Арестованных притащили в главный полицейский участок Чугунной Головы – огромное здание из серого кирпича с толстыми решетками на каждом окне – и бесцеремонно втолкнули в кабинет начальника жандармерии господина Руфуса Анубиса. Машину загнали во двор участка и заперли в гараже.

Дарина и мальчишки испуганно оглядели кабинет. Перед ними за письменным столом сидел огромный толстяк с пышными усами. Форменный китель трещал на нем при каждом его движении. Стол прогибался под кипами сваленных на него бумаг.

В углу комнаты, огороженном решеткой, на узких лавочках сидели несколько узников – таких же оборванных подростков. Помимо входной, в кабинете было еще две двери. За одной, распахнутой, располагалось что-то вроде медпункта. Там стоял длинный операционный стол, вокруг него столпилась кучка людей в грязных белых халатах. Дарине не удалось разглядеть, чем они там заняты, но оттуда доносились чьи-то приглушенные стенания.

Жандармы подтащили упирающихся ребят к столу усатого великана.

Бергольц не отставал от них ни на шаг.

– Господин Руфус, – почтительно поклонился старик-крыса.

Тот окинул арестованных прищуренным взглядом.

– Это и есть те беглые сироты? – басом спросил он.

– Да. Я вчера специально наведался в дом Алисы и поговорил с одним из них. Взгляните! – Бергольц резко рванул воротник рубахи Пимы. – След от ошейника!

Начальник жандармерии вытащил из кармана монокль и вставил его в левый глаз, затем осмотрел шею мальчика.

– Действительно, – согласился он. – Ну что ж, бросьте их в изолятор. Там разберемся, кто есть кто.

Жандармы запихнули новичков за решетку к остальным арестованным. Здесь уже томилось пять мальчишек примерно одного возраста. Шею каждого охватывал ошейник. Видимо, все они сбежали из разных приютов, но не смогли скрыться от полиции.

– У вас нет ошейников, – воскликнул один из арестантов, высокий, стройный мальчик с взлохмаченными волосами. – Как вам удалось избавиться от них?

– Просто повезло, – ответила ему Дарина.

– Жаль, что нам так не повезло, – сказал мальчик. – По этим проклятым ошейникам нас и вычислили. Охотились за нами по всему округу!

– А откуда вы? – спросил Рекс.

– Я и еще двое – из приюта господина Амброзиуса, – ответил арестант. – А другие удрали из соседней провинции…

– Да только далеко уйти не успели, – добавил один из парней. – Теперь отправят нас в каменоломни или еще куда похуже.

Тем временем Бергольц напомнил Руфусу о своем вознаграждении.

– Где обещанные деньги? – спросил он. – За этих троих обещали тысячу монет.

– Получишь, когда сюда явятся имперские Эсселиты, – ответил жандарм.

Услышав это, Дарина и ее друзья побледнели. Они очень хорошо помнили свою последнюю встречу с Рашидом, Гребуном и Левтиной.

– А это еще кто? – Руфус кивнул в сторону Рекса. – Речь вроде шла о трех беглецах.

– Наверное, прихватили по дороге еще одного бродягу, – предположил Бергольц.

Дарина только теперь заметила плакат на стене участка:

БЕГЛЫЕ ПРЕСТУПНИКИ!

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ – 1000 МОНЕТ!

Ниже красовались портреты двух мальчишек и девчонки, страшных, как черти. Видимо, ребят рисовали со слов Копотуна Гранже, для которого все дети выглядели на одно лицо. С плакатов смотрели три жуткие физиономии. Одна была с длинными, стоящими дыбом волосами, другая – в пилотном шлеме с очками, у третьей имелись остроконечные уши. Круглые, выпученные глаза всех троих смотрели злобно, даже свирепо.

Тысяча монет! Вот как сильно Лионелла хотела заполучить Дарину!

