Хотя не у всех есть дети, родительство дает еще одну возможность обратить внимание на нарративы. Родители – режиссеры в мюзикле детской жизни. Особенно, пока дети маленькие, мамы и папы пишут сценарии того, что они слышат дома, режиссируют их рост, создают саундтрек их взаимодействий с миром (или, по крайней мере, пытаются). Начнем с обсуждения того, о чем принято и не принято говорить с детьми.

В главе 7 мы разоблачали подход «слепоты» и «приглушения» различий (например цветовую слепоту). Таким подходам многие осознанно или неосознанно учат и детей. Например, исследователи выяснили, что почти никто из белых матерей не обсуждает с детьми (4–5 лет) вопросы расы, даже читая книги, которые прямо или косвенно их касаются. Благодаря попутным ветрам в этом нет необходимости. В то же время в цветных семьях родители говорят с детьми на эти темы, начиная с раннего возраста и довольно часто, потому что им нужно приготовиться к выживанию в условиях встречного ветра.

Молчание особенно разрушительно, если вспомнить, как дети создают нарративы с самого маленького возраста. Например, когда психологи просили детей (5–10 лет) объяснить, почему первые сорок три президента США были белыми (исследование проводили в 2006 году), 26 % ответили, что всем остальным было запрещено законом становиться президентами. Объяснения не было, так что они создали его сами. Другое исследование установило, что уже в возрасте 5–6 лет дети начинают проявлять те же скрытые предубеждения, что их матери. Молчание говорит громко.

Контролирование беседы не ограничивается тем, о чем мы говорим. Исследования показывают, что мы можем направить формирование картины мира у детей, создавая положительное представление о людях из других групп, позволяя им дружить с ними и показывая им межгрупповые дружеские связи. Мы можем повлиять на то, какие книги читают наши дети, какие сериалы и шоу смотрят, в какие игры играют. Ваши белые дети читают книги, где главный герой небелый? Сыновья смотрят сериалы и фильмы, где в главных ролях девочки?

Рассмотрим результаты исследования Института Джины Дэвис на тему пола в массовом пространстве, которое сосредоточено на изображении женщин и девочек в СМИ, с целевой аудиторией – дети 11 лет и младше. Конкретно это исследование сосредоточилось на семейных фильмах (с рейтингами G, PG и PG-13)[48]. Ученые, во главе со Стейси Смит (которая проводила и работу по исследованию «невидимости» из первой главы), рассматривали персонажей с репликами в 122 фильмах, вышедших в 2006–2009 годах. Из 5554 персонажей 29 % были женскими, а 71 % – мужскими. Более того, 24 % женских персонажей были одеты в сексуальную, обтягивающую или соблазнительную одежду. А это детские фильмы, включая анимационные. Кроме того, результаты практически не изменились по сравнению с исследованием семейных фильмов, проведенным 20 лет назад и сходны с результатами для фильмов, ориентированных на взрослую аудиторию.

Также они установили, что 7 % режиссеров, 13 % сценаристов и 20 % продюсеров этих фильмов – женщины, что даже меньше, чем в исследовании взрослых фильмов, упомянутом в главе 1. Исследование также показало, что, если у фильма была одна и более женщин сценаристов, число женских персонажей с репликами увеличивалось на 10 %. Происходящее вне кадра и в кадре связано.

Фильмы, созданные специально для детей, буквально кормят их стереотипами и предубеждениями. Мы можем направить детей к более сбалансированному потреблению фильмов. Другие варианты того, что можно посмотреть, существуют, но, вероятно, понадобится поискать чуть дольше. Мы можем указывать на дисбаланс, просить детей запоминать закономерности, привлекать внимание к определенным героям (честное предупреждение: мои дети иногда просят просто посмотреть мультик без маминых комментариев, так что не стоит заходить слишком далеко).

Фильмы, созданные специально для детей, буквально кормят их стереотипами и преду беждениями. Мы можем направить детей к более сбалансированному потреблению фильмов.

Переходя от сторонника к творцу, мы создаем и формат мышления для детей. Я уже сбилась со счета, сколько раз мои неявные предубеждения проявлялись совершенно внезапно в том, что я говорю дочерям. И когда они ловят меня на этом, я готова провалиться сквозь землю. Они спрашивают: «Мам, почему ты подумала, что босс мужчина, а не женщина?» – инстинктивно мне хочется скрыть ошибку, но мышление роста останавливает меня, напоминая, что нужно стремиться вверх, что мои дети смотрят, как я справляюсь с собственными ошибками. Так что я пытаюсь сопротивляться желанию скрыть ошибку. Я смеюсь над ней, активирую мышление роста и позволяю детям меня учить.