Прежде чем закончить эту главу и погрузить вас в технические аспекты магии сигилов, мне бы хотелось немного рассказать о том, почему описываемый мной метод настолько эффективен – причем не только для меня лично, но и для всех людей, которых я ему обучила.

Во-первых, магия сигилов – это система, которую я интуитивно разрабатывала на протяжении многих лет. В этом мне очень помогло сочетание имеющихся навыков в изобразительном искусстве и большой личной практики в традиции современного колдовства. Когда вы с головой погружаетесь в изучение истории и внимательно наблюдаете за тем, как, где и почему люди создавали предметы искусства в каждом из уголков планеты, то начинаете понимать, почему мы так стремимся к созиданию, и осознавать силу, которую заключает в себе творчество. Затем, изучая историю и практики фольклорной магии и мифического колдовства в их многочисленных формах по всему миру, вы обнаруживаете массу сходств и взаимосвязей. Человеку свойственно стремление влиять на свою жизнь, окружающих и мир в целом, чтобы обмениваться с ним силой и энергией. Мы делаем это с тех пор, как впервые взглянули на жизнь с абстрактной точки зрения и задали вопросы: почему мы здесь, что есть жизнь, смерть, в чем смысл всего, кто нас создал? Для меня это объектив, сквозь который я смотрю и на искусство, и на магию.

Выходит, что мои отношения с сигилами развивались не в том ключе, как это принято у оккультистов. Я никогда не увлекалась церемониальной магией и не стесняюсь в этом признаваться. Однако, исследуя пути развития современного колдовства, Викки и в целом неоязычества, я внимательно изучала сообщества, авторов и системы, которые тесно с ними переплетаются: Агриппа, алхимия, Блаватская, Золотая Заря, Кроули, масонство и т. д. до конца алфавита. Я понимаю и ценю их за выдвигаемые идеи и теории, но мне больше по душе фольклор, экстатические практики и краски для рисования без дополнительных замысловатых атрибутов.

Несмотря на то, что на протяжении многих лет я регулярно сталкиваюсь с магией хаоса, моя внутренняя реакция на нее схожа с отношением к церемониальной магии. Я ценю ее теории и практики, но многие личности и характер их проповедей неоднократно вынуждали меня от нее отворачиваться. Но это произошло лишь после того, как люди начали обращаться ко мне с просьбами обучить их моему методу создания сигилов. В связи с чем я и обратила внимание на общеизвестные подходы к данному вопросу – в основном популяризированные работами Питера Дж. Кэрролла и Кеннета Гранта, имевшие в своей основе работы художника и оккультиста Остина Османа Спейра (ООС). Спейр, по всей видимости, разочаровался в церемониальной магии и оккультистах после общения с Кроули – что заставляет меня задуматься, что бы он сказал об этой ветви знания сегодня. Глядя на историю и оценивая масштабы художественной одаренности и интересов Спейра, я прихожу к выводу, что его личный подход к созданию сигилов в значительной степени совпадает с моим. Его работы удивительно органичны, многослойны и провидчески по своей сути. У меня есть теория, что, поскольку окружение Спейра составляли мастера слова и интеллектуалы, которые сами художниками не были, его часто расспрашивали о том, как он создает свои произведения. (Да, это та самая страшная просьба «объясни свое произведение»!) Поэтому я полагаю, ему пришлось разработать несколько шаблонных инструкций, с помощью которых его ответы звучали бы чуть более конкретно, чем «Я просто делаю то, что приходит ко мне естественным путем».

Мое откровение о методе Спейра случилось как раз в тот момент, когда я писала первую версию этой книги, поэтому я решила проверить, имеет ли моя догадка какое-то подтверждение. Мне это казалось настолько очевидным, что я засомневалась, не ошибаюсь ли? Я выбрала несколько цитат из произведения Спейра «Книга удовольствий», на которые повсеместно ссылались приверженцы магии хаоса и казавшиеся нелогичными в рамках моей теории. Затем я достала экземпляр этой книги, чтобы полностью ее прочесть. Тогда мне стало совершенно ясно, что подобное произведение мог написать только страстный, вдохновленный эзотерикой человек в середине двадцатых годов в попытке оставить свой след в мире. Она написана замысловатым языком, в котором смешались гнев и мистицизм. (Мне кажется, ООС был больше художником, чем писателем.) Несложно понять, отчего существует так много различных интерпретаций его книги: она написана весьма запутанно и неясно. Но язык автора мгновенно проясняется, как только в главе под названием «Сигилы. Вера и защита» речь заходит о сигилах: «Сейчас я объясню процесс создания и использования сигилов; в этом нет ничего сложного, все ясно и просто²⁵. Я изобрел их из любви к своим глупым почитателям».

БАЦ. Вот оно! Переведу: «Сигилы настолько просты для меня, что я даже не утруждаю себя размышлениями над ними. Несмотря на это, я разработал метод, чтобы попытаться объяснить людям, как можно их создавать».

И в прилагаемой им сноске 25 Спейр избавляется от мистической пелены смутного эзотерического языка и ясно говорит: «Пользуясь этой системой, вы всегда точно знаете, с чем (по вашему мнению) должен быть связан ваш сигил. Если вы неразумно использовали ту или иную форму, то можете „вызвать к жизни“ именно то, чего не хотите – мать безумия или вечное ничто. Эта система – единственно верная. Любой результат, полученный с помощью чего-либо другого, – непредсказуемая случайность. Кроме того, вам не потребуется одежда традиционного мага, волшебника или священника; не нужно строить дорогие храмы, приобретать самый лучший пергамент, добывать кровь черного козла и т. д., и т. д. Никаких театральных трюков и обмана».

Почему в остальной части книги он не говорит таким понятным языком, не знаю. Я бы предпочла выпить по стаканчику с Остином, написавшим примечание под сноской 25, а не с Остином, написавшим остальную книгу (желание выпить возникает хотя бы для того, чтобы купировать головную боль, вызванную чтением его текста).

Чтобы избавить вас от лишней информации, вкратце изложу свое понимание его метода создания сигилов. Спейр считал, что лучше всего сигилы работают, получая доступ непосредственно к бессознательному, а не при чрезмерной фокусировке на какой-то идее. По его словам, создавать сигилы лучше всего в состояниях, близких к трансу, при крайнем утомлении или в момент сексуальной разгрузки, то есть когда сознательный разум перестает ограничивать себя рамками, а подсознательная, бессознательная, неактивная мыслительная деятельность начинает доминировать. Он считал, что лучше «стереть» сигил, чтобы не думать о нем постоянно. Не думаю, что он имел в виду буквальное стирание символа, скорее речь шла о его уничтожении или сожжении. Мне кажется, он хотел сказать, что нужно сохранять расслабленное состояние и по завершении работы над сигилом двигаться дальше. Не беспокоиться, не переживать и не зацикливаться на нем.

Будучи художником и танцовщицей, я прекрасно воспринимаю различные состояния транса/не-думания. Чем больше вы осознаете, что делаете, тем больше левое полушарие мозга ограничивает способность полностью погрузиться в процесс. Левое полушарие анализирует и раскладывает все по полочкам, в то время как правое просто наслаждается ощущениями, воспринимая картину целиком, а не ее мелкие детали.