Катрина

Никогда бы не подумала, что в начале дружбы у Дема с Асмодеем были такие притирки. У нас – девочек, все более спокойно. Не припомню, чтобы я с кем-то ссорилась, дружба всегда начиналась с уважения и внимательности к деталям. Например, с Лайлой мы познакомились в ее баре. Она подметила, что я давненько к ним захаживаю. С Селеной тоже началось все как-то просто: мне понравилась ее сумочка, комплимент за комплиментом, и вот мы уже подруги.

– Помнится, ты сказал что-то про домик? – охаю я, замечая королевских размеров особняк, когда мы подъезжаем. – Это не домик, Каррас, это целый дворец!

– Сахарок, – звучит низкий голос, – ты бы знала, каких размеров кровать в нашей спальне!

Я посмеиваюсь, догадываясь о предстоящих ночных сюрпризах со стороны мужчины. Не могу удержаться и тянусь за новой порцией поцелуев к любимым губам. Демиен не задерживается со мной надолго, он выходит из машины и на пропускном пункте общается с охраной. Неожиданно. Я думала, что мы совсем будем в глуши ото всех.

Каррас возвращается в автомобиль, въезжает на территорию дома, ловко останавливаясь на подъездной дорожке. Он помогает мне выбраться из машины и достает из багажника две спортивные сумки с вещами.

Мы не успеваем войти в дом, как навстречу нам выходит низкорослый мужчина с заметной сединой.

– Мистер Каррас. – Он переводит взгляд с Демиена на меня. – Мисс Хеймсон, добрый вечер. Как добрались?

– Добрый вечер, прекрасно.

– Добрый, без происшествий.

Одновременно отвечаем мы с Демом и переглядываемся, тепло улыбаясь друг другу. Пожилой мужчина провожает нас внутрь и показывает дом.

Приглушенная гамма цветов задает стиль интерьеру, а крупные сорта растений создают эффект оживленности. Благодаря таким деталям чувствуешь себя от прибывания в доме уютно. Карл – мужчина, который присматривает за этим домом, прощается с нами. А перед уходом сообщает, что мы всегда можем найти его в дворце по соседству.

– Демиен, – шепчу имя любимого, – вот мы и остались одни.

Как и говорил Каррас, спальня оказывается гигантских размеров. Высокие потолки, огромная кровать, на которой как минимум поместятся четыре человека. Мужчина расплывается в улыбке, когда я запрыгиваю на него и с трепетом в сердце оставляю поцелуй на коже. В углу комнаты я замечаю свежий букет, собранный в единую композицию из разных цветов.

Сегодня он снова выбирает меня.

Его любовь ко мне по-прежнему жива.

– Ты устала? Примем душ вместе? – Ладони Дема лежат на моей заднице. Он удерживает меня на весу и тянется к шее.

Улыбка не сходит с лица, от чего я, вероятно, уже вся красная. Сколько счастья у меня внутри. Я крепче обхватываю Карраса за плечи и безотрывно смотрю мужчине в глаза. Все настолько идеально, что наворачиваются слезы. Я люблю тебя, Демиен Каррас. Если бы ты знал, насколько я переполнена счастьем…

В моменты, когда жизнь складывается, как в сказке, меня всегда посещает предчувствие, что это ненадолго. Однако… Даже, если после будет боль, я все равно выбираю то, что сейчас происходит. Это лучше, чем не жить вовсе или хотя бы не пытаться.

Обстановка в комнате располагает к откровениям. Солнце прячется за тучами и, кажется, собирается дождь. За окном темнее обычного. Не знаю, как вы, но я обожаю пасмурную погоду, на душе сразу становится так спокойно.

– Демиен… – Я замираю и не решаюсь продолжить.

Точно ли мне стоит говорить? Он знает, видит и чувствует то, в чем я собираюсь признаться. Секунда раздумий, которая приводит меня к решению: глупость, пусть оковы напрочь спадут с моих плеч! Кадык Карраса дергается, когда он сглатывает и готовится к моим признаниям. Глаза мужчины ярко поблескивают, а губы сжимаются в тонкую полоску.

– Ты помнишь, что я сказала в нашу первую встречу?

Демиен кивает головой.

– Я сказала, что до безумия влюблена в океан. Что рядом с ним я чувствую свободу и могу быть такой, какая я есть на самом деле.

