Я не замечаю дороги. Точнее, она пролетает как-то слишком быстро, хотя нам приходится даже на самолете лететь, чтобы добраться до территории Falco Nero в сжатые сроки.

Все это время я пытаюсь уложить в голове новую реальность, в которой больше нет отца. В которой есть Оскар и его брат Чезаре. Тот самый, со шрамом на лице.

Когда жизнь отца оборвалась, моя в каком-то смысле тоже.

Это понимание навалилось практически сразу – та картинка, которая сопровождала каждый мой день, развалилась. И это не исправить.

Выходя из церкви, я лишь спросила Оскара про мою мать и тетю.

– Они в безопасном месте.

– А мой брат?

В моей голове все же теплилась надежда, а Романо крепко сжал мою ладонь и кивнул.

– Все трое будут в надежном месте.

Этого оказалось достаточно. Большего я не могла просить. Вроде бы все самое страшное оказалось позади, но я ощущала себя жутко потерянной и не знала, как дальше жить. Не сопротивлялась, когда меня привезли в аэропорт и посадили в самолет.

Согласилась, когда после нужно было пересесть в машину.

Я знала, что стану развлечением для Оскара на какое-то время. Может быть, стоило уточнить, что же имел в виду тот друг, когда говорил про головные боли, но было плевать. Какая разница, если Романо все равно сделает по-своему?

Самое главное, что моя семья была в безопасности. Остальное не так страшно. Оскар не был садистом и психом, как Лазарро. Вряд ли он будет бить меня, как отец. А что мое сердце разбито – так кому какое дело до этого?

В любом случае я была благодарна мужчине за то, что он сделал. Наверное, будь я эмоционально более устойчива, задумалась бы над тем, что он совершил – ворвался на свадьбу и фактически объявил войну Лучано. Но я не могу и не хочу брать на себя еще и эту ношу.

Эгоистично? Может быть. Я устала от чувства долга перед семьей. Просто устала.

– Проходи, – говорит Оскар, открывая передо мной дверь одной из комнат.

Признаться, я даже не особенно разглядывала дом, в который мы приехали. Дом и дом. Какая разница, где жить?

Прохожу и, окинув взглядом комнату, понимаю, что, судя по обстановке, хозяин всего этого явно не бедный человек. Из аэропорта мы с Оскаром уехали одни, точнее, с охраной. Но Чезаре с нами не было.

Всю дорогу меня никто не трогал, хотя я постоянно чувствовала пристальное внимание младшего Романо.

Каждый раз, когда удушливая паника давила на горло, я вспоминала отца, лежащего в луже своей крови, и меня отпускало. Жутко ли это? Конечно. Но пока помогало лишь такое.

– Хорошо, – говорю, чтобы как-то закрыть разговор и остаться одной. Подхожу к окну – из него открывается чудесный вид на огромный сад. Сейчас снег почти сошел, стала пробиваться зеленая трава. Буквально торжество жизни.

Оскар бесшумно подходит, оказываясь непозволительно близко ко мне. Вздрагиваю от его прикосновения к плечам.

– Позволь, я помогу с платьем.

Слышу в его голосе тщательно сдерживаемое нетерпение.

– Зачем? Хочешь получить брачную ночь с чужой невестой?

Даже мне ясно слышно, насколько мой голос бесцветный и тусклый. Вероятно, Романо считывает это еще лучше, раз его пальцы резко сжимаются на моих плечах. Он разворачивает меня к себе лицом и жадно смотрит.

– Ты – моя невеста, Джулия. Разве ты это еще не поняла?

Мне нечего ему ответить. Не хочу ковырять рану в груди. Мне и так сейчас больно.

– Или это платье тебе дорого? – с неожиданным раздражением цедит он.

– Нет, – просто отвечаю. Вздохнув, разворачиваюсь к нему спиной – крючки расположены позади, и мне самой действительно не справиться.

О том, что это идиотское решение, я понимаю, когда дело уже сделано – Оскар не церемонится, он просто разрезает дорогущую ткань ножом. А та оседает на пол бесформенным облаком.

Слышу сдержанное ругательство, и не одно. Но, наверное, так даже хорошо – пусть видит, что его игрушку сломали.

– Кто? – задушенно сипит Романо. – Кто это сделал?!

Отстраненное понимаю, что он злится не на меня, но это провоцирует во мне липкий страх, который стекает по спине, парализуя и мешая дышать.

