Триш, охваченный самыми неприятными предчувствиями и нагруженный двумя здоровенными корзинами с клубникой, еле тащился к дому деревенского старосты Гвидона. Он уже представлял, какой расправе подвергнет его старик Апраксий за украденные огурцы и разбитую теплицу, и от этого становился все мрачнее.

Но как он ни сбавлял шаг, тропинка все же привела его к знакомому дому. Триш остановился у калитки и подергал за шнурок колокольчика. Во дворе раздалось громкое звяканье.

– Иду, иду! – тут же послышалось из дома.

Несколько минут спустя на пороге возникла мадам Бина Гвидон в огромном белом чепце, который делал ее на полметра выше настоящего роста.

– А вот и наша клубника! – воскликнула она, спускаясь с крыльца и распахивая перед Тришем калитку. – Заходи, мальчик, сейчас мы с тобой рассчитаемся!

Триш, холодея от дурных предчувствий, зашел во двор. Мадам Бина выхватила из корзины ягодку, попробовала и довольно кивнула, а затем отправилась обратно в дом.

– Жди меня здесь, ушастенький, я схожу за деньгами! – сказала она.

Триш настороженно осмотрелся по сторонам. Старосты Апраксия не было видно, и пареньку немного полегчало. Похоже, все его опасения оказались напрасными. Значит, мадам Бина не успела его толком разглядеть той ночью. Поставив обе корзины на садовую дорожку, Триш размял затекшие плечи и глубоко вздохнул.

Но тут из дома выплыла Кризельда Гвидон, и Триш понял, что неприятности только начинаются.

На Кризельде было пышное белое кружевное платье, делавшее ее еще крупнее, чем обычно. Из-под высокого кружевного чепца – такого же, как у маман, – торчали старательно завитые тонкие локоны соломенного цвета. Девица энергично помахивала большой глиняной кружкой, благоухавшей травяным отваром.

– Привет, ушастик! – хрипло прогрохотала она.

Триш недовольно поморщился. От звуков ее голоса у него волосы на загривке встали дыбом.

– А я уже заждалась! – сказала Кризельда.

– Ты это мне? – не на шутку перепугался Триш.

– А кому же? – Великанша расхохоталась так, что по всей округе громко закаркали перепуганные вороны.

– А мы что, знакомы? И вообще, кто ты?

– Твоя будущая жена, – последовал ответ, и Триш побледнел еще больше. – Это ведь я настояла, чтобы именно ты принес нам ягодки!

– Зачем? – пролепетал Триш.

– Затем, что я только о тебе и думаю с тех пор, как увидела тебя в нашем огороде! Красавчик-леший! Я уже вторую ночь вижу тебя во сне. Хочешь хлебнуть отвара из крапивы? – Кризельда протянула ему кружку. – Он способствует похудению и будит во мне дикую страсть! Глядишь и на тебя подействует.

Вот тут Триш струхнул не на шутку.

– Я худеть не собираюсь. Мне это противопоказано. А твоя мама скоро выйдет? – нервно осведомился он.

– Не скоро, и не надейся! – хищно осклабилась Кризельда Гвидон. – Я спрятала ее кошелек на самую верхнюю полку буфета, она теперь будет искать его, пока не найдет!

– Но зачем? – не понял Триш.

– Да чтобы побыть с тобой наедине, дубина ты пустоголовая!

Кризельда в два огромных глотка допила свой отвар, отшвырнула пустую кружку прочь и бросилась на Триша. Он хотел удрать, но не успел. Дочка старосты обхватила его своими мощными ручищами и подняла в воздух.

– Какой же ты легкий! – радостно захохотала она. – Я всегда мечтала о таком муже, которого можно швырять через весь дом, будто дротик, когда у меня плохое настроение! Все мои кузины лопнут от зависти!

Кузины? Наверное, они были под стать Кризельде. Не хотел бы Триш оказаться на их семейном сборище.

Дочка старосты продолжала трясти и тормошить Триша так, что у него голова болталась во все стороны. И только когда он совсем уже распростился с жизнью, из дома показалась мадам Бина.

Кризельда Гвидон сразу отпустила Триша и замерла с невинным видом, а он с грохотом брякнулся на садовую дорожку.

– Прощу прощения за задержку. Еле нашла кошелек, – озабоченно сказала мадам Бина. – Какая-то я рассеянная стала в последнее время… Вот, мальчик, держи свои деньги.

Едва живой Триш на карачках подполз к жене старосты, выхватил у нее из рук деньги и торопливо выскочил за калитку.

– Какой странный мальчик, – с недоумением сказала мадам Бина. – Что это с ним?

– Он просто чересчур стеснительный, – хохотнула Кризельда Гвидон. – Обожаю таких лапочек. Так бы его и съела!