Демиен

Ее тело пылает в моих объятиях.

Катрина – сплошное откровение этим вечером. Мало того, что она открыта для новых знакомств, так еще и все, во что обличена – гребаные куски ткани, кричащие о том, чтобы ее поимел каждый. Однако я по-прежнему не допускаю, что смогу разделить девушку с кем-то. Едва подобное проскальзывает, тут же закипаю. Злость охватывает тело, я наготове разбить кому-нибудь черепушку.

Неуравновешенный собственник.

Мне плевать, кто и кем будет меня считать. Когда дело касается Хеймсон, хочу рвать и метать.

– Демиен, – шепчет Катрина мое имя, отчего еще сильнее разгоняет кровь.

Поступаю, как последний идиот. Я теряю ее, совершая главный прокол в жизни.

Хеймсон упрямая. Она заявляет, что не подпустит меня близко, пока я не разберусь с женой и проблемами. Я уважаю Катрину, и принципы девушки мне понятны. Если бы только мог пустить ее в голову, она бы удостоверилась, насколько важна мне. Девушка слишком категорична, потому что не знает, что испытываю я.

Секунду смотрю на Хеймсон. Сахарок, как и всегда, выдерживает мой напористый взгляд. Хм, чертовка! Впервые встречаю такую, как она. Порой, кажется, что у нее нет мозгов, раз она ввязывается в подобные игры и рассчитывает, что выйдет победительницей. Но стоит ей открыть рот, вопросы растворяются. Все, кого я встречал, млели передо мной. Каждая пыталась выдавить максимум, чтобы на нее, наконец, обратили внимание. Хеймсон же достаточно бросить вызов, и я окажусь у ее ног.

«Что, если ты упустишь ее, чувак? Хочешь прожить с Алисией до конца своих дней?», – как пластинка крутятся вопросы.

Затыкаю Катрину поцелуем. Не хочу, чтобы она наталкивала меня на эти размышления. У меня скоро мозг взорвется, если сахарок не прекратит циклиться на таком дерьме, как мнение общества.

Прижимаю Хеймсон к столу, укладывая на лопатки. В ответ на мои прикосновения она громко стонет и прогибается в спине. Ее грудь горит от поцелуев. Я переключаюсь на шею и ключицы. Не могу остановиться и выбрать единое место для отметин. Хочу, чтобы каждый миллиметр был с отметкой моя. Все должны видеть – Катрина Хеймсон занята.

Жажду, чтобы ее мысли принадлежали одному мне. Чтобы засыпая и просыпаясь, милая головка помнила о том, кто пробуждает чувства, подобные стихийному бедствию. Чтобы, принимая душ и лаская себя темными ночами, когда рядом не окажется меня, Катрина погружала в себя пальцы и думала обо мне – Демиене Каррасе.

– Точно не подпустишь? Сможешь удержаться? – задаю дурацкий вопрос. Если Хеймсон того захочет, она не подпустит.

Катрина незамедлительно отвечает на быстрые поцелуи. Вкус ее губ тает на моих. Снова становится мало. Я усмехаюсь, когда понимаю, что воздух в легких девушки заканчивается намного быстрее, чем в моих. Придется привыкать, детка.

Даю себе обещание, что заполучу Хеймсон любыми способами. Клянусь, что разрушу свое прошлое ради нее. Докажу, как нуждаюсь в ней.

Когда сахарок начинает чуть ли не срывать пуговицы с моей рубашки, понимаю – она проиграл. Катрина ловит последние мгновения вместе.

Я и сам знаю, что Хеймсон уже все решила. Уж что-что, а сила воли у нее огромная. И, если она захочет, то пойдет до конца. Сердце девушки плавится, когда между нами начинается ураган. Но несмотря на то, что она поддается искушению, уверен, рано или поздно она даст финальный отпор.

– Дем. – Позади слышу знакомый голос.

Шумно выдыхаю и разворачиваюсь к железной двери, загораживая телом Катрину. Друг пришел не один, позади него женская фигура. В ней я узнаю Ириду.

– Там торт вынесли. Тебя ищет Алисия. Ждем.

Как только они уходят, Хеймсон в суматошной спешке произносит:

– Мне пора. Ты можешь вывести меня через черный ход?

Неспеша застегиваю рубашку, оттягивая момент прощания. Завтра у нас с Алис самолет. Чертово свадебное путешествие один хрен состоится, а значит я покидаю Нью-Йорк минимум на две недели. Полмесяца без Хеймсон. Кто знает, что может произойти за это время?

