Когда Дарина, Триш и Пима вылетели на улицу, странной женщины уже и след простыл. Она будто растворилась в темноте. Драка в трактире уже прекратилась, но возбужденный гул голосов еще не утих. Слышался громкий треск деревянных перекрытий – это комендантшу Коптильду вытаскивали из стены.

Кузнец Дормидонт перевел дух и повел ребят на южную сторону деревни. Там, окруженное редким леском, находилось кладбище, о котором им недавно говорил трактирщик Всеслав.

– Так это и была Эсселитка? – восхищенно проговорила Дарина под впечатлением от увиденного. – Загадочная дамочка в черном плаще и с тростью в руках? Видали, как она разобралась с этими драчунами?

– Да, такие они и есть, – подтвердил Дормидонт. – Нам еще повезло, что не слишком раздражительная мадам попалась. Будь она хоть чуток злее, мы бы точно не унесли ноги. Все знают, что лучше не вставать на пути у разъяренного Эсселита.

– Какой у нее классный посох, – оценил Пима. – Хрясь, и молнии во все стороны! Вы случайно не в курсе, как их делают, дядя Дормидонт? Из какого материала?

– Этого никто не знает. Процесс очень сложный и замысловатый. Что-то связанное с космическими потоками и лунной энергией, – пояснил Дормидонт. – Эсселиты ведь появились после того, как Аэлло и Озомена врезались друг в друга, а потом одна из них едва не грохнулась на Землю вся целиком. С тех пор силы Эсселитов как-то связаны с фазами обеих лун. А еще я слышал, что они на ночь оставляют свои посохи под лунным светом. И те таким образом подзаряжаются, как от аккумуляторов, для дальнейшего использования!

– Но как они проводят энергию? Посохи же деревянные? – не унимался Пима.

– Лишь оболочка рунного посоха сделана из какого-то особого дерева, покрытого разными колдовскими символами, а вот его сердцевина – из серебра! – сказал Дормидонт Эклектий. – Когда она выдвигается наружу, магический посох становится длиннее в два раза, и тогда Эсселиты могут на нем летать! А еще у них есть жезлы покороче, тоже накачанные магией дальше некуда. Их они используют, если вдруг придется сражаться в воздухе. Ну или когда основной посох окажется вдруг бесполезен.

– Очуметь! – выдохнула Дарина. – А этим Эсселитам палец в рот не клади…

– Вы совсем не о том думаете, – сказал вдруг Триш.

– А о чем нам думать? – не понял Пигмалион.

– Пошевелите мозгами. Что делает Эсселитка в нашей Белой Гриве?

– А ведь верно! – Кузнец Дормидонт остановился посреди дороги. – Что ей тут понадобилось? Мы живем в глухой провинции, далеко от столицы. Да здесь Эсселитов не видели уже лет пятьдесят! Последней как раз и была эта самая ведьма Амалия, чей дом мы сейчас пытаемся отыскать. И тут вдруг на тебе! Триш прав, Эсселитка появилась здесь далеко не просто так. Надо завтра поговорить со старостой Гвидоном. Может, ему что-нибудь об этом известно?

Вскоре они подошли к небольшому деревенскому кладбищу.

В сумраке смутно белели надгробные камни, ветки деревьев склонялись низко над могилами. Над землей полз сизый туман. Триш и Пима примолкли, наверное, побаивались. И только Дарине все было нипочем, она думала лишь о том, как говорящие коты помогут ей избавиться от ненавистного приютского ошейника.

В поисках развалин ведьминского дома они обошли все кладбище вдоль и поперек. Долго бродили впотьмах, разгоняя густые клубы тумана, пока наконец, почти час спустя, не набрели на небольшой холмик за оградой погоста, густо заросший кустами можжевельника. Сначала Дарина и ее спутники не обратили на него внимания, но затем заметили, что в зарослях кустарников на холмике местами проступает старинная кирпичная кладка, а над листвой торчит остаток почерневшей печной трубы.

Дарина обошла вокруг холмика, пристально его разглядывая со всех сторон, но не нашла ничего даже отдаленно напоминающего дверь.

– Под этими развалинами должен быть тайный проход в подземелье, – напомнила она своим спутникам, когда они немного отстали от Дормидонта. – Конечно, если коты ничего не напутали. Они сказали, что дом лишь слегка обгорел при пожаре… А тут, кроме обломков печи, ничего не осталось!

– Нас едва не отлупили в трактире, – хмыкнул Пима. – Будет очень обидно, если все окажется напрасно. Так что ищите вход в тайник.

– Но как? – недоуменно спросил Триш. – Знать бы заранее, я бы лопату с собой прихватил.

