Наверное, даже на казнь собираются с лучшим настроением, чем я на свою свадьбу.

После того, как со мной поступил отец, что-то во мне сломалось окончательно. Для меня перестало играть роль все – день или ночь за окном, что есть, что пить.

Как будто часть меня просто уснула. Лея несколько раз пыталась со мной поговорить, но я молчала.

Да и что мне сказать? Что после того, как мой отец практически убил меня, я не знаю, как жить дальше?

Отчаяние и безысходность заменило абсолютное равнодушие. Даже мама стала относиться ко мне добрее, после того как отец избил меня.

Впрочем, может быть, лишь потому что ко дню свадьбы я должна была поправиться.

Я не считала дни – просто жила с пониманием, что в любом случае меня ждет смерть.

Тетя несколько раз заводила речь о том, как обмануть Лазарро в брачную ночь, но я игнорировала ее. Как работает метод, я поняла и в первый раз. Просто не было никаких моральных сил обсуждать это в подробностях.

Каждое заботливое слово казалось мне фальшивым. Единственный, кто и правда сочувствовал и переживал за меня – Валерио. Он был слишком мал, чтобы понимать, почему я днями лежала на постели, практически не вставая, приходил ко мне поиграть и поболтать. Когда мама заметила, что брат – единственный, на кого я реагирую, она стала приводить его чаще.

В день церемонии мое утро начинается раньше обычного. Мама нарочито бодро заходит в мою спальню, дергает шторы в сторону, впуская солнце.

– Дочка, ты только посмотри! На улице уже настоящая весна! Сегодня так тепло, точно погода для праздника!

Я совершенно не разделяю ее эмоций, но маме это и не требуется. Она готова говорить и сама с собой. Мои ответы не нужны даже номинально.

– Давай вставай скорее и умывайся. Впереди много дел! Сегодня самый важный праздник в твоей жизни!

Я давно не пытаюсь с ней спорить и что-то доказать. Если она готова лично отвести меня на плаху, о чем вообще говорить?

Сразу после завтрака приезжает стилист, который помогает сделать прическу, а заодно и макияж. Все довольно строго и не вычурно – потому что Лазарро нравятся скромные девушки.

Эти два часа подготовки проходят медленно. Мне все еще некомфортно сидеть. Нет острой боли, и внешне все выглядит не так жутко, как поначалу, но факт остается фактом – вероятно, Лазарро сегодня ждет большое разочарование.

Если, конечно, он не захочет исполнить супружеский долг в темноте.

Почему-то этот факт меня забавляет, хотя я и подозреваю, что это станет лишь еще одним поводом, чтобы меня наказать.

Я не питаю иллюзий – из Энрике не выйдет порядочного мужа, которому я смогу довериться. Меня отдают в лапы чудовища. Единственное, что хоть немного скрашивает ситуацию – Валерио не пострадает.

Что касается родителей, то, кажется, мои чувства умерли в тот день, когда отец избил меня до полусмерти, а мама, пусть и пыталась ему возразить, все-таки не сделала ничего, чтобы его остановить.

Она смотрела, как тот лупил меня.

Вероятно, тоже боялась его. Может, осуждать ее за трусость – слишком жестоко. Да я и не осуждаю, просто больше не чувствую к ней той привязанности, что с рождения есть у детей.

– Какая ты красавица! – умиляется мама. На ее глазах даже слезы выступают. Но меня это не трогает – бросаю мимолетный взгляд в зеркало и морщусь. Белый цвет станет для меня символом траура и разрушенной жизни.

Отец ждет нас внизу. С того дня, как он избил меня, мы не виделись. Стоит его заметить, как меня словно парализует. Перед глазами вспыхивают тот вечер и его грязные слова.

Если бы я только знала, к чему приведет встреча с Оскаром…

За эти дни я нечасто вспоминала о нем. Просто запрещала себе даже думать в этом направлении. Ни к чему. Не надо. Слишком больно.

Если бы только был хоть малейший шанс, что я для него значила что-то большее, чем просто возможность избавить от болей…

– Фабио, мы скоро выйдем, – торопливо говорит мама, выступая вперед. Отец сверлит меня тяжелым взглядом, но в итоге кивает и выходит из дома.

Только тогда я выдыхаю. Замечаю, как мама настороженно смотрит на меня и тихо шепчет:

– Джулия, не вздумай ничего учудить, видишь же, что по краю ходишь.

Будь у меня чуть больше сил, я бы рассмеялась ей в лицо. Дальше только если отец влепит мне пулю в лоб. Не знаю, что может быть еще хуже.

Всю дорогу я стараюсь не думать о том, что он находится в одной машине со мной.

Лазарро пугает меня своими намеками и словами, но пока он не причинил мне столько боли, сколько родной человек.

Возле церкви уже полно машин. Я не помню, сколько точно приглашено гостей, но очевидно, что много.

Я не жду, что мне кто-то поможет – выхожу на улицу сама. Вероятно, это не очень-то по плану – вижу Лазарро, который недовольно смотрит в нашу сторону и неторопливо идет к нам.

Погода, и правда, хорошая – солнце припекает, а ветра практически нет. Так что легкий белый полушубок, на котором, конечно же, настояла мама, в общем-то, можно было и не покупать.

– Джулия, – сухо произносит Энрике, подставляя мне локоть.

– Хороший денек, да? – слышится голос отца. У меня от него мурашки по спине и невольный порыв прикрыть голову. С трудом подавляю это позорное желание и опускаю взгляд в пол.

– Что-то ты снова бледная, – замечает Лазарро, напрочь игнорируя моего отца.

Я молчу, но мама, которая успевает выбраться из машины, тут же встревает, чтобы сгладить неловкий момент:

– Джулия плохо спала – очень волнуется. Все-таки свадьба бывает раз в жизни.

Энрике хмыкает, и я не понимаю – раздражен он, или ему плевать.

– Марко уже приехал? – интересуется отец.

– Он задерживается, – отстраненно отвечает мой будущий муж. – Сказал не ждать – появились срочные дела.

Когда мы заходим в церковь, петля на шее начинает затягиваться медленно, но верно.

Гостей столько, что глаза разбегаются, но все их взгляды как будто душат. Каждый из присутствующих только и ждет, что я оступлюсь.

Опускаю глаза, чтобы не видеть всех, кто станет свидетелем моего конца. Вряд ли после того, как я стану женой Лазарро, моя жизнь продолжится. Что-то подсказывает, что я у той черты, за которой меня ждет только темнота.

Во всех смыслах.

Энрике дергает меня за руку, приводя в себя. Оказывается, мы уже у алтаря, и седовласый священник начинает свою речь.

Я с трудом дышу, затылком ощущая, что где-то там сидит мой отец. Человек, который не просто продал меня ради своей безопасности и благополучия, но и с легкостью избил.

Зверь.

Как и тот, что стоит рядом.

Я практически упускаю момент, когда должна ответить “да”. И лишь суровый холодный взгляд Лазарро вырывает меня из мрачных темных мыслей.

– Если кто-то против этого брака, пусть скажет сейчас или замолчит навеки, – пафосно произносит священник и, подняв руки, уже собирается продолжить, как вдруг дверь с грохотом распахивается, а затем раздается громкое:

– Я против!