Неожиданно дверь кабинета распахнулась, и в помещение собственной персоной вошла комендантша Коптильда Гранже в парадном кителе. На поясе у нее, как всегда, висели два револьвера.

У ребят аж ноги подкосились. Происходящее напоминало им какой-то дурной сон.

Увидев юных арестантов, Коптильда издала восторженный вопль. Триш и Пима вжались друг в дружку.

– Ага! – возликовала комендантша. – Это же Грамина, Бриш и Дрына! Ну что, маленькие вонючки, не ожидали, что так скоро увидимся вновь?

– Это и есть твои беглецы, Коптильдушка? – осведомился Руфус, расплываясь в нежной улыбке.

– Конечно! – Она схватила с его стола портреты преступников. – Вот точная копия этой Гардины! – Коптильда сгребла другой портрет. – Это подкидыш из лесного народа, а это – маленький пожиратель клубничного варенья! А это… – Комендантша недоуменно посмотрела на Рекса, потом схватила со стола Руфуса еще один рисунок. – Вот тут ошибочка вышла! Рядом с ними стоит какой-то оборванный мальчишка, а на твоей картинке нарисована старая уродливая карга!

– Вообще-то это портрет моей глубокоуважаемой матушки, – смущенно произнес жандарм.

Коптильда на мгновение замерла, затем аккуратно вернула портрет на стол.

– Какая красотка, – сдержанно сказала она. – Теперь я вижу, в кого ты такой симпатичный, Руфусик!

Как ни было страшно Дарине, но она едва сдержалась, чтобы не засмеяться в голос.

Руфусик? Коптильдушка? У этих двоих, похоже, был роман!

Комендантша обменялась с усатым толстяком влюбленным взглядом, затем гневно посмотрела на ребят.

– Думали удрать от меня? Не вышло! – Она расхохоталась так, что в окнах задребезжали стекла. – Эх, руки так и чешутся! Сейчас отвешу каждому по пятьдесят пинков. Долетите у меня до самой столицы. Этого оборванца, – она кивнула на Рекса, – я не знаю, поэтому отвешу ему тридцать. Приземлится где-нибудь в районе Берберии.

– Скоро праздник, Коптильдушка, военный парад, – напомнил ей Руфус. – Отвесь им всем по тридцать в честь этого знаменательного события. Лучше мы потом постучим их головами об стол, если вдруг надумают скрывать от нас правду.

Тем временем в соседней комнате медики наконец отошли от стола. Оказывается, главный врач – тощий седовласый человек в белом халате – хлопотал над огромным, пушистым белым котом. Несчастного прижимали к столу двое крепких санитаров, а доктор щекотал ему бока. Тот вырывался и громко мяукал. Так вот как проходила проверка котов щекоткой, о которой Дарине недавно рассказывал Пафнутий Дормидонтович!

Доктор выглядел так, словно только что слопал весь запас своих таблеток. Его раскачивало в разные стороны, глаза бегали. Вдобавок ко всему волосы стояли у него на голове дыбом и колыхались при каждом движении. Он напомнил Дарине одуванчик.

– Ну что там, доктор Юнгвальд? – бросил ему Руфус.

– Молчит, – недовольно ответил тот. – Наверное, он не из говорящих кошаков.

– Хорошо, – одобрительно кивнул жандарм. – Этого кота выбрала себе моя матушка Клеопа. Она давно о таком мечтала. А мне совсем не нужно, чтобы в моем доме завелся пушистый лазутчик.

– Есть еще одно средство, – вяло заметил доктор. – Можно поставить ему клизму! Ни один кот не будет долго молчать при этой процедуре.

– Ладно уж, все равно не успеем, – отмахнулся Руфус. – Моя мамаша уже едет сюда. Лучше приведите зверя в порядок, чтобы он выглядел прилично. Мамочка помешана на котах и любит их тискать. Этот кот очень красив, так что она останется довольна. Может, даже угостит меня чем-нибудь вкусненьким!