– Да. – Каррас крепче прижимает меня к себе и обволакивает мужским теплом.

Остается один шаг.

– Не так давно у меня появилось еще одно место, где я могу испытывать подобное. – От чувства разливающегося по телу тепла я замираю и произношу то, что давно хотела сказать. – Здесь. Это место рядом с тобой. Я люблю тебя, Каррас.

По щеке катится слеза счастья. Черт, когда я успела стать столь чувственной к жизни и людям? Демиен склоняет голову и большим пальцем вытирает слезинку. Но он ничего не отвечает, зная, что я желаю продолжить.

– Мне не важно, что будут говорить, потому что я хочу быть рядом. Мое место здесь, – я провожу красным ногтем по его рубашке в области сердца.

Демиен

Фотографии просачиваются в сеть моментально.

Я держу в руках телефон и смотрю на снимок. Мы стоим боком к объективу в тот момент, когда нас запечатлели. Мои ладони на талии Катрины, ее – на моих плечах. Я утыкаюсь носом в шею девушки, а она счастливо смеется. Теперь это моя любимая фотография.

Отцу не нужно много времени, чтобы начать съедать мой мозг. Он звонит ровно через две минуты после того, как кадр попадает в интернет. Ажиотаж возрастает с каждой секунды, комментарии и лайки взлетают до сотен тысяч.

Главный вопрос: неужели это и правда Катрина Хеймсон в объятиях Демиена Карраса? Люди недоумевают и строят теории, от которых уже тошно. Я игнорирую все и всех, включая отца и мать. Алисия присылает лишь короткое сообщение:

«Что за херня, Каррас?»

Количество непринятых звонков разрывают телефон. Сейчас не время поддаваться панике и своей реакцией пугать еще и Катрину. Сахарок должна счастливо проводить время со мной, а не портить себе все впечатления от предстоящей поездки.

Мы проводим ночь в квартире Чарльза, чтобы никто не тревожил нас. В обед уезжаем, забирая вещи Хеймсон у Селены.

– Приезжал твой отец, – обеспокоенно произносит подруга Катрины, когда мы оказываемся на пороге ее дома. – Я ничего не поняла, он громко кричал и требовал тебя. Мне пришлось соврать, что мы не виделись со вчерашнего вечера, как приехали в клуб.

Хеймсон обнимает Селену и, прикрывая глаза, шумно вздыхает.

– Извини за этот цирк.

– Что планируете делать? – подружка хлопает глазами и переводит взгляд с сахарка на меня.

Я беру спортивную сумку Катрины и отвечаю Селене, что вернемся домой к Чарльзу и переждем бурю там. Глаза Хеймсон непонимающе глядят на меня. Чтобы разъяснить недопонимание, царящее в воздухе, я достаю из кармана телефон и печатаю:

«Не глупите, тут может быть прослушка».

Девчонки кивают, раскрывая рот от удивления. Пора бы уже уяснить, что наша жизнь – не игры. Внизу нас ожидает арендованный автомобиль на имя моего старого приятеля. Если мы не хотим быть вычисленными, необходимо придерживаться крайних мер.

– Поедем к Чарльзу. – Подыгрывает мне Катрина и улыбается, глядя в глаза. – Впереди нас ждут жаркие ночи. Да, папочка?

Я усмехаюсь. Это обращение адресовано не мне, а Эйдену Хеймсону – ее отцу – на случай, если жучок все-таки присутствует. А я уверен в этом на 99,9%.

Сахарок прощается с Селеной, и мы вместе покидаем Нью-Йорк, уезжая за город. Несколько часов в дороге приводят нас к тому, что мы оказываемся в снятом только для нас двоих особняке. На душе паршиво, хоть я не и показываю это Хеймсон. Меня не покидают мысли, что так или иначе я подвергаю ее риску.

Пока Катрина будет рядом со мной, она всегда будет в опасности. Я – ее угроза. Тот самый яд, из-за которого она может распрощаться с жизнью.

«Что ты наделал, придурок», – спрашиваю себя с тех самых пор, как прижал ее к автомобилю возле клуба и прилюдно с жадностью поцеловал.

Все испытывают страх, когда жизнь может кардинально измениться. Однако совладать с собой, отпустить девушку, у меня все равно не получится. Страх потерять Хеймсон оказывается сильнее. Я не хочу жалеть всю жизнь о том, что выбрал не того человека.