– А может, вход в подземелье и в самом деле давно обвалился? – предположила Дарина. – Ведь столько лет прошло.

– А что это вы тут ищете? – раздался вдруг из-за кустов хриплый старческий голос.

Дарина и Триш едва не бросились наутек от неожиданности. Пима вообще перестал дышать. Из-за высокого могильного камня, торчащего у самой ограды кладбища, выступил высокий, тощий старик в длинном поношенном пальто и слегка помятом цилиндре. При ходьбе он опирался на сучковатую палку. Окутанный сизым туманом, он выглядел так жутко, что Триш едва не упал в обморок.

– Мамочки, – пискнул Пигмалион. – Призрак. Вот мы и допрыгались…

– Это ты, Казимир? – удивленно спросил вдруг Дормидонт Эклектий.

– Дормидонт? – весело выдохнул старик в пальто и цилиндре. – Сколько лет, сколько зим! Вот кого не ожидал здесь увидеть в такое время.

– Это кладбищенский сторож Казимир, – сообщил притихшим ребятам Дормидонт. – Расслабьтесь, а то уж, небось, потеплело в штанишках?

– Почти, – кивнул Триш и поежился.

– А что это за ребятки с тобой? – поинтересовался Казимир, приближаясь к холмику.

– Внуки в гости приехали, – улыбнулся кузнец. – Вот, решил им наши живописные места показать.

– А не поздновато ли для прогулок? – удивился кладбищенский сторож. – Да и местечко вы выбрали, прямо скажем… та еще живопись!

– Вспомни себя в их возрасте! – хохотнул Дормидонт Эклектий. – Ты ведь и сам погулять любил. Из дома сматывался при любой возможности.

– Что верно, то верно, – рассмеялся в ответ сторож Казимир. – Только мы все с деревенскими девчонками на танцульки бегали, но никак не на кладбище. Тем более ночью!

– Это уж кому где нравится, – буркнул Пима. – Как по мне, так лучше ночью на кладбище, чем с девчонками на танцы!

– Слушай, друг Казимир, а не здесь ли когда-то жила ведьма Амалия? – Кузнец Дормидонт показал рукой на заросший кустами холмик.

– Нет, не здесь, – отрицательно покачал головой сторож Казимир.

– А вы ничего не путаете? – осторожно спросила Дарина.

Неужели они и правда зря сюда притащились?

– Тут когда-то стоял мой сарай с метлами и лопатами, – пояснил кладбищенский сторож. – Пока я однажды, празднуя свой день рождения, не спалил его к чертям! Да уж, праздник у нас тогда слегка вышел из-под контроля… Но зато теперь я точно знаю, что жонглирование горящими факелами требует большого мастерства! А ведьма Амалия жила совсем не здесь.

– Но трактирщик Всеслав сказал, что ее дом стоял возле кладбища, – возразил Пигмалион.

– Верно сказал, – кивнул сторож. – Да только не у этого кладбища, а у старого. Того, что заброшено уже много лет.

– Вот незадача! – расстроенно воскликнул Дормидонт Эклектий. – И как же я сам не догадался? Вот же старый дурень. Этот погост и правда образовался здесь уже после того, как Амалия сгинула с лица земли. Значит, она никак не могла здесь жить.

– А что, в Белой Гриве есть еще и старое кладбище? – изумился Пима. – Впервые об этом слышу.

– Конечно есть, – кивнул сторож Казимир. – И как это вы про него не слышали? Местные вечно про тот погост разные страшные истории рассказывают. Самое древнее кладбище во всей нашей округе. Жуткие места…

– Это еще почему? – полюбопытствовала Дарина.

– А там призраки водятся целыми полчищами, – сообщил Казимир.

– Призраки? – в ужасе воскликнул Триш. – Шутите, что ли?

– Какие уж тут шутки. Поговаривают, сама мертвая колдунья Амалия там бродит по окрестностям, владения свои стережет. Туда и днем-то ходить страшно, а ночью я вообще ни за какие коврижки туда не отправлюсь, – заявил Казимир. – Там ее дом и стоит.

– Он тоже сгорел? – спросил Пигмалион.

– Нет, целехонек, – ответил кладбищенский сторож. – Хотели как-то его поджечь деревенские озорники, да только ничего у них не вышло. Магия Амалии до сих пор действует. Не дала она тогда пожару разгореться. Да и жалко было бы, если б такой добротный особняк пропал. Чужие люди там не бродят, потому что призраков опасаются. Да и кто туда сунется в здравом уме? Коптильда Гранже потом всех со свету сживет!

– Коптильда? А при чем тут комендантша сиротского приюта? – удивилась Дарина.

