Идея пришла в голову Кейтлин. Она предложила Джоди сходить вместе на антирасистский семинар[35]. Джоди была очень рада. Семинар был лучшим возможным дополнением к ее обычному плану исследований. Она также задумывалась: «Как мне прислушаться к тем, кто действительно пережил этот опыт [быть чернокожим в Америке], ведь сама я такого не испытывала, и как мне отразить все это настолько честно, насколько возможно?» На семинаре она могла учиться и слушать разные голоса.

Итак, Кейтлин и Джоди отправились на иммерсионный трехдневный семинар. Некоторые участники были активистами, вовлеченными в проблемы расизма и других видов неравенства, как Кейтлин. Другие больше походили на Джоди, сторонники, для которых такое пространство было в новинку. Джоди вспоминает, что большинство посетителей были цветные. Кейтлин же наоборот говорила, что в основном распределение было равным, «или, может быть, белых было чуть больше». Когда я рассказала ей об этом несоответствии после проверки фактов для книги, она ответила: «Забавно». Джоди и Кейтлин были на разных этапах ограниченной осознанности, и Кейтлин посмеивалась над различиями в том, что они видели в одной и той же комнате.

Джоди слушала людей с совершенно другим этническим или расовым прошлым. Молодая американка азиатского происхождения плакала из-за того, что считала себя непривлекательной. Она усвоила представление о том, что широкие подведенные западные глаза определяют красоту. Афроамериканка рассказывала о «маске», которую ей приходится надевать каждое утро, чтобы справиться со стереотипами, пытающимися представить ее злобной черной теткой. Джоди не ожидала, что почувствует себя такой разбитой. Это был не тот расизм и расисты, о которых она ожидала услышать. Она была частью расистской системы, о которой все говорили, которая распространилась на все системы общества. В эти поворотные минуты Джоди могла замкнуться в себе или даже уйти, или же она могла остаться в комнате – и физически, и мыслями. Выбирая остаться и продолжить слушать, она совершала то, что я называю «намеренной осознанностью».

Семинар открыл для нее системный расизм, так же, как и беседы Кайла и Кейтлин за столом. Джоди не могла уклониться от своей роли белой в системе. «Это было просто ужасно. Я хлюпала носом прямо при всех. Было чувство, словно меня отхлестали по щекам. Выйдя оттуда, я поняла: «Нет, это исследование не ради книги. Оно ради меня самой», – вспоминает Джоди. Это было как раз то направление саморефлексии, на которое Кейтлин и надеялась.

Джоди стала замечать вещи, которые, возможно, не очень-то хотела видеть. У нее был выбор – отвести взгляд или продолжать смотреть вопреки всему. Она выбрала продолжать. И начала с самой себя, замечая то, что не беспокоило ее раньше. Она вспоминает: «Моя бабушка была поразительной женщиной. Даже в свои девяносто она по четыре дня в неделю добровольно работала». Бабушка Джоди взаимодействовала с цветными в качестве воспитателя в детском саду в малообеспеченном сообществе. «Она никогда бы не назвала себя расисткой, – говорит Джоди. – Правда иногда она использовала оскорбления на идиш по отношению к черным. Это расизм. Я сама никогда бы так не сказала, но я и не говорю на идиш. И с ней я никогда это не обсуждала».

Также раньше она гордилась многообразием своей жизни в колледже родного города. Группа одноклассников Джоди по писательскому мастерству, в том числе подруга афроамериканка, обедали вместе после уроков. Теперь же Джоди чувствовала популизм своего заявления «у меня была чернокожая подруга в колледже», будто оно делало ее лучше. Она задумалась, что, если бы та девушка была белой, она скорее всего не называла бы ее подругой. Они были скорее знакомыми. И несмотря на внешние различия, ее жизнь в колледже, предположительно многообразном, мало чем отличалась от менее многообразного детства. «Я была невеждой, – качает головой Джоди, – и не замечала этого!» Чем более осознанной она становилась, тем меньше ей нравилось то, что она видела.

Джоди начала задумываться и о том, выиграла ли ее карьера от системного расизма в Америке. Нет сомнений, ее невероятный талант и умение трудиться заложили основу успеха. Но издательской индустрией заправляют литературные агенты и редакторы, подавляющее большинство из них – белые. Я спросила у Джоди, стал ли цвет кожи для нее попутным ветром на пути к успеху. «Однозначно, да», – ответила она без раздумий. Джоди продолжала смотреть, и ее ограниченная осознанность трансформировалась постепенно в намеренную.