьютером все сидишь. Выйди, прогуляйся, погода хорошая!

– Да…, обязательно, – Пробормотал я, убежав взглядом куда-то в сторону.

Какое-то время она еще изучала меня глазами, потом кивнула, объявив:

– Ладно, пойду я, пока еще не стемнело. Закрывайся.

Я рассеянно кивнул и запер дверь за соседкой. Отпустив ручку, я еще вечность простоял, глядя на нее невидящим взглядом. Нечто подобное я испытывал, когда выбирался из очень реального сна, не в силах поверить, что произошедшее мне только приснилось. Но это чувство было лишь бледной тенью того, что я испытывал сейчас. Невероятное потрясение и попытка осознать, что мне «приснилась» целая жизнь. Я никак не мог отделаться от ощущения, что это действительно был сон, а не путешествие в другой мир. Должно быть потому, что все вернулось на свои места так, словно ничего и не было. Никакого Орлинга и Амерона, никакой переписки с Санрайз…, никакой Санрайз! Но медальон древнего мага Эольдера, сотворившего Разлом и угробившего целое королевство, лежал у меня на столе! Вернее, одна третья его часть, но сути это не меняло. Вернувшись в комнату, я уставился на свой трофей и снова увидел Герсан-Гирот, наши тела на алтарях, все, что еще отчетливо помнил. Прежде я мечтал вернуться домой окончательно, как будто вечность назад, но теперь, после стольких временных возвращений, после того, что пережил…, я не мог понять, чего во мне больше: страха или надежды на то, что я вышел из игры. Но я был уверен в том, что разлука с Санрайз станет болезненным, мучительным ударом. Еще когда только думал о ней и теперь всеми силами пытался сбежать от мысли, что это случилось.

Бессильно опустившись в кресло, я закрыл лицо руками, ощущая подступающие к глазам слезы. Я не мог их объяснить ни радостью, ни печалью и не мог удержать. Я ощущал себя совершенно опустошенным, как дом, из которого вынесли все содержимое. Да, я чувствовал себя ограбленным! Я пытался вырвать у минувшего «сна» хоть что-то, что подтвердит реальность событий в нем. Медальон, чудесным образом, оказавшийся в моем мире, казался скудным сувениром. Вроде магнитика из наполненной приключениями поездки. Мне не верилось, что на этом все! Будто меня обманули! Склонившись над медальоном, я все шептал имя «Санрайз!», но она не отвечала и похоже уже не ответит. Я коснулся древнего артефакта, ища утешение в мысли, что у меня есть доказательство всего пережитого, того, что это было реально и, если Санрайз спаслась, выбралась из Разлома, значит, я выполнил свое обещание, которое дал ей. Это все, что я мог сделать для нее… Санрайз не была сном! Моя Санрайз не была сном! Сжав медальон в руке, я утер слезы и поднялся, всеми силами гоня от себя мысль, что Санрайз погибла в Разломе. Нет! Она должна была выжить! Не знаю как, но должна!

Убедив себя в этом, я снова взглянул на часы и уже без удивления, с чувством отнюдь не радости, а какой-то обреченности, увидел на них новое время – пятнадцать пятьдесят шесть.

– Вот и все.

Я вышел из игры… Прежде я был уверен, что когда окончательно вернусь в свой мир, то испытаю настоящее счастье или невероятное облегчение, но ни того, ни другого не было. Только усталость, невыносимая усталость и пустота в душе.

Будто еще питая надежду услышать Санрайз, я повесил медальон на шею, невольно ощущая привычную тяжесть как признак прежней нерушимой связи с другим миром… Если этот медальон мог дать мне хоть малейший шанс снова услышать Санрайз, я не сниму его никогда!

Вздохнув, я снова осмотрел комнату, лишенную даже намека на пребывание здесь кого-то кроме меня. Даже разбитая статуэтка кота теперь стояла на прежнем месте целая и невредимая. Меня буквально сковало дикое сожаление, что я согласился на ритуал Вероники, сожаление, что он все-таки сработал!

– Проклятье!

Зарычав от злости и отчаяния, я смахнул со стола органайзер с бумагами, на которых когда-то писал письма Санрайз, смел с него всякую мелочь и только когда мои руки уже взялись за ноут, я остыл, убедив себя, что так было нужно. Я должен был освободить Санрайз…, но, боже мой, как же мне хотелось ее услышать! Хотя бы простое заверение, что с ней все в порядке! Последнее «прощай!». Находиться в неведенье было невыносимо и хуже всего было то, что это неведенье продлиться вечность! Я не узнаю, что с ней случилось и только теперь все те слова, все мысли, которыми я мечтал с ней поделиться, снова всплыли в голове, но она их уже не услышит!

