Император Всевелдор Первый ожидал важных гостей. В связи с этим во дворце с самого утра царила суматоха. Повара готовили угощение, слуги полировали полы и стены в тронном зале, глава дворцовой стражи Мафусаил Покотыло уже несколько часов муштровал своих подчиненных.

Все обитатели императорского дворца знали, что Всевелдор Первый пригласил для важных переговоров короля берберийских кочевников Гамеда Наварро, а тот не пожелал явиться без своих телохранителей. Поэтому во дворце ожидали целую делегацию. Берберийские кочевники славились своей отчаянностью и вспыльчивостью, поэтому Мафусаил и гонял своих солдат с самого утра, чтобы они постоянно находились в состоянии боевой готовности и не теряли бдительности.

Отношения Всевелдора Первого и Гамеда Наварро давно уже оставляли желать лучшего. Кочевники так и не признали нового императора, узурпировавшего трон. Они уважали старого короля Ипполита, хоть и постоянно с ним ссорились. Тяга к ругани и дракам была у них в крови. Однако после потасовки они всегда мирились и устраивали совместные дружеские гуляния. А император Всевелдор захватил власть так вероломно, при этом уничтожив почти всех прежних обитателей королевского дворца, что кочевники не могли ему этого простить.

Берберийские кочевники так и не признали новую власть, закрыли границы между своими землями и империей Всевелдора Первого. На протяжении последних двенадцати лет они отказывались подчиняться новым правителям и не платили налоги в казну. И императору приходилось мириться с этим, ведь кочевники были очень воинственным народом. К тому же их численность намного превышала количество солдат в армии Всевелдора, поэтому ссориться с ними было нежелательно.

Всевелдор много раз приглашал Гамеда Наварро для задушевного разговора, и вот наконец тот согласился.

В назначенный час Всевелдор Первый с важным видом восседал на своем высоком золотом троне, богато инкрустированном драгоценными камнями, в парадной королевской мантии – багровой, с пышным белым меховым воротником, – в золотой короне, с тяжелым скипетром в руках. Всевелдор Первый имел почти двухметровый рост и поистине богатырское телосложение. Его тело бугрилось мощными мышцами. Голова императора была наголо обрита и блестела в свете хрустальных люстр, а под его носом топорщились пышные седые усы.

По правую руку от верховного правителя сидела миледи Лионелла Меруан Эсселит, его первый министр. Кресло ее было чуть ниже и не так богато украшено. Сегодня миледи облачилась в длинное темно-красное платье, отороченное черным мехом, а пышные волосы распустила по плечам. Под рукой Лионеллы стоял ее рунный посох. По черному дереву, покрытому древними рунами, то и дело пробегали красные искорки.

По другую сторону от императора Всевелдора Первого расположился его второй министр, барон Аурелий Эхо, уродливый толстый старик с длинными седыми волосами, внешне чем-то напоминающий жабу. Эхо нарядился в длинное золотое одеяние, туго обтягивающее его выпирающий живот. Маленькие глазки барона Эхо заплыли от жира, его одутловатое лицо покрывали глубокие оспины. И без того неприятный тип, Аурелий Эхо обладал отвратительной привычкой постоянно причмокивать и облизывать свои толстые губы.

Двери тронного зала распахнулись, и в помещение вошел Мафусаил Покотыло.

– Король берберийских кочевников Гамед Наварро и его свита! – торжественно провозгласил он.

– Проси, – кивнул ему император Всевелдор.

Мафусаил поклонился и молча вышел.

Минуту спустя в тронном зале появились берберийские кочевники.

Их предводитель Гамед Наварро оказался рослым и крепким мужчиной средних лет. Его длинные огненно-рыжие волосы были зачесаны назад и заплетены в несколько толстых косичек, широкая борода спадала на грудь. Позади короля двигалось еще шесть человек, таких же здоровенных, как и он сам. Лишь один отличался от остальных – юноша лет шестнадцати, высокий и стройный, тоже довольно крепкий, но не такого мощного телосложения, как его спутники. Одежда короля Гамеда и его телохранителей была сшита из шкур и лоскутов кожи. На плечах гостей также лежали шкуры животных, заменяющие им плащи.

Миледи Лионелла, окинув их взглядом, едва заметно поморщилась.

– Проклятые дикари, – чуть слышно сказала она.