Юнгвальд взял измученного зверя за шкирку, закинул его на стол и принялся расчесывать обычной щеткой для одежды.

– Сейчас ты познакомишься с моей мамулечкой, Коптильдушка, – сказал взволнованный Руфус комендантше. – Вы понравитесь друг другу, она такая славная старушка!

– Жду с нетерпением, – ответила та. – А пока пусть эти, – она ткнула пальцем в ребят, – расскажут, куда дели мое золото!

– Точно! – вспомнил жандарм. – А ну, признавайтесь, грязные воры! Вы похитили все сбережения мадам Коптильды. На что она теперь будет содержать свой сиротский приют?

– Какие сбережения? – возмутился Триш. – Не брали мы ничего.

– Она сама украла все деньги, а теперь валит на нас, – добавила Дарина.

Рекс был не в курсе случившегося в Белой Гриве, поэтому помалкивал.

– Нет, ты слышал, Руфусик? – разозлилась комендантша. – Они еще и меня во всем обвиняют! Сейчас точно им навешаю!

– Давайте я им клизму поставлю, – предложил доктор Юнгвальд. – Тогда они быстро заговорят.

Он закончил причесывать кота и бросил бедолагу за решетку.

Коптильда выхватила свои револьверы:

– Лучше выведем этих малолетних уголовников во двор, и я заставлю их сплясать под музыку господ револьверов!

– Клизма куда лучше, – не унимался Юнг-вальд. – Самые несговорчивые преступники начинают петь, как соловьи!

– Да что вы все заладили? – вмешался в разговор Триш. – Клизма, клизма! Нашли чем пугать! Это что такое вообще?

Пима, который был куда начитаннее друга, притянул его к себе и на ухо объяснил, что это такое. Парень вытаращил глаза и побледнел. А Дарина не сводила глаз с белого кота. Тот сидел рядом с ней и деловито вылизывался.

– Хорошо тебе досталось, – шепнула ему девочка.

Кот подозрительно на нее покосился.

– С нами можешь не таиться, – подмигнула она. – Наш друг, брат Акаций, тоже может говорить. Хорошо, что они не догадались поискать его на сеновале.

Кот продолжил умываться, окончательно потеряв интерес к Дарине. Та озадаченно покачала головой. Может, действительно не все коты способны говорить?

Тем временем старик Бергольц не спешил уходить из кабинета Руфуса Анубиса.

– Свои разборки оставьте на потом! – нетерпеливо бросил он. – Скажите лучше, вы уже послали депешу в императорский дворец?

– Нет еще. А к чему такая спешка? – поинтересовался начальник жандармерии.

– Я хочу получить вознаграждение за выполнение своего гражданского долга.

– Получишь, – буркнул Руфус. – Только не забудь, что половина принадлежит мне.

– С какой это стати? – возмутился Бергольц.

– Иначе вообще ничего не увидишь! Ты выдал их местонахождение, но арест произвели мои люди.

– Ладно, – сдался старик. – Так и быть, поделюсь.

– Другое дело, – довольно заулыбался жандарм. – Мы с Коптильдушкой скоро отправляемся на парад, так что деньжата нам не помешают.

– Где золото, малявки? – не унималась комендантша. – Вы стащили целый сундук из моего дома.

– Вообще-то из подземелья под вашим домом, – уточнил Пима. – Формально оно вам не принадлежит.

– Формально ты у меня сейчас получишь на орехи!

Коптильда Гранже решительно шагнула к клетке. Пима испуганно замер. Он хорошо знал, на что способна комендантша, когда хочет добиться своего.

Тем временем Руфус потянулся к кобуре. У Дарины перехватило дыхание. Неужели и он сейчас начнет размахивать пистолетом? Но усатый толстяк всего лишь вытащил оттуда огромный бутерброд – два куска хлеба и толстенную сардельку – и с наслаждением принялся его жевать. Девочка облегченно выдохнула.

