Исследования показывают, что обычные привилегии дают нам влияние. Например, Дэвид Хекман, Стефани Джонсон, Мау-Дер Фу и Вей Ян изучали, как «действия в пользу многообразия» воспринимаются на рабочем месте. В своем первом исследовании они опросили 350 руководителей, выясняя, ценят ли они многообразие и продвигают ли его[28]. Затем они собрали информацию о том, как к этим руководителям относилось их начальство, чтобы оценить, есть ли связь между поведением в пользу многообразия и оценкой компетенций со стороны начальства. Другими словами, как к сторонникам многообразия относятся «наверху»?

Ответ, как оказалось, зависит от человека, о котором идет речь. Женщины и не белые руководители, выступающие за многообразие, были оценены начальством хуже, чем их коллеги, которые этим не занимались. В то же время белых мужчин-сторонников разнообразия оценивали точно так же, как и их коллег, не продвигающих такие взгляды. Аналогичную закономерность выявили относительно оценки решений о найме на работу. Если белый мужчина менеджер нанимал кого-то похожего на него (или непохожего), это никак не влияло на оценку его действий и компетентности. Если же не белый мужчина-кадровик брал кого-то похожего на себя, это воспринимали негативно. Только белые менеджеры-мужчины могли нанять кого-то похожего и обойтись без последствий.

Психологи Александр Чопп и Марго Монтейт рассматривали и более щекотливые ситуации. Они обнаружили, что при споре белого с кем-то о расовых стереотипах его оценивали как менее негативного (со стороны оппонента), чем чернокожего, делающего ровно то же самое. Исследователи также установили, что оппоненты обычно чувствовали вину сильнее и с большей вероятностью извинялись, если на их поведение им указывал белый, а не чернокожий. Но и черные, и белые одинаково эффективно влияли на снижение стереотипных взглядов в будущем.

Психологи Хезер Расински и Александр Чопп также указывают, что раса спорящих влияет на наблюдателей. В своем исследовании они показывали участникам видео. Половина смотрела, как белый спорил с белым о заявлении с расовым предрассудком. Другая половина видела тот же разговор, но между белым и черным участниками. Оба видео были созданы с участием профессиональных актеров, так что идентично в них было все, кроме расы. Белые участники исследования не только говорили, что белокожий оппонент был более убедителен, но посчитали черного более грубым. Белый «спорщик» оказался более влиятелен, а черный – получил ярлык нытика за то, что указал на обычную привилегию.

Этот эффект срабатывает даже при чтении. В одном из исследований участники сначала проходили тестирование на подсознательные расистские предубеждения, похожее на IAT. Затем узнавали результаты. Всем участникам говорили, что у них проявились предубеждения, так как они ассоциировали именно белых с умом и продвижением (примечание: в конце исследования участникам объяснили, что это были неправильные результаты). Затем участники читали короткую статью, автор которой просил их задуматься о своем расизме («вы – часть проблемы» и т. п.), фото ее автора-исследователя прилагалось – белого или черного. Раса исследователя и была в центре внимания ученых. Когда обратная связь исходила от белого, ее воспринимали легче, чем когда от чернокожего. Результат объяснили двумя аргументами. Во-первых, участники были удивлены, что белый исследователь говорит на такую тему. Во-вторых, и на этот раз черного признали скорее «нытиком» и «жалобщиком»[29].

Сила обыкновенной привилегии проявляется и в онлайн-пространстве. Интересный эксперимент провел в Твиттере политолог Кевин Манжер. Его целью было возражать и противостоять белым мужчинам-«троллям», которые использовали «слово на букву н». Затем отследить, изменят ли они поведение после столкновения. Для этого он создал «ботов» – автоматические аккаунты, похожие на реальных людей. Он дал виртуальным защитникам одинаковые профили и историю твиттов, но разное число подписчиков, чтобы подтвердить высокий или низкий статус. Те, у кого было пятьсот подписчиков, с большей вероятностью считались людьми с высоким статусом, а те, у кого только два, воспринимались как люди с низким статусом. Наконец, он присвоил каждому защитнику расу – белый или черный. В результате получилось четыре отдельных профиля мужчин-ботов: белый с высоким статусом, белый с низким, чернокожий с высоким и чернокожий с низким.

Чтобы найти «троллей», он искал интересующее его оскорбление в Твиттере и формировал выборку людей, использующих его в своих твиттах. В случае, о котором я говорю, он сосредоточился на тех, кто использовал слово именно как расистское оскорбление и повторял его регулярно. Найти грубиянов было несложно. У некоторых в профилях были фотографии с именами, другие действовали анонимно.

Кевин случайным образом распределил ботов по выбранным аккаунтам. Как только один из них писал твитт с расовым оскорблением, боты-защитники автоматически отвечали: «Эй, просто вспомни, что есть живые люди, которым неприятно, что ты оскорбляешь их такими словами». Затем Манжер отслеживал последующие твиты, чтобы оценить, когда они снова используют оскорбление.

Сила обычной привилегии и здесь проявила себя. Преследователи, которым противостоял высокопоставленный белый аккаунт, использовали расовые оскорбления на 0,3 раза в день меньше в течение семи дней после столкновения. Конечно, воздействие было не постоянным, и «тролли» вновь брались за свое уже через месяц. Но даже если один твитт от незнакомца заставлял моральных насильников менять поведение, представьте, какой потенциал воздействия кроется во взаимодействии с кем-то, знакомым для них.

Сила обыкновенной привилегии проявляется и в онлайн-пространстве.

Другие боты оказались не такими эффективными. В этом контексте оказалось важно быть белым и иметь высокий статус[30]. Интересно, что «тролли» с идентичностью не снизили использование расовых оскорблений, наоборот, некоторые даже увеличили. Манжер предполагает, что анонимные приставалы потому и прячут имена и лица – они более чувствительны к чужому мнению, а потому на них больше повлияли возражения.

Исследования одно за другим подтверждают мнение Кристофера – то, что он хотел показать своим белым друзьям. Он вспоминает в этой связи фильм «Время убивать» (A Time to Kill), снятый по роману Джона Гришэма. Черный ответчик, выступающий против белых присяжных и белого судьи, говорит белому адвокату, почему выбрал именно его: «Вы – мое секретное оружие». Обычная привилегия – всегда секретное оружие, будь то на рабочем месте или в интернете. Когда в работу вовлекаются люди, находящиеся за пределами группы-меньшинства, их всегда слушают иначе, как бы хорошо или плохо это не было. Результат этого знания – возможность для каждого обладателя обычной привилегии увидеть и использовать ее.