Услышав это, барон Эхо злобно ухмыльнулся.

Гамед Наварро вышел вперед и слегка склонил голову. По правилам дворцового этикета, всякий посетитель, представший перед императором, независимо от ранга и положения, должен был низко поклониться. Но берберийские кочевники, похоже, не собирались подчиняться законам.

– Приветствую тебя, король Гамед, – снисходительно произнес Всевелдор Первый. – Рад, что ты наконец согласился почтить нас своим присутствием.

– Только для того, – хмуро проговорил Гамед, – чтобы раз и навсегда обо всем с тобой договориться, Всевелдор. И чтобы ты больше не посылал к нам своих гонцов и сборщиков податей!

– Договориться? – Император Всевелдор хищно усмехнулся. – Рад это слышать! Нам давно следовало все обсудить, король Гамед. Двенадцать лет я занимаю трон этой страны, и только сейчас ты соизволил приехать ко мне на аудиенцию. Это было просто невежливо с твоей стороны.

Юноша, стоявший рядом с Гамедом, бросал пристальные взгляды исподлобья на выстроившихся вдоль стен тронного зала придворных. Он изучал обмундирование дворцовых стражников, одеяния богатых вельмож, наряды жеманных придворных фрейлин. Но больше всего его заинтересовало оружие стражи – их сабли, револьверы и алебарды.

– Невежливо? Ты узурпатор, Всевелдор, – с презрением сказал Гамед Наварро. – Ты захватил этот трон силой, поэтому мы никогда не будем преклоняться перед тобой.

– Я и не прошу особого преклонения, – сказал Всевелдор Первый. – Вы – невоспитанные варвары, что с вас взять? Однако все народы этой огромной империи платят налоги в мою казну. Все, кроме твоих берберийских кочевников. Это сильно мне не нравится! Давай договоримся, король Гамед. Я немного снижу налог специально для твоих людей. Но они будут платить в императорскую казну, как и все остальные жители этой страны.

– Нет, – покачал головой Гамед. – Мы не платили прежнему королю Ипполиту и не собираемся платить тебе. Кочевники всегда были свободным народом. Наша страна Берберия – это одна большая степь и озера, мы ведем кочевой образ жизни и постоянно передвигаемся с одного места на другое. Мы разводим лошадей, коз и баранов и живем за счет торговли с другими странами. С чего бы нам платить кому-то, кто абсолютно ничего для нас не сделал?

– Но я император! – разозлился Всевелдор Первый.

– И что с того? – рассмеялся Гамед Наварро. – Правь своими подданными. Мы к ним, к счастью, не относимся.

Император начал багроветь. Барон Эхо, увидев это, беспокойно заерзал в кресле. Он хорошо знал, как страшен Всевелдор в гневе. Лионелла Меруан Эсселит сидела с непроницаемым лицом, будто ее ничто не волновало.

– Я терпел ваши выходки двенадцать лет, – взорвался император. – Но мое терпение не безгранично!

– Это мы терпели тебя двенадцать лет! – воскликнул вдруг юноша из свиты короля кочевников. Всевелдор Первый вытаращил глаза. – Мы и все народы твоей страны. Но так не будет продолжаться вечно. Рано или поздно ты за все ответишь.

– А вот это уже интересно, – оскалила зубы в усмешке миледи Лионелла. – Какой прыткий молодой человек!

Гамед Наварро одернул юношу, заставив того умолкнуть.

– Спокойно, Рекс, – глухо проговорил он. – Мы здесь не для того, чтобы кричать, будто базарные торговки в день ярмарки.

– И правда, Рекс, – зловеще процедил сквозь зубы император. – Лучше тебе успокоиться. А иначе я всех твоих спутников заставлю ответить за твои оскорбления.

Рекс лишь презрительно фыркнул.

– Это и тебя касается, король кочевников, – продолжал Всевелдор Первый. – Настоятельно рекомендую пересмотреть свое отношение к уплате налогов. Вы подаете дурной пример остальным жителям Империи, а я могу расценить это как бунт и подстрекательство к мятежу!