Вместо того чтобы разнести ноутбук, я со всей силы ударил кулаком по столу. На миг боль распугала отчаянные мысли и метущиеся чувства. Шипя, я сжимал ушибленную руку и пытался прийти в себя. В этой вспышке боли меня словно озарила невероятная, прекрасная, притягательная мысль, от которой у меня на мгновение посветлело на душе: что если медальон оказался в моем мире, то возможно и Санрайз могла бы его навестить?! Какое-то время я крутил эту мысль в голове, словно изысканное потрясающе вкусное вино, но оно постепенно теряло свой вкус и надежда быстро угасла. Даже если это было возможно, то я не представлял, как, да и вряд ли это возможно теперь, когда я больше не принадлежу игре.

Уставившись пустым взглядом на обнаженную эльфийку, я с невероятным усилием прогнал прочь несбыточные фантазии и захлопнул крышку ноутбука. Все закончилось, но не для всех. Почти уверенный, что ритуал Вероники сработал, я взялся за телефон. Мне нужно знать, что случилось с моими друзьями. Я уже почти коснулся пальцем значка телефонной книжки, но через мгновение обнаружил себя листающим галерею. Как и следовало ожидать, никаких посланий моих или Санрайз в ней не оказалось. Вздохнув, я вернулся к справочнику, секунду размышлял над тем, чтобы позвонить маме, но одёрнул себя и отыскал номер Андрея. Вероника говорила, что все, кто погиб в Герсан-Гироте должны оказаться на другом сервере и я надеялся, что по-прежнему смогу общаться с друзьями, смогу как-то помочь им выбраться. Все это я воображал себе, слушая гудки. Андрей не отвечал, но это еще ничего не значило. Возможно он просто еще в игре, очнулся в начале игры…, черт! Покачав головой, я набрал номер Сереги. С каждым гудком, моя надежда услышать кого-то из друзей угасала. Возможно теперь, когда они оказались на другом сервере, я до них больше не дозвонюсь! Дожидаясь ответа, я снова открыл ноутбук и нашел ярлык игры. Запустив диспетчер задач, я убедился в том, что игра не запущена и никакого игрового чата на рабочем столе не было. Какое-то время я размышлял над тем, чтобы запустить игру снова, возможно тогда я смогу связаться с друзьями, но вообразив себе, как весь пройденный путь начинается заново, не решился. Сбросив вызов, я снова уставился на телефонную книгу. Еще был Дарлис, но я уже догадывался, что результат будет тем же. Отвратительным холодом в голову проникала мысль, что мои друзья застряли в другом мире, а я выбрался только потому, что вместе с сукой Вероникой и ее говнюком Джеймсом уложил их на алтари Герсан-Гирота! Я лишился Санрайз, предал друзей и ради чего?!

Мой взгляд переместился на окно, за которым медленно опускался снег и чуть потемневший свет служил очередным доказательством того, что время снова идет, как ему полагается. В этот момент мне показалось, что я вовсе не освободился, а напротив, оказался взаперти в мире куда более скверном, чем мир Санрайз.

Внезапно телефон в моей руке ожил, заставив меня вздрогнуть и испытать внезапный приступ надежды, но он прошел так же быстро, как возник. Взглянув на экран, я увидел имя, которое мгновенно напомнило мне о моем предательстве и пробудило во мне злость. Возможно, в другое время и при иных обстоятельствах я бы просто разбил телефон об стену, но сейчас я должен был убедиться, что Вероника тоже вернулась в наш мир окончательно.

– Да? – Отозвался я, приложив трубку к уху, ощущая, как к горлу подступает очередь из вопросов и мата.

– Ты как? – Удивительно спокойным голосом, спросила Вероника, тут же добавив, – Еще бесишься или готов поговорить?

– Поговорить?! – Почти срываясь на крик, удивился я, – О чем?! О том, что произошло в Герсан-Гироте или о том, что творится здесь?!

– Все вернулось на свои места, разве ты не хотел этого? Разве не ради этого ты перся до самого Разлома?

Возможно, когда-то так и было, но я точно не думал, что все закончится таким образом и взглянув на медальон не был уверен, что все действительно закончилось.

– Медальон…, моя часть, – Медленно произнес я, – Она переместилась со мной…

– Моя тоже, – Скорее озадаченно, нежели удивленно ответила Вероника, – И часть Джеймса при нем.

– Но как это возможно, если ритуал сработал?!

Спокойствие Вероники взбесило меня и снова убедило в том, что этой суке известно куда больше чем она говорила.

– Я не знаю.

– Не знаешь или снова не хочешь говорить?! – Прорычал я в трубку.

– Я впервые вернулась в реальность так же, как и ты! И понятия не имею, как медальоны оказались здесь.

