Агриппина накрыла стол на первом этаже, в большом кабинете комендантши Коптильды. Кабинет сверкал чистотой. На стенах висели многочисленные почетные грамоты, дипломы в позолоченных рамках, знамя империи и портрет императора Всевелдора Первого.

Стол ломился от угощений. За все время, что Дарина жила в этом приюте, она ни разу не видела таких кушаний. Для высокопоставленных гостей Агриппина приготовила жареного поросенка, всевозможные салаты, густой мясной суп, напекла сдобных булочек.

Кухарка повязала Дарине чистый накрахмаленный передник, вручила ей поднос с закусками и велела отнести его в кабинет.

– Если хоть что-нибудь уронишь или разобьешь, – пригрозила девочке Агриппина, – запеку тебя в духовке и подам на стол с яблоком в зубах!

Поэтому Дарина передвигалась с особой осторожностью.

За столом в кабинете чинно восседали комендантша Коптильда, ее брат Копотун, троица имперских ревизоров и семейство старосты Гвидона в полном составе. За спиной у мадам Бины возвышался новенький гипсовый бюст Коптильды с задранным носом, весь увешанный гипсовыми орденами.

– Господин Толедо… – обратилась комендантша к старшему из троицы.

– Друзья зовут меня просто Рашид, – внезапно сказал Эсселит.

– А как вас зовет ваша жена? – полюбопытствовала Гранже.

– Я не женат.

– О! – восхитилась комендантша, но тут же взяла себя в руки и жеманно заулыбалась. – А я Коптильда… Для друзей просто Копти…

Дарина едва удержалась от смеха.

– Так как там жизнь в столице, Рашид? – спросила Коптильда.

– До нас совсем не доходят последние новости, – подхватил староста Апраксий. – Не планирует ли император издать какие-нибудь новые указы?

– Указы издаются каждый день, – равнодушно сказал Рашид Толедо. – Пока они дойдут до дальних провинций, на смену им уже приходят новые. В эти смутные времена законы устаревают так быстро, что мы не успеваем их изучить.

– Мы собираемся переехать поближе к центру Империи, – мечтательно сообщил староста Гвидон. – Кто знает, может, мне посчастливится стать придворным во дворце императора Всевелдора? А моя дражайшая супруга Бина и наш ангелочек Кризельда станут фрейлинами.

Ангелочек как раз засунул в рот булку величиной с голову Дарины. Услышав слова отца, Кризельда поперхнулась.

– Во дворец? – пропыхтела она, откашливаясь. – Вот уж повезло бы так повезло! Мои кузины померли бы от зависти.

Левтина Маркус лишь брезгливо поморщилась.

– А как дела на наших границах, господа? – поинтересовалась мадам Бина. – Берберийские кочевники не готовят очередной бунт?

– Кочевники всегда что-то готовят, – недовольно ответил Гребун Вендиго. – Будь моя воля, давно вторгся бы в их земли, арестовал бы всех этих бездельников и отправил бы в каменоломни. Не знаю, почему император терпит их выходки.

– Это не будет длиться вечно, – подала голос Левтина Маркус. – Вот увидите! Император выжидает, ведь кочевников так много. Но как только в столицу стянутся войска из его родного королевства, берберийцам несдобровать!

– Пора, пора, – поддакнула комендантша Коптильда. – А то мы, старые вояки, уже засиделись без дела. Я соскучилась по грохоту пушек.

– Что вы такое говорите, мадам Коптильда, – испугался староста Гвидон. – Война – это всегда разрушение и смерть.

– Только если не знаешь, как нужно командовать войсками и вести сражения, – криво ухмыльнулась Коптильда. – А уж я-то знаю. Чуть что, хватай заложника и беги к выходу. Кстати, господин Гвидон, о чем вы хотели поговорить? Не просто так вы тут сидите и подмигиваете мне весь вечер!

– Это у него нервный тик, – пояснила жена старосты.

