Консультант Макс Красиловски проходил тренировочный курс на работе. Его определили в группу из пяти человек для работы над симуляцией бизнес-кейса. В команде Макса (белого американца) были две белых американки, мужчина из Индии, живущий в Штатах и мужчина из Мексики, который живет и работает в Мексике. По замыслу все пять членов команды работали в одной и той же американской компании, и никому из них не приходилось работать напрямую вместе с другими участниками группы. С точки зрения «ворот» их команда была относительно многообразной, с разным опытом и прошлым.

Начав работать вместе, участники обсудили роли и ответственность. Беседа была оживленной и продвигалась быстро. Команда собралась разнообразная и интересная. Нужно было многое сделать, и Максу казалось, что они отлично начали.

Однако одна из участниц заметила кое-что еще. В беседе была закономерность. Участник из Мексики говорил очень мало, хотя его профессиональный опыт напрямую относился к обсуждаемой теме. Она задалась вопросом, видит ли он для себя место в разговоре. «Она втянула его в разговор, задавая вопросы, например: “Луис[44], вы в этой отрасли уже более Х лет. Как вы оцениваете смену тенденций? Что, по-вашему, работает, а что нет?” – вспоминает Макс.

Луис мгновенно втянулся в общую дискуссию, перейдя от молчания к активному участию, подтверждая, что теория той участницы, что встреча не совсем инклюзивна была правильной. Макс понял, что слишком быстро предположил, что распределение четких формальных ролей и обязанностей приведет к высокой производительности. Однако исследования показывают, что команды, члены которых вносят более равномерный вклад в обсуждение, работают успешнее. Их многообразная команда теперь двигалась в направлении инклюзивности.

Макс также заметил, что более инклюзивные собрания – выигрыш для всех. «Все дело в объединении разных стилей работы и способов мысли, в уникальности каждого», – говорит он. Каждый участник становится более заметным, когда мы «знаем, как они мыслят и учитываем это, обращаясь к ним», что позволяет использовать преимущества производительности от каждого вида многообразия. В итоге более инклюзивные встречи полезны для конечных показателей.

Наблюдательная коллега Макса, заметив, что происходит, использовала преимущества. Я призываю всех быть наблюдательными, особенно на встречах, сосредотачиваясь, например, на вопросах Тони и многом другом. Вы можете обнаружить то, что уже выяснили и ученые (большинство существующих исследований по этой теме сосредоточены на гендерных различиях). Женщин перебивают чаще, чем мужчин (как мужчины, так и другие женщины). Это несоответствие, как правило, возникает в неструктурных действиях, а не в ситуациях, когда каждому поручены конкретные задачи. Разница в уровне власти (для мужчин) имеет значение в беседе. На собрании мужчины в позиции силы склонны говорить больше, тогда как женщины, даже наделенные властью, не проявляют такого поведения. Мужчины также чаще получают признание за вклад в общее дело, чем женщины. Легко представить, что дальнейшие исследования выявят схожие паттерны поведения в приложении к другим различиям, например расе.

Обращайте внимание и на то, как встречают проявления гнева или разочарования. Все ли могут в одинаковой степени проявить эмоции, не подвергаясь осуждению? Страсть и убежденность воспринимаются от всех одинаково? Посмотрите, кто как сидит. Кто сел так, чтобы его или ее могли видеть все? Что повышает или понижает уровень психологической защищенности на собрании? И снова вы, как предполагают исследователи, наткнетесь на закономерности.

Понаблюдайте так за несколькими собраниями и сравните результат. Что можно считать похожим у всех, что отличается? Попросите кого-нибудь проделать то же самое и сравните паттерны, которые заметите. Часто мы не обращаем внимания на то, чьи голоса не звучат, чьего высказывания не хватает. Спорам о многообразии обычно не хватает голоса тех, за кого они выступают. Если не услышать их, мы потеряем все преимущества. Это повседневное поведение, которое создает более или менее инклюзивный мир.