Коптильда только поравнялась с входной дверью, когда та вдруг резко распахнулась, сбив ее с ног. Комендантша во весь рост растянулась на полу, повалив заодно и доктора Юнгвальда. Послышались быстрые шаги.

Дарина не сразу увидела нового посетителя, так как часть обзора загораживал стол Руфуса. Но над столом вдруг возник мерно покачивающийся цветок.

Когда же посетитель наконец вышел на середину комнаты, стало видно, что это маленькая, худенькая старушка в огромной широкополой шляпе. Цветок торчал из ее головного убора, словно антенна из радиоприемника. А из-под шляпы выглядывало длинное лошадиное лицо со злыми глазками.

Дарине еще не доводилось видеть таких миниатюрных старушек. Но на ногах у бабки были ботинки на высоченной подошве. Без этого она оказалась бы ниже даже невысокого Пигмалиона.

При появлении старушки Руфус едва не подавился бутербродом. Он тут же спрятал руки под стол и проглотил плохо прожеванный кусок.

– Мамуля! – воскликнул жандарм. – Сколько раз я просил тебя не открывать дверь с ноги!

– До дверной ручки я не достаю, дубина ты этакая! – рявкнула старушка. Громоподобный рык никак не соответствовал ее образу. – Как еще прикажешь открывать эти треклятые двери?

Руфус сунул сардельку в ящик стола и бросился поднимать с пола оглушенную Коптильду.

Следом за мадам Клеопой в кабинет вошел дед Мартьян и остановился возле железной клетки.

– Мартьян! – радостно воскликнула Дарина.

Старик улыбнулся ребятам, но тут же сделал им знак хранить молчание.

Мамаша Руфуса недовольно зыркнула в сторону сына и гневно сжала тонкие губы.

– А это что за свиная туша? – громыхнула Клеопа.

– Это вы обо мне? У меня вообще-то имя есть, – обиделась комендантша.

– Ого! Она еще и говорить умеет, – расхохоталась старушка. Цветок так и задергался на ее шляпе.

– Позволь тебе представить, матушка! Это госпожа Коптильда, комендант сиротского приюта Белой Гривы, – произнес Руфус, поднимая свою даму с пола.

Коптильда неуклюже шаркнула ногой.

– И чем она питалась все это время? – поинтересовалась Клеопа Анубис. – Своими воспитанниками?

Комендантша поперхнулась от возмущения.

– Это моя невеста, – поспешно объявил Руфус.

Дарина, Триш и Пима остолбенели. Коптильда собралась замуж! Точно, скоро настанет конец света. Мадам Клеопа, похоже, удивилась ничуть не меньше.

– Чего? – потрясенно выдохнула она. – Да ты совсем ополоумел?

– Я встретил женщину, которую полюбил, – гордо произнес жандарм.

– Женщина, которую ты любишь, – это я, – заявила мадам Клеопа.

– Конечно, мамуля, – тут же согласился Руфус. – Но Коптильдушку я тоже обожаю.

– Вот как? – злобно осведомилась старушка. – В детстве я пару раз роняла тебя вниз головой и все думала, когда же это проявится. Дождалась!

– Мадам Клеопа, – пролепетала Коптильда. – Очень рада познакомиться с вами…

– А я вот совсем не рада!

Старушка неожиданно легко вскочила на стол Руфуса, схватила его за обе щеки и начала энергично трясти.

– Отвечай, в каком зоопарке ты нашел эту гориллу? Там посимпатичнее никого не нашлось?

Тот только и мог, что удивленно хлопать ресницами.

– Мамуля… – пискнул он.

– Что?! – взревела Коптильда. – Это я-то горилла? Да ты на себя давно в зеркало глядела, карликовая макака?

– Ах вот как? – заверещала Клеопа. – Вот как она говорит с твоей матерью! И ты за меня не заступишься?

– Ты же первая начала… – тихо пролепетал Руфус.