– Правда? – нахмурилась Гранже.

– Да. Начался, как только он вас вблизи увидел.

– Мы хотели поговорить об одном вашем приютском воспитаннике, – сказал староста Апраксий и слегка помрачнел. – Том остроухом пареньке, который приносил нам клубнику. Очень шустрый парнишка, это у него явно от предков – лесных мутантов! Не знаю когда, но моя обожаемая дочурка успела в него втрескаться и грезит о предстоящей свадьбе. Я души не чаю в своей Кризельде и прекрасно понимаю, что нищий оборванец из сиротского приюта – не самая лучшая для нее партия. Но она уж если вобьет себе что-нибудь в голову, то ее не переубедить! К тому же других женихов пока не видать, да и вряд ли появятся…

Услышав это, Дарина чуть не выронила поднос.

– Да что ты такое говоришь, старый болван? – возмутилась Бина. – Наша Кризельдочка – настоящая красавица, вся в меня! Кстати, у нас это семейное, я ведь тоже красотой пошла в свою мать. У меня такие же глазки, вздернутый носик и аккуратный маленький ротик, как у моей мамулечки…

– Твоя мамулечка свою вставную челюсть на ночь кладет в ведро с водой, – напомнил ей Апраксий. – И о ее красоте я бы поспорил. Как-то раз вышла она с утра во двор непричесанная, ненакрашенная, а мимо проходило стадо деревенских коров. Увидев мою любимую тещу, коровы рухнули как подкошенные. Молока они с тех пор не давали, но зато навоз был отменный. К нам потом за удобрениями даже из соседних провинций приезжали.

– Вот я мамочке расскажу, какого ты о ней мнения, – пригрозила супругу мадам Бина.

– Да будто она сама этого не знает, – хмыкнул староста Гвидон. – Так вот, возвращаясь к нашей дочурке… На потенциальных женихов Кризельда обычно производит впечатление умной и образованной девушки, но лишь до тех пор, пока не откроет рот. Вот тут-то всех и сдувает, будто ветром. И сваты к нам больше ни ногой.

– А не рановато ли ей замуж? – спросил Рашид Толедо, разглядывая Кризельду, пожирающую плюшки.

– О таких вещах лучше договариваться заранее, – пояснил староста. – Чтобы женишок потом не думал сбежать. Мы хотим, чтобы они общались побольше уже сейчас, привыкали друг к другу… Но если этот остроухий обидит моего ангелочка, я ему ноги переломаю!

– Верно, – пискнула мадам Бина. – А потом они поженятся и будут жить на первом этаже нашего особняка в Белой Гриве.

– Почему это на первом? – с набитым ртом спросила Кризельда.

– Думаю, твоему благоверному будет трудновато подниматься на второй этаж после того, как Апраксий переломает ему ноги, – ответила ей мамаша.

– Ну ладно, – подала голос комендантша Коптильда. – Только я не поняла, чего вы от меня хотите?

– Хотел попросить вас отдать мне этого парнишку в лакеи, мадам Коптильда, – сказал староста Гвидон. – Чтобы жил в моем доме и привыкал к Кризельде. В любом случае мне не помешает энергичный помощник.

Дарина разволновалась не на шутку. Триша хотели забрать из приюта и сделать женихом для дочки старосты! Это явно были происки злодейки Кризельды!

Кризельда сидела, расплывшись в улыбке, как сытая тигрица.

– Вам серьезно нужен этот остроухий? – удивилась Коптильда. – В жизни не встречала более никчемного существа! Кроме своего братца, разумеется.

Копотун Гранже, весь вечер хранивший молчание, недовольно на нее зыркнул. Синяк у него под глазом постепенно приобретал фиолетовый оттенок.

– Значит, с передачей мальчишки проблем не возникнет? – обрадовался староста Гвидон.

И тут комендантша Коптильда хитро улыбнулась:

– Конечно не возникнет, если сойдемся в цене.