– Почему я должен верить тебе? Ты убила моих друзей, скрывала от нас суть ритуала. Черт, если бы мы все это знали раньше, все могло быть иначе! Боже, я просто не могу понять…

– Тогда заткнись и дай мне объяснить!

– Какого хрена я должен слушать тебя?!

– Я знаю, что должна многое объяснить, поэтому придержи матюки, – Снова неожиданно терпеливо ответила Вероника.

Обида и злость, прежде успешно похороненные под горой невиданных открытий и осознания того, что я выбрался из игры, снова вспыхнули во мне, но я, стиснув зубы, решил позволить Веронике высказаться. Я не ждал искренности от нее, но надеялся хоть на какое-то объяснение и выдохнул:

– Хорошо, валяй.

Она долго молчала, возможно, боясь начать или подбирая слова и когда я уже был готов обрушить на нее все свое негодование, злость и тучу вопросов, она сказала:

– Я провела в игре больше двух лет. Двух богом проклятых игровых лет.

Она снова замолчала, давая мне время переварить эту информацию, которая сходу не уложилась у меня в голове.

– Но ведь игра в реале вышла совсем недавно. И ты всего на неделю раньше нас в нее зашла.

Мне казалось, что я сходу обнаружил очередную ложь, но Вероника ответила с прежней язвительностью:

– То есть ты не заметил, что время в реальности и в игре сильно различается?

Я заметил, но не представлял, что настолько. Хотя если в одну минуту уместился весь мой поход от Даклии к Разлому, то почему бы в нее не уместиться двум «богом проклятым» годам Вероники?

– Разные миры и разное время, твою мать…, – Обреченно вздохнула она в трубке, после чего добавила, – Пока ты настраивал в редакторе сиськи своей Санрайз, для меня в этом мире прошел не один месяц. И наоборот, пока мы в поту, крови и соплях пробирались к Разлому, какой-нибудь задрот, запустив игру впервые, едва успел досмотреть заставку.

Только сейчас я задумался о тех, кто играл в Бурана, Тайгу и Асмодея помимо нас. Прежде мне хватало собственных забот и о других игроках я не парился, в первое время уверенный, что умер или рехнулся, а после всерьез увлеченный событиями в мире Санрайз и ею самой. Но если я все же не сошел с ума, то на других серверах неизвестные нам игроки точно так же пытаются выбраться из чужого мира! И возможно в этот самый момент кто-то отправляется на сервер к моим друзьям, чтобы вместе с ними начать путь к Разлому. Черт, от этого просто голова пухнет! Решив, что все эти мысли и фантазии ничего иного кроме новых вопросов не дадут, я сосредоточился на нашей истории, повторив вопрос, который задавал еще в Разломе:

– Тогда почему ты не рассказала нам обо всем?! Если ты уже проходила этот путь, мы могли все сделать иначе, мы могли найти другой способ, мы могли спастись все!

– Именно потому, что я уже проходила этот путь, я знала, что все спастись не смогут!

Вероника помолчала и когда я был готов продолжить уже бессмысленную дискуссию, внезапно произнесла:

– Впервые я добралась до Разлома с такими же наивными задротами, как и вы. Ладно, я и сама такой была тогда. Мы все надеялись, что в Герсан-Гироте непременно найдется способ уцелеть всем, а когда такового не оказалось, нашлись дурачки, которые решили играть в героев и тянуть до последнего. В итоге пришли твари и положили нас всех. Мне пришлось начинать все сначала...

Я и подумать не мог, что участь, пугающую нас на протяжении всего пути, Веронике пришлось пережить и не один раз!

– Но откуда ты узнала про ритуал?

– Для этого есть несколько способов и один из них был у тебя под носом. Мне тоже довелось побывать у Амерона в гостях и если бы ты со своей сиамской подружкой не устроил истерику, то возможно нашел бы там подсказки.

Я догадывался об этом, но тогда не видел возможности для того, чтобы изучить обитель некроманта во всех деталях. Вероятно, у Вероники такая возможность была и я даже догадывался откуда. Она явно была из тех людей, которые без лишних терзаний готовы подружиться со злодеями. Впрочем, теперь это уже было не важно. Другие способы Вероника нам не предложила по той же причине, по которой не рассказала о ритуале прямо: она просто не хотела, чтобы мы узнали, как он проходит, потому что хотела выбраться сама…

Я презирал ее за это, а она, между тем, продолжала:

– Потом были новые игроки, которых я буквально тащила в Скират. Абсолютные нубы! – Вероника едва не сплюнула от воспоминаний в трубку, – Среди них тоже был парень, который играл за бабу и баба, которая играла за мужика. Сперва перетрахались со своими ботами, а потом воспылали страстью друг к другу.