– Какое оскорбление! – Старушка заломила руки. – Так унизить собственную мать. Да я сейчас в окно выброшусь!

– Пусть прыгает, – спокойно изрекла комендантша. – Тут первый этаж.

Старушка взвизгнула. Коптильда ответила. После этого обе некоторое время кричали без остановки, сильно размахивая руками. Периодически Клеопа Анубис поворачивалась к Руфусу и хлестала его по щекам. Здоровяк пытался увернуться, но мамаша оказалась куда шустрее сынка. Все остальные, зажав уши руками, ждали, когда это прекратится. Зато доктор Юнгвальд очнулся и начал медленно подниматься с пола.

Дарина с трудом сдерживала смех. Ей казалась фантастической сама мысль, что такая малюсенькая женщина, как Клеопа, смогла произвести на свет такого великана, как Руфус.

Пока мать орала на Коптильду, Руфус решил доесть сардельку. Он тихонько вытащил ее из ящика стола и поднес ко рту. Но в этот момент Клеопа резко обернулась и одним ловким движением выбила сардельку из руки сына. Сарделька отлетела, угодила в нос доктора Юнгвальда и cшибла с него очки.

– Так вот чем ты питаешься, когда меня нет рядом? – верещала старушка. – Сколько можно повторять? Тебе нельзя это есть! Ты скоро в дверной проем не пролезешь, бестолочь окаянная! Это все дурное влияние твоей пустоголовой невесты.

Коптильда громко засопела. Она хотела сесть на стул, но по ошибке плюхнулась на наклонившегося за очками доктора. Тот тихонько пискнул и снова распластался по полу. Комендантша полетела вверх тормашками.

– Вон, ее уже ноги не держат, – хохотнула мадам Клеопа. – Немудрено, такой вес!

– Сколько оскорблений за одну встречу, – разозлилась Коптильда. – Ты случайно летать не умеешь, старушка? Сейчас запущу тебя на луну!

– Бегемотиха! – крикнула ей та в ответ.

– Сушеная треска, – не осталась в долгу разъяренная комендантша.

– Жирдяйка!

– Тощая селедка.

– Ты тоже заметила? – вдруг сменила гнев на милость Клеопа. – Значит, мне не показалось. В последнее время я и впрямь сильно похудела.

Она покружилась на столе Руфуса:

– Сбылась моя самая заветная мечта! Я ведь была такая же толстуха, как ты, но начала следить за собой, и теперь у меня просто модельные пропорции. Все местные модистки приглашают меня фотографироваться для своих салонов.

– Правда? – удивилась Коптильда.

– Я с трудом проходила в эту дверь! – кивнула головой Клеопа. – Строгая диета и физические упражнения творят настоящие чудеса. Жаль только, что моему сыну не хватает выдержки. Иначе он уже давно стал бы стройным как кипарис!

– Мне тоже не помешало бы сбросить пару кило, – смущенно сказала Коптильда. – Не поделитесь своей методикой?

– Конечно! – Клеопа снисходительно взглянула на сына. – А твоя горилла не так плоха, как мне показалось на первый взгляд.

Руфус вздохнул с облегчением:

– Рад, что вы нашли общий язык.

Настроение у Клеопы Анубис, похоже, менялось еще быстрее, чем у Коптильды Гранже.

– Что-то я переволновалась! – Старушка сняла шляпу и начала обмахиваться ею, словно веером. – Доктор Юнгвальд, у вас не найдется чего-нибудь успокоительного?

– Только клизма, – процедил он сквозь зубы.

– От этого средства я, пожалуй, откажусь. – Клеопа задумалась. – Кстати, позвольте еще раз вас поблагодарить! Прописанная вами диета творит чудеса.

– А вы еще не пробовали мой новый рецепт? – спросил Юнгвальд, оживившись.

– Нет, но скоро собираюсь испробовать. – Старушка приложила палец ко лбу. – А зачем я вообще сюда явилась?