– Угрожаешь мне? – усмехнулся король Гамед. – Но я не боюсь твоих угроз, император. Если бы ты мог, то уже давно пошел бы на нас войной. Но твоя армия малочисленна, ведь бо́льшая ее часть осталась у твоего отца, в твоей родной стране. Да, ты пользуешься поддержкой ведьмы. – Гамед Наварро с презрением кивнул в сторону миледи Лионеллы. – В этом и заключается вся твоя сила. Но до нас дошли слухи, что в ордене Эсселитов начался раскол. Часть из колдунов не согласна с твоей политикой.

– Это ложь, – тихо прошипела Лионелла Меруан Эсселит. – Члены моего ордена уважают императора Всевелдора и всячески его поддерживают!

– Видимо, ты многого не знаешь, ведьма, – насмешливо взглянул на нее король кочевников. – Многие бывшие члены твоего ордена попросили у меня убежища и сейчас живут в моей стране.

– Проклятые предатели! – бросила Лионелла. – Изменники и трусы!

– К чему ты клонишь, Гамед? – не вытерпел император.

– Я лишь хочу вас предупредить, что если вы пойдете на нас войной, то мои колдуны выступят против ваших! Знатное выйдет побоище! Так что давай уж лучше оставим все как есть, Всевелдор Первый, и разойдемся по-хорошему. Ни нам, ни тебе ни к чему лишние проблемы.

С этими словами Гамед Наварро небрежно кивнул разъяренному императору, развернулся и зашагал к выходу. Его люди двинулись за ним по пятам, изредка бросая настороженные взгляды на Всевелдора Первого и его ошеломленных министров. Злее всех смотрел юноша Рекс. Казалось, будь у него такая возможность, он прямо сейчас бросился бы на императора с мечом в руках.

– Какая наглость! Какая самоуверенность! – возмутился барон Аурелий Эхо, когда за кочевниками закрылись двери тронного зала. – Неужели этот немытый дикарь прав и мы ничего не можем с ним сделать?

Всевелдор Первый стиснул свой скипетр так, что побелели костяшки пальцев.

– Двенадцать лет я пытаюсь устранить этого проклятого Гамеда, – яростно прошипел он. – Двенадцать долгих лет я подсылаю к нему шпионов и наемных убийц. Но всякий раз он словно предвидит все мои ходы. Шпионов Гамед быстро разоблачает, а ни одно покушение на его никчемную жизнь так и не увенчалось успехом. У него действительно есть свои Эсселиты. Беглые мятежники, которые предупреждают его о малейшей опасности. И одна из них – Марта Грегуар, бывшая королевская гувернантка. – Император Всевелдор повернулся к миледи Лионелле. – Я слышал, она недавно каким-то непостижимым образом умудрилась проникнуть в мой дворец? – злобно спросил он.

– Да, она побывала здесь, – кивнула Лионелла. – В ночь вашего бала.

– Так какого дьявола ты позволила ей уйти? – злобно рявкнул император.

Лионелла Меруан Эсселит вздрогнула от неожиданности.

Барон Эхо довольно улыбнулся и облизнул губы. Он ненавидел колдунью Лионеллу так же, как и она его, и всегда радовался, когда у нее возникали неприятности.

– Виной всему ваши бесполезные стражники, – холодно ответила императору миледи Лионелла. – Они позволили ей пробраться во дворец. А когда я обо всем узнала, момент уже оказался упущен.

– Что ей тут понадобилось? – спросил Барон Эхо.

– Она хотела узнать подробности старого пророчества, – неохотно процедила миледи.

– О давно позабытом бреде игурейской колдуньи? – Всевелдор Первый гулко расхохотался. – Она что, всерьез в это верит? Что какой-то ребенок положит конец твоим колдовским штучкам? А она еще глупее, чем я думал!

Барон Эхо визгливо подхватил раскатистый смех императора.

– Какой бред, подумать только! – воскликнул он. – Марта окончательно выжила из ума.

– На вашем месте я отнеслась бы к этому более серьезно, – тихо произнесла миледи Лионелла. – Марта Грегуар Эсселит связана с заговорщиками, а мы пока не знаем, что они затевают.

– Так ты что же, тоже веришь в это глупое пророчество? – поморщившись, спросил император Всевелдор. – Значит, ты так же тупа и недальновидна, как и она.

– Ваше величество, мы можем поговорить наедине? – спокойно спросила миледи Лионелла, пропустив мимо ушей его последнюю реплику.

– Но я второй министр, – обиженно запротестовал барон Эхо. – От меня вы можете ничего не скрывать.