Староста поперхнулся куском мяса.

– Вы хотите за мальчишку денег? – удивилась мадам Бина.

– А что такого? – с невинным видом спросила комендантша.

– Вы же только что назвали его никчемным существом!

– Я перепутала его с другим воспитанником! У меня их так много, что я их вечно путаю.

– Я думала, вы будете рады избавиться от лишнего рта, – с недовольной гримасой заявила Бина Гвидон.

– Но только не от этого, – сказала Коптильда Гранже. – Это же такой хороший мальчик! Работящий, умный, отличный помощник по хозяйству. Как там его, Мыш?

– Вообще-то Триш, – поправил ее староста Апраксий. – И сколько же вы хотите за этого никчемного и криворукого мальчишку?

– Сейчас подумаем. – Комендантша Коптильда повернулась к Копотуну. – Позови-ка сюда этого Хриша.

– Почему я? – недовольно буркнул Копотун.

– Потому что за этим столом ты самое бесполезное создание! – прикрикнула на него комендантша.

Копотун неохотно поднялся и, недовольно что-то бурча себе под нос, вышел из кабинета.

Имперские Эсселиты тем временем закончили с едой и вышли из-за стола.

– Покажите наши комнаты, – сказала Левтина Маркус. – Ужин был отличный, но теперь самое время отправиться на покой.

– А как же десерт? – воскликнула Коптильда. – Вы же самое вкусное не попробовали.

– Я стараюсь не есть сладкое в такое позднее время, – холодно ответила Левтина. – Берегу свою потрясающую фигуру.

Дарина с сомнением покосилась на ее выпирающие бока.

– К тому же в столице сейчас уже глубокая ночь, – сказал Рашид Толедо. – А нам и в самом деле нужно хорошенько выспаться.

– Ну что же, господа, приятных снов, – сказала Коптильда. – Кухарка! – рявкнула она так, что все вздрогнули.

Из кухни примчалась Агриппина:

– Мой братец куда-то провалился, поэтому честь проводить наших гостей в их комнаты досталась тебе.

Кухарка с готовностью подскочила к двери и с глубокими поклонами предложила высокопоставленным гостям следовать за собой. Эсселиты вышли в коридор.

В это время в кабинет вернулся Копотун Гранже с перепуганным Тришем.

– Эй ты, Бриш, – небрежно крикнула ему комендантша, – пляши от радости. Настал и на твоей улице праздник. Господин староста хочет забрать тебя лакеем в свой дом.

– Что?! – Триш с ужасом уставился на довольно ухмыляющуюся дочку старосты.

Кризельда Гвидон бросала на Триша влюбленные взгляды. Дарина с удовольствием плеснула бы ей на коленки горячего супа, но понимала, что это не поможет.

– А я говорю, что ты мне и здесь пригодишься, – сказала комендантша. – Верно?

– Верно, – поспешно закивал Триш. – Конечно пригожусь!

– Вот если только мне за тебя заплатят… – Коптильда хитро скосила глаза в сторону Гвидона. – Ну, скажем… пятьдесят монет…

– Что? Да это же грабеж средь бела дня! – Апраксий Гвидон даже подскочил на стуле. – Пятнадцать монет! – выкрикнул он. – И ни монетой больше.

– Сорок пять, – не унималась Коптильда Гранже.

– Двадцать.

– Сорок.

– Я думаю, торг здесь неуместен! – рявкнула вдруг Кризельда и так треснула кулаком по столу, что все тарелки подлетели на полметра.

– Тридцать пять! – воскликнула мадам Бина. – И прекращайте эти торги.

– По рукам, – сразу согласилась комендантша Коптильда.

На Триша было жалко смотреть. Казалось, он сейчас свалится в обморок.

– Завтра же оформим сделку, – довольно потирая руки, сказал староста.