– Каррас, поторапливайся.

– Меня не будет в городе две недели. – Считаю нужным сказать ей об этом.

Катрина стоит возле меня.

– Мне плевать. Хоть полгода. – Беспечно говорит девушка. – Я больше не буду с тобой встречаться. И не позволю случиться ничему, что хоть как-то будет касаться нас двоих. Я ставлю точку. С днем свадьбы тебя, Демиен!

С какой бы уверенностью она не произносила фразочки, знаю, как все внутри нее объято пламенем. Не осуждаю, не смеюсь. Воспринимаю слова Хеймсон, как данность и мотивацию быстрее решить проблемы и вернуть ее. Дай мне время, сахарок!

Мы не прощаемся, не говорим друг другу ни слова, пока идем по протяженным коридорам. Прошу своего водителя отвезти Катрину домой и даю пачку крупного нала за молчание. Не стоит трепаться отцу о том, что его сынок провожает дочку Эйдена.

Перед тем, как сесть в машину Хеймсон со зла бросает следующее:

– Не успеешь вернуться, как я найду себе нового ухажера. Две недели – это огромный срок, Каррас.

От ярости сжимаю пальцы в кулаки и непроизвольно стискиваю челюсти. Девушка садится на заднее сидение. Катрина же не могла сказать это всерьез? Да, внутри нее кипит злоба и обида из-за той боли, которую я причинял. Клянусь, если увижу чей-то крутящийся член около сахарка, то нахрен и без сожаления избавлюсь от придурка. Никто не смеет забирать красивую у меня!

Хеймсон не моя собственность, хотя я часто заявляю на девчонку права. Блять, просто не могу вынести, что рядом с ней появится кто-то, помимо меня.

А, если Катрина уже будет с кем-то, когда я вернусь в Нью-Йорк?

«Нет, нет, нет, Каррас! Мать твою, еще раз нет!», – уговариваю себя даже не думать о том, что на моем месте окажется другой. Хеймсон просто хочет насолить, поэтому говорит подобное. Ничего серьезного, ее охватил гнев, поэтому она так резка.

«А она девчонка на расхват. Ты облажаешься. Уже облажался», – зловеще продолжает голос, ехидно выплевывая ужасающие слова.

Перед тем, как автомобиль трогается, я даю указание водителю о том, чтобы сообщил, как довезет Хеймсон домой. Меня нервирует все, что высказала девушка. Я не смогу ее контролировать и приехать по первому же звонку. Не смогу быть рядом, и это раздражает еще больше. Теперь я даже расслабиться толком не смогу в проклятом путешествии.

Из бардачка я забираю пачку сигарет и жигу. Понятия не имею, сколько они там пролежали. «Курение не убивает, убиваешь себя ты сам. Своими же принятыми решениями», – прихожу я к выводу, делая первый затяг.

Ненавижу себя. Сижу на ступеньках и обдумываю план дальнейшей жизни. На ум ничего не приходит. В отчаянии поднимаю голову и выдыхаю новую порцию растворяющегося во рту дыма.

– Дем.

Оборачиваясь, я замечаю Асма. У друга косо застегнута рубашка, а на лице размазана помада. Прервали нас с Катриной, потому что сами искали место для уединения. Все понятно, любовнички…

– Асм, сотри помаду с лица и застегни нормально рубаху. – Произношу я, опираясь локтями на колени. Скуриваю первую сигарету до фильтра, достаю вторую. Она последняя.

– Что между вами, дьявол дери, происходит? Ты и Катрина… Я думал все закончилось еще три года назад.

Не ему читать нотации. После того, как он обошелся с Иридой несколько лет назад, уж точно не Асмодею рассказывать мне что-то за жизнь. Однако поступок Сатклиффа достоин гордости: друг все же отыскал мозг, чтобы исправить то дерьмо, которое натворил, и наладил отношения с Ирид. Она святая, раз простила такого придурка, как мой дружок.

Но Катрина – не Ирида… Хеймсон более принципиальная, не такая податливая и уступчивая. Она выебет мозг и истреплет душу, прежде чем подпустит к себе. Справедливо, меня устраивает такая цена, если сахарок будет со мной.

– Закончилось? Никогда ничего и не кончалось. Тогда умер Алекс, и ни о каких бабах… – Торможу, потому что Хеймсон – не баба. Исправляюсь. – Ни о каких девушках я и думать не мог. Голова другим была захламлена.

