Мэлани хмурится от слова «толерантность». «Не люблю это слово. Оно словно увеличивает различия вдвое. Когда заявляешь, что терпимо относишься к чему-то, ты будто говоришь об инородном теле. Я буду его терпеть, а не удалю».

Сегодня много разговоров о толерантности по отношению к мусульманам, мигрантам и т. д. Мэлани призывает разобраться, что же мы «терпим». Сюзанна Уолтерс объясняет эту проблему в книге «Ловушка толерантности». Терпимость – не конечная цель, а настоящий тупик. Активист и комик Хари Кондаболу отразил эти же чувства на шоу Дэвида Леттермана. «Что за дела со всей этой толерантностью и терпимостью? Что вы терпите, боль в спине? – Хари корчит лицо в гримасе, прижимая ладонь к пояснице. – Я терпим к боли в спине… И своему коллеге латиноамериканцу». Толерантность «отделяет» нас от различий.

Работа компаний по «управлению многообразием» – еще один благонамеренный, но ошибочный способ вести себя терпимо. Профессор бизнес-школы Мартин Дэвидсон пишет об этом в «Конец многообразия, каким мы его знаем» (The End of Diversity as We Know It). Управление многообразием предполагает, что существует некая проблема, которую нужно решить. Альтернативный подход заключается в использовании положительных сторон различий там, где есть возможность. А когда компании пытаются управлять многообразием, вместо продвижения различий они вовлекаются в совершенно другие мероприятия и получают разные последствия.

Еще один оттенок толерантности, особенно заметный в Штатах, – это «цветовая слепота». Простые сторонники равенства склонны говорить, что они «не видят цвета» или «даже не замечают, черный человек или белый». Иронично, но такие заявления чаще услышишь в разговоре с цветным, чем с белым, что отрицает саму цель говорящего. Социальные психологи Эван Апфельбаум, Майкл Нортон и Сэм Соммерс провели эксперимент, показывающий, насколько цветовая слепота глубоко и широко распространена среди белых американцев. Они немного поменяли детскую игру «Угадай кто». Участников разбили на пары, объединяя белых (назовем их Партнеры А) с чернокожими или светлокожими (назовем их черные или белые Партнеры Б). Цель Партнера А – угадать, какую из 32 фотографий выбрал Партнер Б, задав как можно меньше вопросов. На половине фотографий лица были белыми, на другой половине – черными.

«Тот, кого ты выбрал, “белый” или “черный?”» – один из очевидных первых вопросов, который помог бы вдвое сузить круг возможных кандидатов. К этой стратегии Партнеры А прибегали не очень-то охотно. Лишь 57 % участников, которые были в паре с белыми, использовали этот вопрос, а из тех, чьим напарником был темнокожий – всего 21 %. Участники жертвовали результатом игры, чтобы быть или казаться слепыми к цвету. В итоге они отделили тех, с кем играли, притворяясь, что не видят их полностью. Их мотивировало желание не быть или скорее не показаться расистами. И все старания – впустую. «Слепых» Партнеров А чаще оценивали как расистов, чем тех, кто использовал цвет кожи в своих вопросах.

В реальности многие из нас следуют такой стратегии. Толерантность и цветовая слепота закладываются в детстве, когда мы, будучи детьми, тянем родителя за рукав и спрашиваем: «Почему у дяди такая темная кожа / тюрбан / только одна рука?» Некоторые родители шепчут «помолчи», и мы приходим к выводу, что отличаться – плохо.

Эти идеи и терпимость мы несем и во взрослую жизнь. Эксперт по приему в колледж Карен Кроули – белая женщина, которая до сих пор содрогается, вспоминая разговор с афро-американской одноклассницей более двадцати лет назад. Тогда Карен с гордостью заявила, что не обращает внимания на цвет кожи, просто не замечает его. «Как ты можешь говорить, что не видишь мой цвет, – возразила ее одноклассница. – Если не видишь, значит, ты отрицаешь то, кто я есть. Все прекрасные вещи, которые есть во мне. Трудности, через которые я прошла. Отрицаешь меня саму».

Десятки лет спустя у Карен сохранились самые живые воспоминания о том разговоре. Она признается, что он изменил ее взгляды навсегда. «Она была права, – вспоминает Карен. – Мне понадобилось время чтобы все обдумать и понять, но она была права. Как я могла заявлять, что борюсь за равенство, если закрывала глаза на реалии неравенства? Она помогла мне увидеть разницу между “не замечать расовые различия” и “не давать им определять, как я отношусь к человеку”». Эрика Фолди и Тамара Бакли в книге «Цветовая слепота» противопоставляют это явление «цветовому восприятию», при котором вопросы расы можно открыто обсуждать, даже на работе.

В книге «Расизм без расистов» Эдуардо Бонилла-Сильва объясняет, как цветовая слепота создает условия для «цветослепого расизма» – способа мысли, который полагается на суждения, не связанные с расой. Он пишет: «Цветовая слепота основана на… мифе: идее, что раса исчезла как фактор, формирующий жизненные возможности всех американцев». Благодаря обширным данным интервью и опросов Бонилла-Сильва установил, что множество белых придерживаются идеологии расы, в которой раса не имеет значения, что приводит к логическому выводу, что в расовом неравенстве виновата группа меньшинства.

Цветовая слепота – это одна из разновидностей слепоты к различиям, которая игнорирует попутные и встречные ветры. Поступая так, мы ненамеренно скрываем реальность и тот факт, что нельзя стричь всех под одну гребенку, что у каждого свой опыт и круг общения. В Америке, тот факт что ты черный или мусульманин, – влияет на твою жизнь как положительно, так и отрицательно. И если мы «не видим различий», то не признаем и реальность попутных и встречных ветров. Мы невзначай создаем подход, который не сопоставим с реальностью. Мы отрицаем все положительное и чудесное, что есть в опыте других. Цветовая слепота подразумевает, что у всех, независимо от цвета кожи, одинаковый опыт. Это утверждение выходит за рамки простого игнорирования цвета кожи. Когда мы проявляем терпимость или слепоту к реальным различиям между собой и окружающими, пытаясь сгладить контакт с ними, мы движемся в прямо противоположном направлении.

Цветовая слепота – это одна из разновидностей слепоты к различиям, которая игнорирует попутные и встречные ветры.

Более того, это утверждение изначально неискренне. Результаты исследований ясны. Когда мы знакомимся с новым человеком, мозг немедленно обрабатывает информацию о его лице и категоризирует, основываясь на возрасте, гендере, расе, социальном статусе. Последний компонент разнится от культуры к культуре. Так, американцы учитывают расу (черный, белый и т. д.), в Индии уделяют внимание региону происхождения (Северная Индия, Южная и т. д.). Какими бы ни были социальные категории в конкретной культуре, процесс идет автоматически. И редко мы можем уверенно заявить, что не учитываем его результат. На самом деле результаты наблюдений за движениями глаз показывают, что наиболее часто используемый способ не заметить расу – не смотреть на цветных вообще. Это «обезличивание» в худшем проявлении.