– Конечно, – с готовностью кивнула Коптильда. – Как только эти несносные ревизоры уберутся из моего приюта.

– Ах, – радостно всплеснула руками Бина Гвидон, – ну вот и женишок для нашего ангелочка подыскался. Глядишь, через пару-тройку лет устроим вам пышную свадьбу, и вся деревня осыплет вас рисом у церкви Белой Гривы.

– Никогда не понимала этой дурацкой традиции, – хмыкнула Коптильда Гранже. – Зачем на свадьбах в жениха и невесту кидаются рисом?

– Потому что от помидоров пятна остаются, – со знанием дела ответил Копотун.

– Вот это был бы хороший обычай, – расхохоталась комендантша. – Вы только взгляните на этих двоих. Такую нелепую парочку я и сама забросала бы тухлыми помидорами.

– Да так уже давно никто не делает, мадам Коптильда, – недовольно поморщился Апраксий Гвидон.

– А я делаю, – заявила комендантша. – Поэтому и сама ни к кому не поворачиваюсь спиной, особенно в нашей деревне. Всегда прислоняюсь спиной к стене. Но только не в местных грязных трактирах, там ненароком и прилипнуть можно.

– Ура! – радостно завопила Кризельда Гвидон, глядя на испуганного Триша. – Сбылась моя самая заветная мечта! Теперь буду гонять его по двору плеткой целыми днями, а лет через пять выйду за него замуж. Родителей из дома выгоним, а сами заживем припеваючи на их денежки.

Староста Апраксий и мадам Бина выпучили глаза.

– Что?! – взвизгнули они в один голос.

– А что, я вас не предупредила? – спокойно спросила Кризельда. – У меня с этим ушастым красавчиком далеко идущие планы.

С этими словами Кризельда вдруг выскочила из-за стола и вцепилась в потрясенного Триша мертвой хваткой.

– Как же он мне нравится, – заявила она. – Давайте, папаша и мамаша, оформляйте поскорее сделку. Такие парнишки на дороге не валяются.

Староста Апраксий стал еще бледнее Триша. Мадам Бина тихо ойкнула.

– Так вот какие у нее планы… – протянула Коптильда. – В таком случае я продешевила. Восемьдесят монет!

Апраксий Гвидон закатил глаза и свалился под стол без сознания.

– Тридцать пять! – прорычала Кризельда. – Мы уже обо всем договорились.

Триш незаметно шагнул к открытому окну.

– Так дешево не отдам! – завопила комендантша Гранже.

– Руки прочь от нашего лакея! – взвизгнула мадам Бина.

Комендантша Коптильда кинулась к Тришу, намереваясь вырвать его из рук Кризельды, но Дарина незаметно подставила ей ножку. Комендантша с грохотом рухнула на пол, и на столе снова подскочила вся посуда.

От такого сотрясения гипсовый бюст Коптильды полетел со своего постамента и свалился на голову мадам Бине. Та упала лицом в тарелку с салатом, а бюст, отскочив от ее головы, рухнул на пол и разлетелся на тысячу белых осколков.

– Бунт? – взревела Коптильда, обернувшись к Дарине.

Копотун Гранже так и затрясся от хохота.

– Ой, не могу! – выдохнул он. – Вот умора! И ужин, и бесплатный цирк!

А Триш вдруг вспомнил недавний рассказ комендантши Коптильды о том, как надо выходить из окружения врагов. Недолго думая, он сгреб Кризельду Гвидон в охапку.

– Беру толстуху в заложники! – крикнул Триш.

Вытолкнул ее в распахнутое окошко и сам выпрыгнул следом.

Кризельда с утробным воем тяжело обрушилась на новенькую цветочную клумбу. Триш шлепнулся на нее сверху, быстро скатился вниз, словно с огромной пуховой перины, и хотел было удрать…

Но во дворе разгуливал зорг Вельзевул.