Когда Карл удаляется из комнаты и оставляет нас с Катриной наедине, случается нечто. Сахарок признается мне в любви. Хеймсон, мать вашу, признается мне в любви! Я плюю на невзгоды и трудности, растираю подошвой ботинок свой гребаный страх.

Никакие трудности не разрушат нас, пока желание идти вместе будет сильнее.

– Мне не важно, что будут говорить, потому что я хочу быть рядом. Мое место здесь, – из ее уст это звучит… Мило?

– Я никогда не оставлю тебя. И ты это прекрасно знаешь, Хеймсон. – Обнимаю ее. – Теперь я – твой новый дом. И, чтобы не случилось, ты всегда можешь вернуться. Тебя здесь любят.

– Демиен, – Катрина мотает головой, – прекрати говорить такие трогательные вещи. Иначе я точно поселюсь с тобой до конца дней.

Она так радостно смеется, что у меня замирает сердце. Ее карие глаза слезятся от переизбытка нахлынувших чувств. От близости с Катриной у меня пробегают мурашки. Мое тело положительно отзывается на эту девчонку еще с первой встречи.

Начало нашей истории? Возможно…

***

Весь дом погружается во мрак, пока мы наслаждаемся друг другом в спальне. Карл рассказал мне, что на нулевом этаже располагается небольшой спортивный зал.

– Кажется, я задолжал тебе свидание. Да, сахарок? – ее хрупкая ладонь лежит в моей.

Мы спускаемся на нижние этажи, переодевшись в форму. Посмотрим, что у нас здесь есть. Я помогаю Хеймсон спуститься по ступенькам и не могу удержаться от того, чтобы не пустить на нее слюнки. Эти лосины, подчеркивающие изгибы бедер. Топ, открывающий вид на тонкую талию и грудь Катрины. Блять, с каких пор ходить куда-то с девушкой становится такой проблемой?

– Детка, я снова хочу тебя. – Зажимаю Хеймсон на лестнице и не даю проходу.

– Демиен, что было в нашей спальне полчаса назад? – Жалобно стонет она, вскидывая бровью. – Я люблю тебя и тоже хочу, но ты такой ненасытный.

– Клянусь, такого никогда не было. Конечно же, до тех пор, пока в моей жизни не появилась ты. А в этой одежде… Ты заводишь меня намного больше полураздетая, чем полностью голая.

Гребаный фетишист!

Несмотря на внезапно появившийся стояк, мы продолжаем движение. Я нахожу рубильник. Свет заливает пространство в зале неравномерно: сначала загораются дальние огни, а затем свет достигает нас. Ухмылка моментально появляется на лице, когда в углу замечаю боксерскую грушу.

– Да, детка! – Кричу я, подхватывая Катрину на руки и кружа девушку в воздухе. Хеймсон испуганно смотрит на меня, не понимая, что и к чему. – Смотри, – указываю на грушу, – я так скучал.

– Демиен? – растерянно зовет сахарок.

Я смотрю на Катрину.

– Не ревнуй. Тебя я все равно люблю больше. – Подмигиваю.

Хеймсон помогает надеть мне боксерские перчатки и крестит. Это еще зачем? Решаю не усложнять и подхожу к груше. Делаю первый удар. Как же, черт возьми, скучал! Когда дело доходит до драк и выплескивания эмоций через боксерскую, я отключаюсь от мира, оставаясь с невидимым противником один на один.

Испарины выступают уже через десять минут активного боя.

Представляю на месте груши лицо Джареда Хартли – мелкого фотографишку, который возомнил себя царем, вздумав манипулировать моей девочкой. Отмутузив одного, на смену приходит следующий образ – Бэкс. Сука, до сих пор не могу угомониться и вычеркнуть приятеля из головы. А то, как его руки лежат на талии Хеймсон… Удар.

Я громко рычу, когда представляю, как ломаю противника. А Александр. Как этот похотливый старикашка смотрел на Катрину и облизывал ее пальцы, в тот день, когда мы впервые ужинали вместе.

Хеймсон располагается на полу, лежа на мате. Она безотрывно наблюдает за мной и покусывает нижнюю губу. Если я не выбью из себя все дерьмо, потом будет хуже. Спорт необходим мне для нормального существования в этом мире.

По окончании моей тренировки, служащей разрядкой для всего, Катрина спрашивает:

– Как часто ты дерешься?