– Наедине, – с нажимом повторила Лионелла.

Всевелдор Первый повернулся к Эхо.

– Выйдите, барон Аурелий, – сухо попросил он. – Если что, я потом вам обо всем расскажу. И вы все выйдите! – прикрикнул он на дворцовых придворных. – Все равно толку от вас никакого.

Барон Эхо зло глянул на застывшую в своем кресле Лионеллу, поднялся и направился к выходу. За ним потянулись остальные придворные. Когда все вельможи, стражники и фрейлины покинули тронный зал, Лионелла Меруан Эсселит повернулась к императору Всевелдору.

– Ну что там у тебя? – нетерпеливо осведомился правитель.

– Так, значит, вы не верите в пророчества, ваше величество? – тихо осведомилась колдунья. – Я вам сейчас объясню, что к чему.

Миледи Лионелла встала с кресла и подняла свой посох.

Всевелдор Первый напрягся.

– Когда я была совсем еще маленькой девочкой, старые игурейские ведьмы предсказали, что мой отец, падишах Меруан, погибнет на великой войне, которую сам и развяжет, – тихо сказала Лионелла, неторопливо приближаясь к трону императора. – И это ужасное пророчество сбылось. Позже те же ведьмы предрекли мне, что я встану во главе ордена Эсселитов. О подобном я и мечтать не могла, а потому не поверила ни единому их слову. Но и это оказалось правдой. Я стала верховным магистром ордена… Ну а дальше мне было предсказано, что я стану править великой Империей, хотя на ее троне будет сидеть совершенно другой человек. И это, как ты выразился, «глупое пророчество» тоже сбылось.

Она нацелила посох в грудь императора Всевелдора. По темному лакированному дереву забегали яркие искры. Всевелдор Первый испуганно на нее уставился.

– Ты же не забыл, что именно я правлю этой страной, а ты – лишь моя жалкая марионетка? – злобно осведомилась миледи Лионелла. – После убийства старого короля Ипполита я сама могла занять этот трон, но предпочла передать его тебе, ибо мне нисколько не интересна политика и все, что с ней связано. Помнишь, что именно я помогла тебе завоевать эту страну? Помнишь, чем ты мне обязан? Если забыл, так я тебе живо напомню!

– Не надо! Я и сам прекрасно все помню… – испуганно выдохнул император Всевелдор.

– Ну так принимай мои слова всерьез! – злобно прошипела колдунья, помахивая рунным посохом у него перед носом. – Я всегда верила в различные знамения и пророчества, которые ты называешь глупыми. И это древнее пророчество вполне может сбыться, но тогда тебе тоже не поздоровится. Ведь если я лишусь власти, ты тоже потеряешь корону!

– Да-да, я все понял… – поспешно кивнул император. – К пророчествам нужно прислушиваться… Как бы глупо они ни звучали.

– Вот именно! И еще… – Рунный посох Эсселитки издал громкий электрический треск. – Не смей больше орать на меня! Особенно в присутствии дворцовой свиты и этого куска сала, твоего второго министра. Ведь если ты мне надоешь, – Лионелла Меруан Эсселит выдержала эффектную паузу, – я вполне могу посадить на этот трон какого-нибудь другого императора. Более умного и покладистого.

– Я понял! – выдохнул Всевелдор Первый. – Будь по-твоему! Я все приму к сведению.

– То-то же, – успокоилась миледи Лионелла.

Искры на ее посохе исчезли.

– Так что мне делать с этими проклятыми кочевниками? – сдержанно спросил император Всевелдор. – Пока я в ссоре со своим папашей, он действительно не даст мне солдат. И я не могу поставить Гамеда Наварро на место…

– Пусть убираются подобру-поздорову, – подумав, ответила Лионелла. – Пусть радуются, пока могут. Месть – блюдо, которое едят холодным. Проблему с Гамедом я обязательно решу, но сначала мне нужно отыскать ребенка из пророчества мятежной колдуньи. Он как-то связан с беглой гувернанткой Мартой, а Марта связана с королем Гамедом… Как только я распутаю этот клубок, мы поймем, что делать дальше.

– Кочевники нам еще за все ответят, – сжал кулаки император Всевелдор.

– Можешь в этом даже не сомневаться. И за свою непокорность, и за помощь опальным Эсселитам. Не будь я Лионелла Меруан!