– Арестованные, – напомнил ей дед Мартьян, все это время продолжавший спокойно стоять рядом с решеткой.

– Верно! – воскликнула она и повернулась к сыну. – Это правда, что ты арестовал какого-то мальчишку-механика и его помощников?

– Да, – кивнул Руфус. – Вот они.

Он показал на клетку.

– Отдай их мне, – потребовала Клеопа.

– С какой стати? – удивился тот. – Эсселиты дают за них хорошие деньги.

– На моем заводе совершенно не осталось приличных специалистов, – ответила ему мамаша. – Только с десяток лоботрясов, любителей вишневой наливки. А Мартьян сказал, что эти дети хорошо разбираются в механике.

– Они собрали какой-то самовар на колесах, – подала голос Коптильда.

– Вот и хорошо! Отдай их мне в услужение. Я так нуждаюсь в рабочих руках.

Руфус подозрительно прищурился:

– Что-то ты недоговариваешь, мамулечка! А ну, признавайся, что у тебя на уме.

– С чего ты взял? – Клеопа наигранно распахнула глаза.

– Я не первый год тебя знаю.

– Черт! – выдохнула старушка. – Ты меня раскусил.

Она развернулась и ткнула пальцем в сторону Дарины.

– Эсселиты дают за них тысячу монет, – воскликнула она. – Значит, эти дети действительно для них важны. А мы сделаем ход конем. Спрячем детей на заводе, где их не смогут найти, а затем потребуем выкуп. И это будет не тысяча, а три тысячи монет!

Руфус Анубис, да и все остальные лишились дара речи. Лишь комендантша Гранже громко зааплодировала.

– Какой зловещий план, – восхитилась Коптильда. – Наконец-то я встретила достойный образец для подражания.

– А то, – снисходительно улыбнулась Клеопа. – У меня столько идей, что может отвалиться голова. В нашей семье я всегда считалась самой умной.

При этих словах Руфус вдруг густо покраснел.

– Кстати! Где мой кот? – снова нахмурилась старушка. – Помнится, ты обещал мне пушистого красавца.

Жандарм открыл клетку, вытащил из нее белого кота и сунул его в руки старушке.

– Какой славный! – восхитилась та. – Назову его Рапузан. Будет Рапузан Руфусович! Только откормлю, чтобы стал пожирнее. Люблю жирных котиков!

Она закинула ошарашенного зверя на плечо, как пушистую горжетку.

– Ты ведь еще не сообщил Эсселитам об аресте? – спросила она у сына.

– Пока нет.

– Вот и не сообщай. А теперь гони их на мой завод! Старые работники все разбежались, потому что мы им не платили, а новые к нам не идут. На заводе остались только никчемные лентяи, которым больше некуда податься. Значит, будем использовать то, что есть под рукой. К тому же платить им не надо вовсе. Сбежать они не сбегут, а начнут возмущаться, мы живо сбагрим их Эсселитам.

– Хорошая идея, матушка, – похвалил ее Ру-фус.

– Это все Мартьян, – добавила Клеопа. – Он предупредил меня об этих детишках. Сказал, что они неплохие механики.

– Что? – взревел Бергольц, все это время тихо стоявший у стены. До него только теперь дошло, что денег он не увидит. – Так вы решили не отдавать их? А как же моя награда? Да что же это такое?

– Можешь пока забрать их паровую машину, – бросил ему Руфус. – В качестве компенсации за хорошую службу.

– Моя машина? – подал голос возмущенный Пима. – Вот уж дудки!

Дарина толкнула его локтем в бок:

– Молчи лучше! Не ровен час, они передумают и все-таки отправят нас к Лионелле. А с завода мы еще сможем сбежать.

– Но я столько времени на нее потратил! – расстроился мальчик.

К решетке подошел дед Мартьян.