– Дерусь? – прищуриваю глаза и улыбаюсь, Хеймсон помогает мне снять перчатки и проводит ладонью по моему голому торсу. Я тяжело вздыхаю. – Бывает. Бью грушу? Ежедневно.

Драки. Из-за них я лишился всего. Не смог удержаться и не дать по морде одному ублюдку. Мне сложно контролировать свои эмоции. Я импульсивный, с виду так и не скажешь. Раньше было хуже, а сейчас я нашел этому применение. Бить грушу – отличный способ снять напряжение и выплеснуть скопившиеся гнев, агрессию, боль.

Если с утра выбить всю дурь, то в течение дня я отлично могу функционировать. Даже кажусь сверхспокойным. «Удав», – так меня называет мама после тренировки.

Если по близости нет груши, я берусь за сигареты – привычку из прошлого.

Пару месяцев назад я неудачно встрял… Не смог сдержать свой гнев, когда один придурок невовремя попался мне под руку. Не будь его рядом, все пошло бы совсем по-другому.

После инцидента я проторчал в тюрьме несколько суток. Мне светил срок. Еще одно предупреждение, и отец не вытащит меня из тюрьмы. Ему пришлось отвалить кругленькую сумму за своего сыны-ублюдка, который из-за агрессии все время попадает в неприятности. С виду я спокойный, но лучше меня не злить.

Только, потому что я выплескиваю дурь, колотя грушу в тренажерке, не значит, что я доброжелательно ко всему настроен.

– С отцом я заключил сделку в обмен на то, что меня вытащат из дерьма.

Что за сделка? Брак с Хьюз…

– Все из-за того случая… Ее я не могу разорвать по условиям в течение пятнадцати лет. Но через пятнадцать лет мне будет тридцать восемь. Уверен, ты не станешь меня столько ждать, Катрина… – Заканчиваю рассказ я.

Катрина

– Теперь я не кажусь тебе таким романтичным, не так ли?

Я поднимаю взгляд на Демиена и вижу эту выплескивающуюся боль. Когда мы впервые принимали душ вместе, я заметила на его теле старые еле-заметные синяки, но не придала значение. Если сейчас Каррас думает, что его рассказ поменяет в наших отношениях хоть что-то, то ошибается. Я по-прежнему на его стороне.

– Спасибо, что поделился. Теперь я понимаю, почему ты женился.

«А ты не хочешь поделиться своей историей, Катрина? Почему ты не рассказываешь Демиену о своих секретах? Ему будет интересно, как ты…», – я только отмахиваюсь от надоедливого праведного голоса и концентрируюсь на настоящем моменте. У меня нет прошлого, есть только сейчас.

Каррас. Только вот по итогу, не усложнил ли он себе жизнь, встав на мою сторону?

– Я думал тебя это отпугнет. – Мужчина в замешательстве смотрит на меня.

– Идеальных людей не существует. Все сталкиваются с трудностями и творят неодобрительные обществом вещи.

У всех свои секреты, Демиен Каррас.

Для тебя я – ангел. Однако ты совсем не умеешь разбираться в людях.

Тьма влечет нас…

– В тебе столько света. Есть что-то, о чем я не знаю? – Спрашивает Дем.

На секунду мое сердце прекращает биться. Перебарывая тревогу и страх, я поднимаю на Карраса глаза. Черные, как глубокая ночь, и пронзительные до такой степени, что заставляют меня признаться.

Ну уж нет! Свои тайны я буду хранить до победного!

– Что я могу скрывать от тебя? – Сквозь смех, спрашиваю.

Мужчина прищуривает глаза и убийственно холодно отвечает на мой вопрос:

– Это ты скажи мне.

Я теряюсь, тело бросает в дрожь. В мыслях уже лечу с обрыва, цепляясь за хлюпенькие ветви, вросшие в скалы. Секунда, и я упаду… А ты даже не посмотришь в мою сторону. Я буду тянуться к твоей руке, но ты не подашь ее, чтобы спасти. Демиен Каррас, ты осудишь меня.

Неужели он что-то знает? А может паранойя снова включила аварийный режим и пытается всего лишь сбить с толку?

– Я шучу, Хеймсон! Напугалась? – Дем начинает щекотать меня.

«Спи спокойно, дитя. Он ничего не знает…», – убаюкивающе приятно лепечет дьявол внутри меня, пуская по венам расслабление.