– Не мне судить и раздавать советы. – Асм берет зажигалку и подносит к губам, поджигая свою сигарету. – Хрен знает, как выпутался из своей истории. Просто хотел сказать, что ты всегда можешь поговорить со мной. Рекомендаций не жди, но хотя бы выскажешь. Вроде, от этого легче.

Несмотря на взрывной характер Сатклиффа и его порой безрассудные поступки, он всегда оставался лучшим другом. Снаружи Асм суровый дядька, его и нужно опасаться. Это тот человек, который порвет за своих и пойдет до конца. Асм убьет за того, кто ему дорог. Пусть покоится с миром Рафаэль, однажды обидевший Ириду.

– Ты ее любишь? – задает мне вопрос друг.

– Кого из?

– Не выебывайся. – Прилетает шлепок по плечу. – Ты знаешь, кого можешь любить. Кого-кого, но не Алис же. Мне кажется, все вокруг замечают, как ты холоден со своей женой. – Асм усмехается. – Женой, сука.

Люблю ли я Катрину? Какой-то сложный вопрос, даже самому себе тяжело признаться. Однозначно могу сказать: я что-то испытываю к Хеймсон. Мне хочется оберегать девушку и не подпускать никого к ней. Я не позволю себе нигде ее оставить или бросить. Однажды мы уже поссорились, и у меня в мыслях не проскользнуло кинуть ее, хуй пойми где, одну.

Что бы я не говорил, как не реагировал… Я всегда буду до конца за Катрину. Если это можно назвать любовью, то да. Да, я люблю эту девушку.

Асму же я отвечаю, что не знаю.

– Как ты понял, что любишь Ириду? Ничего не подумай, я не собираюсь размазывать сопли, говоря о романтике, любви и прочей хуйне.

– Во-первых, прекрати называть это хуйней. – Затыкает меня друг, сурово посматривая в мою сторону.

Асм тушит сигарету о бетонные ступеньки и продолжает:

– Во-вторых, это ни с чем не перепутаешь. Дем, к этому нет руководства, как бывает кладут к полке, которую предстоит собрать. Любовь – это про твои чувства к человеку. Они либо есть, либо их нет. Пограничного состояния не дано.

У меня больше не возникают вопросы. Кажется, все становится на места.

– Вы оба чокнутые. Прости, чувак, но даже мне видно искру между вами. Конфетка провоцирует тебя и влезает в неприятности, ты же весь вечер пялишься на нее. Ищешь Катрину в толпе, хотя под боком находится Алисия. Прости, но ты даже в руках держать себя не можешь, когда перед тобой она. На втором этаже вы чуть не потрахались.

Мы ни разу не трахались. Может в этом проблема? Может мне просто стоит пару раз поиметь Хеймсон, и я остыну? Какова вероятность, что на этом моя одержимость девчонкой угаснет?

– А, что, если дело только в сексе? В том, что я просто хочу оказаться в ней и на этом жирная точка?

– Стоп. Так вы не… – От моего неожиданного признания Асмодей приподнимается и спускается по ступеням, нервно посмеиваясь. Не понимаю его реакции.

Потом друг начинает рассказывать историю, о которой много времени молчал.

– У нас с Ирид ничего не было три года. Ну ничего нормального не было. Блять, все сложно. Там длинный рассказ, и я не хочу вдаваться в подробности. Первый раз у нас был в клубе. Я был лишь частью ее воображения тогда. Призраком. Но после того раза я еще больше хотел быть с ней. И нихрена не остыл за все годы, ни на градус.

– Да уж… – Выдыхаю я, не зная, как правильно поступить.

– Ты готов ждать полгода?

Асм намекает на секс с Хеймсон. Я склоняю голову в сторону и почесываю затылок. Полгода… Звучит, как приговор, учитывая, как часто я привык трахаться.

– Ждать только ее и никого больше? – задаю вопрос.

– Да. И никого другого, кроме нее.

Думаю, что смог бы. Она мне нравится сильнее, чем можно подумать. Возможно, что смогу продержаться и дольше, только бы быть с ней.

– Готов.

– Поздравляю, Дем, – громко свистит Асм и весело улюлюкает, – ты не просто хочешь поиметь ее киску. Ты влюбился, чувак. Никто не будет ждать обычный секс с какой-то девчонкой столько времени.

Я мотаю головой, до сих не осознавая, как вляпался в это. Неужели все настолько серьезно? Походу да… Иначе стал бы я каждый раз перед сном прокручивать образ Хеймсон? Стал бы шарахаться от Алис и держать некий обет перед самим собой, что не стану касаться никого, кроме Катрины? Стал бы всерьез задумываться о том, чтобы разорвать договор с отцом и бросить Хьюз накануне свадьбы?