– Соглашайтесь со всем, что они скажут, – шепнул он. – Только так я смогу вытащить вас отсюда.

– Этих двоих отправлю в цех. – Старушка показала на Триша и Рекса. – Толстяка посажу в инженерный отдел к Мартьяну, – кивнула она на Пиму, – а девчонку…

Дарина навострила уши.

– Эй ты, готовить умеешь? – спросила вдруг Клеопа.

– А то, – тут же ответила девочка, хоть и ни разу не держала в руках половника.

– Будешь работать в заводской столовой, – объявила старушка. – Поможешь мне кормить этих тунеядцев, твоих друзей. Я сама готовлю, а ты будешь мыть посуду и чистить кастрюли.

На том и порешили, хотя Дарина не поняла, как умение готовить связано с ее будущими обязанностями.

Ребят выпустили из-за решетки и повели на завод дирижаблей.

Клеопа Анубис шла впереди, за ней двигался конвой с арестованными, Мартьян шагал следом. Коптильда, Руфус и Бергольц остались в участке.

– Все оказалось проще, чем я предполагал, – шепнул дед Мартьян Дарине. – Хорошо, что успел вовремя. Только мадам Клеопа может управлять Руфусом. Теперь ближайшие три дня вы будете работать на заводе. А там еще что-нибудь придумаем.

– Но мы не планировали становиться рабочими на заводе, – расстроенно сказал Триш.

– Всего-то хотели посмотреть на дирижабли, – добавил Рекс.

– Зато посмотрите, как они строятся, и сами поучаствуете в процессе. Главное сейчас – отвязаться от Руфуса.

– А я рад, что так получилось, – сказал Пима. – Всегда хотел оказаться на настоящем заводе.

– Ты же мечтал попасть в Академию наук, – улыбнулась Дарина.

– И туда тоже! А вы разве не хотели строить дирижабли и дельтапланы?

– Если только вторая луна вдруг свалится нам на голову, – ответил за всех Триш.

– Но я думал…

– Меньше надо думать, – отрезал парень. – Я вот никогда ни о чем не думаю. Это моя единственная положительная черта.

Рекс слушал их перепалку и хранил молчание.

Он уже десять раз пожалел, что по приезде в город не отправился сразу в гостиницу «Левая галоша». Король Гамед наверняка уже ищет его и с ума сходит от беспокойства. Но кто же знал, что он попадет в такой переплет? Зато он познакомился с Дариной, и эта девочка ему понравилась. А завод… Да что завод!

Они сбегут от Клеопы и ее людей при первой возможности.

* * *

– Твоя мамаша – злобная старая мымра, – заявила Коптильда Руфусу, едва только дверь за Клеопой захлопнулась.

– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – произнес он. – Но я все равно ее люблю. Надеюсь, вы с ней еще понравитесь друг другу.

– Я никогда не найду общий язык с этой злодейкой, потому что сама такая же, – сказала комендантша.

– Так я забираю машину? – подал голос Бергольц.

– Забирай, – отмахнулся от него Руфус. – У меня и без вас сейчас проблем хватает. В окрестностях города появилась бешеная лошадь! Она вламывается в трактиры и харчевни, разносит винные погреба и выпивает все, до чего может добраться. Уже несколько жалоб поступило, надо принимать какие-то меры.

Бергольц тут же улизнул, потирая в предвкушении ручонки.

– Может, и нам сходить в трактир? – предложила вдруг Коптильда. – Отметим успешную поимку этих оборванцев.

– Хорошая идея, – заулыбался жандарм. – И кстати, у меня для тебя приготовлен сюрприз.

– А из него можно стрелять? – заинтересовалась комендантша.

– Поужинаем, а потом я покажу тебе свою коллекцию пулеметов.

– Что? – воскликнула Коптильда. – Так у тебя и пулеметы имеются? В таком случае обойдемся без ужина! Пойдем скорее, мне не терпится взглянуть на весь твой арсенал.