Староста Белой Гривы Апраксий Гвидон чинно вышагивал по дворцовой площади столицы, направляясь к императорскому дворцу. Супруга Бина и дочка Кризельда сопровождали его, вежливо кивая каждому встречному. Все они ощущали себя очень важными особами.

Ради такого случая староста нарядился во фрак ядовито-зеленого цвета и такой же цилиндр. Его спутницы облачились в пышные розовые платья и нарядные шляпки, украшенные цветами. Семейство прибыло в столицу пару дней назад и остановилось в самой дорогой гостинице города.

– Мы тоже не нищие и можем себе это позволить! – заявил староста жене.

Бина спала и видела, как их дочурку Кризельду пригласят ко двору и сделают фрейлиной Лионеллы. Поэтому все три дня перед парадом они с дочкой провели в салоне красоты, прихорашиваясь и делая себе модные прически.

Однако Кризельда вовсе не хотела становиться фрейлиной.

– Тоска! – заявила она, со скучающим видом оглядываясь по сторонам. – Был бы здесь мой любимый, мне сразу стало бы куда веселее.

– Все еще не забыла своего остроухого? – проворчала Бина. – Погоди, придем во дворец, найдешь себе другого красавчика из богатеньких.

– Они все ни на что не годные маменькины сынки, – надула губы Кризельда. – Что мне с ними делать? Такие даже в огороде не смогут толком работать.

Вся семья поравнялась с лотком горячих сосисок.

– Купите мне лучше пожевать чего-нибудь, – потребовала девица. – А то еще похудею, не ровен час.

– После военного парада во дворце состоится праздничный обед, – напомнила дочери Бина.

– Когда это еще будет? Через полдня! Я что, с голоду должна помереть? – разозлилась Кризельда Гвидон. – Притащили меня в столицу, так уж будьте добры, кормите. А не то устрою скандал!

Пришлось старосте купить ей большой кулек горячих сосисок в тесте. А пока они стояли в очереди к лотку, праздничный залп дворцовых пушек возвестил о начале праздника.

Звуки духового оркестра привлекли всеобщее внимание гостей. Началось парадное шествие по улицам столицы. Богатые и знатные люди могли наблюдать за происходящим с нижнего балкона дворца.

Сам император и его приближенные расположились на верхнем балконе. Всевелдор Первый махал рукой своим подданным и улыбался. Миледи Лионелла в длинном плаще с капюшоном стояла рядом, сохраняя серьезное выражение лица. Здесь же присутствовал и портной Левон Пэрис. Он следил, чтобы ничего не случилось с новеньким мундиром императора.

По дворцовой площади и прилежащим улицам под восторженные крики толпы шагали солдаты императорской гвардии в парадном облачении. Гремела торжественная музыка, слышалась барабанная дробь. За пехотой показались броневики и прочая военная техника. Все это предназначалось только для парада. Для настоящего боя эти машины вряд ли бы сгодились. Украшенные шарами и цветами, обвязанные разноцветными лентами, броневики больше напоминали машинки из парков аттракционов.

Следом двигалась конная гвардия, во главе которой трясся на белом скакуне какой-то почтенный генерал. Спины лошадей покрывали праздничные, расшитые золотом попоны, головы украшали султанчики из разноцветных перьев. Над всем этим великолепием в небе парил увешанный флагами золотой дирижабль из Чугунной Головы.

Гвардейцы выкрикивали хвалебные речи императору. Всевелдор Первый улыбался, кивал и махал рукой, поворачиваясь то одним, то другим боком, чтобы каждый оценил его новый мундир. Пэрис раздувался от гордости за свою работу.

Тут к императору протолкался Мафусаил Покотыло.

– Ваше величество, – запыхавшись, проговорил он. – Чрезвычайное происшествие!

– Что там опять? – не прекращая улыбаться, раздраженно процедил Всевелдор. Он ненавидел, когда его прерывали из-за пустяков. – Мафусаил, знал бы ты, как надоел мне за последние дни!

– Горят наши оружейные склады!

– Что? – воскликнул Всевелдор. Улыбка моментально слетела с его лица. – Как горят?! Там же весь наш арсенал!

– Бо́льшая его часть уже уничтожена! Взрывы слышны даже отсюда.

– А я думал, это праздничный салют!

В это время внизу началось какое-то волнение. Послышались крики, грохот выстрелов. Тонкая извилистая молния зеленого цвета достигла балкона и врезалась в перила рядом с Всевелдором Первым.

– Эсселиты! – закричал император. – На нас напали Эсселиты!

Потрясенная миледи Лионелла глянула вниз. В толпе виднелись вспышки разных цветов. То тут, то там искрились молнии. Вовсю шло ожесточенное сражение. Откуда-то появились берберийские кочевники. Они сбросили плащи, оставшись в своих одеждах из звериных шкур, и напали на гвардейцев императора.

– Восстание! – злобно выдохнула миледи. – Немедленно прекратить парад! Закрыть ворота дворца!

Мафусаил помчался выполнять ее приказ. Пэрис испуганно всплеснул руками, кудряшки на его голове затрепыхались.

– В такой знаменательный день, – прорычал император Всевелдор. – Как назло!

– Я вас предупреждала! – упрекнула Лионелла.

– Но ведь почти вся моя армия отправлена на границы с Берберией!

– До вас только сейчас дошло? – процедила Эсселитка. – А эти? – Миледи указала на марширующих внизу гвардейцев.

– Какие же это солдаты? Это куклы, предназначение которых – хорошо выглядеть на моих парадах!

Внизу раздался громкий взрыв. Дворцовый балкон заволокло дымом.

– Я подам сигнал бедствия, – сказала Лионелла. – Старейшины ордена придут к нам на помощь.

– Скорее, – приказал ей Всевелдор. – Хватит уже болтать!

Он развернулся и кинулся в глубь дворца.

Эсселиты, примкнувшие к повстанцам, начали сыпать заклинаниями, уничтожая военную технику, участвующую в параде.

Талиса раскрыла зонт и метнула молнию в ближайший броневик. Его мгновенно перевернуло вверх тормашками. Шествие остановилось, гвардейцы, увидев, что их сослуживцы сражаются с невесть откуда взявшимися кочевниками, бросились на помощь своим собратьям по оружию.

Кобальт и Римус, размахивая посохами, осыпали искрящимися молниями все вокруг. Они старались не попасть в зрителей, сосредоточившись на военных машинах и гвардейцах императора. Арлета ловко орудовала своей шпагой. Тамир сражался сразу с двумя пехотинцами.

Старушка Карима, изловчившись, выстрелила из костыля в золотой дирижабль, и над площадью раздался жуткий грохот. Газовый баллон взорвался, позолоченная кабина рухнула прямо на крышу дворца.

Затем Карима выкрикнула сонное заклятие, и пара десятков человек, находившихся рядом с ней, рухнули на землю, мгновенно забывшись сном. Она хотела повторить заклятие, но тут гвардейцы императора сшибли ее с ног. Гамед Наварро выскочил из толпы, сбросил плащ и, выхватив из ножен саблю, присоединился к своим людям в схватке с солдатами императора. На дворцовой площади разгорелось жестокое сражение.