– Нам пора возвращаться. – Произношу я, избегая откровенных разговоров с другом.

Чем чаще думаю о том, как вырваться из болота, в которое себя загнал, тем чаще опускаются руки. А обмусоливание этой темы сейчас точно ни к чему не приведет. Минуя поворот за поворотом, мы возвращаемся в зал. Смотрю на людей и еще больше не понимаю, как оказался здесь. Чувствую себя не на своем месте. Все, чего мне сейчас хочется – лечь на грудь Хеймсон, нежно обхватить талию и уснуть. В ней мое успокоение.

– Я тебя ждала, милый. – Алисия в очередной раз целует меня на глазах у всех. Понимаю, что мы на свадьбе, и поцелуи здесь обыденная вещь. Но меня мутит от воздуха, который витает в помещении.

– Может перенесем свадебное путешествие? – шепчу на ухо жене, изображая из себя самого влюбленного мужчину на свете.

Девушка отстраняется, в ее глазах непонимание.

– Нет. Все уже запланировано, твой отец оплатил поездку. Что с тобой происходит? В последнее время ты сам не свой. Мы почти не проводим время вместе. Так устаешь, да?

Ага, конечно. Отчего уставать, если папа выделил мне три недели отдыха от рабочих дел в компании? По его мнению, Алисии я нужнее. Но с ней я даже и суток не провел за семь дней.

– Сократим сроки путешествия? – не отступаю, желая как можно скорее вернуться в Нью-Йорк.

Хьюз, как дурочка, хлопает глазками и искривляет губы.

– Нет! Будем отрываться по полной, только ты и я. Мы же так мечтали не вылезать из кровати, помнишь?

– Ты.

– Что я? – переспрашивает женушка.

– Ты мечтала не вылазить из постели. Я подобного желания не изъявлял.

Хочу ли я поссориться на нашей свадьбе? Хочу, если это поможет мне остаться в городе и никуда не ехать. Но Алис, будто бы назло не поддается на провокации и сглаживает углы. Девушка мурлычет возле меня и обнимает. Чувство отвращение – вот что вызывает жест. Я убираю ее руки с моего тела еще до того, как в кармане брюк начинает вибрировать телефон. Наверное, водитель.

Отхожу в сторону и отвечаю на звонок.

– Я доехала. – Слышится в трубке. Хеймсон.

– Почему ты сама звонишь? Все в порядке? – озвучиваю первые посетившие голову вопросы, когда слышу голос девушки.

– Давай без допроса.

Без допроса, значит? А может кто-то хочет вновь услышать меня, не желая признаваться в этом?

– Я рад, что все в порядке.

Не успеваю произнести фразу, как Алисия появляется за мой спиной и весело хохочет. Идиотский смех! Не знаю, как вынесу поездку, потому что в Хьюз меня бесит абсолютно все. Если раньше я как-то игнорировал это, то после встречи с Катриной, терпеть Алисию стало невыносимо.

– За кого ты там рад? И у кого все в порядке? – встревает жена, обнимая за торс.

– Демиен, удачного взлета и мягкой посадки! – Желает Хеймсон на другом конце провода.

– Спасибо.

Катрина сбрасывает звонок. Я еще несколько секунд держу телефон возле уха и не могу пошевелиться. В голове всплывает обрывок нашего разговора…

– Каррас, неужели будешь нарушать традиции? А как же горячий секс со своей женой в первую брачную ночь? Неужели просто ляжете спать?

– Да, буду нарушать.

Нужен план. Это не день, а сплошное блядское потрясение! Не хватает еще закончить его женой. Надо напоить Хьюз до такой степени, чтобы сил оставалось только плюхнуться в кровать, не раздеваясь. Надеюсь, завтрашний вылет мы тоже проспим.

– Пошли, – тяну Алис за руку, она поспешно следует за мной.

Самое время забыться среди суматохи. Бармен наливает нам один бокал за другим. Я пью мелкими глотками и запиваю это дело водой. Если пропорции будут равными, то останусь трезвым. По крайней мере, не нажрусь, как свинья.

Алисию не жалею и сполна подливаю ей в бокал шампанское. Напиток девушки не такой крепкий, как мой. Спустя время понимаю, что-то нечисто. Я быстро пьянею, а Хьюз как была трезвой, так и остается.

Вспышка. Плохо соображаю. На утро остаются лишь клочки воспоминаний.