На мощной шее огромного черного пса болтался короткий обрывок цепи. Видимо, он снова сорвался с привязи и решил прогуляться по территории приюта в поисках того, кого можно сожрать.

Увидев Триша и Кризельду, растянувшихся на клумбе, зорг Вельзевул восторженно рыкнул и с топотом бросился к ним. Кризельда Гвидон взревела и в одно мгновение взлетела на самую макушку растущего поблизости дуба. Триш счел за лучшее замереть и притвориться мертвым. Довольный Вельзевул ухватил клыками Триша за шиворот и поволок на задний двор, где обычно закапывал то, что впоследствии собирался съесть.

На нижней ветке дерева сидел кот Акаций и трясся от беззвучного хохота, ухватившись лапами за пушистый животик.

В это время староста Апраксий вскочил с пола и бросился к окну.

– Кризельдочка, крошка моя! – истошно закричал он. – Эта ужасная псина тебя не обидела?

– Она похитила моего любимого, – донеслось с макушки дуба. – Сейчас слезу и переломлю эту тварь об коленку!

– Кризельдочка, – во весь голос захохотал кот Акаций. – Вот так имя! Такого имени врагу не пожелаешь.

– Кот? – удивленно воскликнул Апраксий Гвидон. – А эта бестия что здесь делает?

– Настоящий кот? – подскочила к нему мадам Бина, перепачканная салатом. – Боже, какой ужас! В жизни ничего ужаснее не видела!

– А в зеркало ты давно смотрелась? – спокойно осведомился Акаций.

– Не смей хамить моей жене, – заверещал староста. – Вражеский шпион, подлый заговорщик!

– Как ты меня назвал, мерзкий старикашка? – завопил кот Акаций. – А ну, иди сюда! Я тебя уделаю!

– Что творится в вашем приюте, мадам Гранже? – крикнула Бина Гвидон. – Еще немного, и я с ума сойду!

– Тебе уже недалеко идти осталось, – злорадно сказал ей кот.

И тут староста Гвидон с самым решительным видом полез в окно. Комендантша Коптильда поднималась с пола, с ненавистью глядя на Дарину и доставая из кобуры револьвер. Дарина поняла, что дело пахнет керосином. Она подскочила к окну, оттолкнула старосту Апраксия и сама выпрыгнула во двор. Коптильда и старик Гвидон одновременно рванулись за ней, перегнулись через подоконник и застряли в оконном проеме.

Дарина кинулась на задний двор. Акаций соскочил с дерева и поскакал за ней. Вдогонку им неслись гневные крики супругов Гвидон и выстрелы.

Комендантша Коптильда наконец отпихнула старосту и его жену и попыталась вылезти наружу, но не смогла перекинуть ногу через подоконник. Пришлось бежать на улицу через дверь и по лестнице.

Тут в кабинет вошла кухарка Агриппина с огромным тортом в руках.

– А вот и десерт! – торжественно провозгласила она.

Коптильда, не успев притормозить, налетела на кухарку и сбила ее с ног. Мадам Бина удивленно оглянулась, и тут на нее обрушился тяжелый торт и сшиб ее на пол.

– За мной! – крикнула комендантша Коптильда обомлевшей кухарке. – У нас тут побег! Если об этом прознают ревизоры, полетят наши клочки по закоулочкам. Вернуть беглецов немедленно!

– Есть, ваше высокоблагородие! – отчеканила Агриппина и помчалась за комендантшей.

А Копотун Гранже, вдоволь насмеявшись, спокойно уселся на пол и начал поедать торт, руками отламывая от него огромные куски. В кабинет заглянули Мисса и Федусей Горгон.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался учитель.

– Проходите, не стесняйтесь, – пригласил их Копотун. – Драка уже закончилась, и еды на всех хватит.

Федусей помог Бине Гвидон подняться с пола и галантно поцеловал ей руку.

– Мадам, позвольте вас чем-нибудь угостить.