Оскар мягко прижимает меня к себе. До конца не зажившую кожу царапают пуговицы его рубашки. Но то, сколько трепета и нежности в этом жесте, с лихвой компенсирует все неудобства.

У меня получается расслабиться не сразу. Оскар все-таки не садист, и он не будет бить и издеваться надо мной. А то, что я полюбила его, тогда как я для него лишь удобное средство решить свои проблемы, не его вина.

С этим можно жить. И я, пожалуй, даже научусь.

– Что будет с моей семьей? – тихо спрашиваю, чтобы не поддаться соблазну снова поверить.

– Им сделают новые документы и вывезут из страны.

– Навсегда? – сама не ожидала, что мой голос начнет дрожать.

Я не была близка с мамой, она не защитила меня, да. С тетей тоже мы не стали подругами, но все же я была им обеим благодарна. Валерио… Его я искренне люблю и буду сильно скучать.

– Это единственный вариант, пташка, – вздыхает Оскар, оставляя легкий поцелуй у меня на виске. – Про них должны все забыть. Вы не сможете общаться. По крайней мере, какое-то время точно.

Киваю, соглашаясь с его доводами. Важны ли мои чувства, когда ценой может стать жизнь близких? Конечно, нет. Главное, чтобы они были живы и в безопасности.

– Спасибо.

– Ты не ответила на вопрос, – напоминает Оскар.

– Какая…

– Джулия!

От его резкого голоса я вздрагиваю, мгновенно сжимаясь. Жестокие картинки тут же возникают перед глазами.

– Черт, извини, пташка. Просто…

Отчетливо различаю в его голосе беспомощность и отчаяние.

– Я подвел тебя. Опоздал. Если бы я знал, то…

– Отец. Это сделал он.

Чувствую, как напрягается Романо. Затем он мягко, едва ощутимо проводит пальцами по моим обнаженным плечам. На мне лишь тончайшее кружево белья, и я не удивлюсь, если он захочет меня трахнуть. Его возбуждение прекрасно ощущается. Но Оскар не делает ни единой попытки. Наоборот, отстраняется и бормочет:

– Принесу тебе одежду.

Он уходит, а я обхватываю себя за плечи. Перешагиваю через испорченное платье. Мне его не жалко совершенно – в отличие от мамы, я не была от него в восторге. На одной из стен висит зеркало во весь рост. Подойдя к нему поближе, я оборачиваюсь и заглядываю через плечо, чтобы посмотреть, насколько все плохо. Горько усмехаюсь. Что ж, вероятно, та брюнетка, с которой Оскар был на благотворительном вечере, привлекает его больше. А значит, очень скоро я стану ему не нужна.

Эта мысль ранит меня, хотя должна радовать – ведь я получу долгожданную свободу. И вроде понимаю, что нет у Оскара ко мне любви, а все равно расстраиваюсь, что все вот так.

Когда он возвращается, я уже успеваю отойти от зеркала, чтобы не выглядеть еще более жалкой.

А вот на лице Романо я замечаю то ли смущение, то ли растерянность.

– Слушай, я как-то не подготовился, так что… Вот.

Он кладет на постель несколько своих рубашек и футболок. А еще шорты. Тоже мужские. И судя по размеру одежды, я во всем этом утону.

Оскар смотрит исключительно мне в глаза, даже не делая попыток спуститься взглядом ниже, хотя бы на мою грудь. А ведь белье мама мне подобрала для первой ночи слишком провокационное. Мне было в тот момент все равно. Но объективно я в нем словно голая. А он смотрит мне только в лицо.

– Спасибо, – вздыхаю и, подойдя ближе, беру первую же футболку, чтобы надеть.

– И пока я здесь, хочу тебя кое с кем познакомить.

Что-то в этой фразе царапает меня. В груди ворочается нехорошее предчувствие, а может, даже страх.

– Конечно, – соглашаюсь. Какой смысл спорить? Я здесь на птичьих правах, и нет у меня возможности отказаться. К тому же если бы не Оскар, сегодня быть мне под извращенцем Лазарро.

Он ободряюще улыбается мне и первым выходит из комнаты. Я следую за ним, спускаюсь на первый этаж.

Когда мы пришли в дом я точно помню, что никого не было. Но едва мы доходим до гостиной, как я вижу молодую девушку, стоящую у окна.