Бина, с ног до головы перемазанная кремом и взбитыми сливками, довольно заулыбалась:

– Какой симпатичный кавалер! Хоть что-то приятное за весь этот безумный вечер.

– Эй ты! – возмутился староста Гвидон. – А ну, убери лапы от моей жены!

Тем временем зорг Вельзевул приволок притворяющегося мертвым Триша на задний двор. На глазок прикинув размеры паренька, он бодро начал рыть яму – метр на два.

Триш осторожно приоткрыл один глаз. До дыры в заборе можно было дотянуться рукой. По ту сторону ограды он увидел Дарину, которая махала руками, стараясь привлечь его внимание. Рядом с ней нетерпеливо подпрыгивал толстый черный кот.

Едва Вельзевул отвернулся, Триш вскочил и юрк-нул в дыру. Зорг Вельзевул издал оглушительное рычание и прыгнул вслед за ним. В это время на задний двор вбежала разъяренная Коптильда.

– Стоять! – взревела она, вскинув над головой револьвер, и в следующее мгновение грохнул выстрел.

Вельзевул потерял сознание от страха и повалился на землю. Коптильда, не заметив его в темноте, споткнулась о собаку и рухнула в грязь.

– Дай руку! – крикнула Гранже подоспевшей кухарке.

Агриппина послушно протянула руку, но на то, чтобы поднять здоровенную комендантшу из грязи, у нее ушло почти десять минут.

За это время Дарина, Акаций и Триш успели спуститься с холма. В руке Дарины Триш увидел ключ от дома ведьмы Амалии.

– Ты решила его не прятать? – спросил он.

– Не успела, – выдохнула Дарина. – Я весь вечер проносила его в кармане.

У развилки дороги их поджидал Пигмалион.

– А ты как здесь очутился? – удивилась Дарина.

– Я ходил к кузнецу Дормидонту, – пояснил Пима. – Уже возвращался в приют, как вдруг увидел вас. Что там творится? – Тут он заметил брата Акация. – Лопни мои глаза! Так это и есть настоящий кот?

– Брат Акаций, – важно ответил кот.

– Да, я же совершенно забыла вас представить, – спохватилась Дарина. – Это Триш и Пима, а это – Акаций из Братства говорящих котов.

Кот махнул пушистым хвостом.

– Какие же дурацкие у вас имена, – сказал он. – Лучше буду звать вас Сосиска и Котлета. Так легче запомнить.

Триш и Пима настолько обалдели от такой наглости, что даже не стали возражать.

– А погладить можно? – спросил Триш, потянувшись к коту.

– Убери руки, не то протянешь ноги, – сказал ему Акаций. – Эту привилегию еще нужно заслужить.

– Скажите на милость, – фыркнул Триш. – Не очень-то и хотелось.

– Ну так что? – нетерпеливо поинтересовался кот. – Натворили вы дел в приюте! Теперь обратно лучше не соваться. И каков план ваших дальнейших действий?

– Идем в дом ведьмы Амалии, – сказала Дарина. – Ничего другого нам не остается.

– Сейчас? – вытаращил глаза кот.

– А ты боишься? – спросила Дарина. – Ах да, точно! Вы же сказали, что боитесь привидений.

– Я ничего не боюсь, – насупился Акаций. – Может, кто-то из наших боится, но только не я!

– Так ты пойдешь с нами? – обрадовалась Дарина.

– Пойду! – горячо ответил кот. – Только вот брат Пафнутий просил предупредить его, когда вы туда соберетесь…

– Это еще зачем? – с подозрением спросил Триш.

– Не знаю. Может, он собирался пойти с вами? – предположил Акаций.

– Пафнутий? – рассмеялась Дарина. – Ну нет! Хотел бы, давно справился бы без нашей помощи. Ни к чему его предупреждать. К тому же у нас нет на это времени, так что хватит разговоров. Пошли скорее, я знаю короткую дорогу.

И они отправились к старому кладбищу.