– А как же? – ухмыльнулся Казимир. – Ведь она этот дом выкупила, как только приехала в Белую Гриву.

Дарина и Триш изумленно переглянулись.

– Ничего себе новость, – протянула девочка.

– Да, все так и есть, – подтвердил сторож. – Живет она в сиротском приюте на всем готовеньком, но старый дом Амалии теперь является ее собственностью. Он заперт, там замки даже на окнах понавешаны.

– А я слышал, что у Коптильды имеется дом в деревне, – вспомнил вдруг Пима. – Значит, это он и есть? Нашла же она место, где сложить свое барахло.

– Вы же слышали, что Казимир сказал, – произнесла Дарина. – Там никто не ходит, все призраков боятся. Значит, Коптильда не боится, что в ее дом влезут воры.

Сторож Казимир тем временем дружелюбно взглянул на Дормидонта Эклектия.

– А что, дружище, не пропустить ли нам по кружечке горячего какао? – спросил он. – У меня в сторожке и чайник недавно вскипел, и кусок пирога найдется!

– О, с удовольствием! – обрадовался кузнец Дормидонт, а затем повернулся к ребятам. – Вы, граждане, отправляйтесь-ка домой, а то и впрямь поздновато уже для прогулок. А завтра вместе сходим к старому кладбищу. Думаю, днем там гораздо приятнее находиться, чем ночью.

– Хорошо, – кивнула Дарина. – Так и поступим! Идите, общайтесь.

– Обратную дорогу до Белой Гривы найдете? – на всякий случай спросил у ребят сторож Казимир.

– Не заплутаем, – заверил его Пима.

Дарина терпеливо дождалась, пока старики скроются за дальними могильными камнями, а затем взглянула на Триша и Пиму, которые собирались возвращаться в деревню.

– И не подумаю идти сейчас в приют, – вдруг сказала она. – Кто отправится со мной к старому кладбищу?

– Что, сейчас? – выпучил глаза Триш.

– А когда же?

– Совсем с ума сошла? – испуганно воскликнул Пима. – Слышала же, что сторож Казимир сказал! Да и без его предупреждений всякий знает, что на кладбища, особенно старые и заброшенные, ночью лучше не соваться!

– Покойников боишься? – спросила девочка.

– Ну… не то чтобы боюсь… – неуверенно сказал Пима. – Так, слегка побаиваюсь.

– Понятно. Значит, без тебя справлюсь. – Дарина взглянула на Триша. – Ну а ты пойдешь со мной?

– Пойду, – подумав, согласился Триш. – Все равно мне теперь не уснуть.

– Ура! – обрадовалась Дарина. – Значит, решено. Мы пойдем к заброшенному кладбищу, а ты, Пима, возвращайся в приют!

– Один в темноте? – еще больше ужаснулся Пигмалион.

– А что такого? Дорогу ты знаешь, – сказал Триш.

– Нет уж, лучше с вами на кладбище призраков, – пролепетал Пима. – А то вдруг деревенские мальчишки караулят дорогу у холма? Или, того хуже, Вельзевул опять с цепи сорвался и бегает по двору! Он же меня сожрет и не подавится.

– Ну хорошо, – сказала Дарина. – Значит, пойдем втроем.

– А ты хоть дорогу-то знаешь? – на всякий случай спросил у нее Триш.

– Только примерное направление, – призналась Дарина. – Это где-то за деревенским стадионом. Да ладно, не пропадем! В окрестностях Белой Гривы особо и плутать-то негде.

Они вышли с кладбища и в темноте направились к другому краю деревни. Вскоре дорогу им преградило небольшое озерцо. На его темной поверхности красиво мерцали сразу две лунные дорожки. У причала покачивалось несколько рыбацких лодок, привязанных к бревнам, торчащим из песка на берегу.

– Придется брать лодку, – сказала друзьям Дарина. – Плавать все умеют?

– А это ты зачем интересуешься? – недоуменно спросил Триш.

– А вдруг лодка потонет на середине озера?

– Никогда не плавал, – признался Пима.

– Я тоже, – сказал Триш. – Так что даже не знаю, умею или нет.

– Будем надеяться, что умеем, – сказала Дарина. – Пима, прыгай в лодку! А я пока веревку отвяжу.

Пима подошел к краю причала и скакнул с него в ближайшую лодку. Тонкие доски с треском проломились, и пухлячок с головой ушел под воду, а пробитая лодка тут же начала тонуть. Вскоре Пима вынырнул рядом с причалом, отфыркиваясь и отплевываясь.

– Кажется, я умею плавать! – радостно сообщил он.

Дарина настороженно переглянулась с Тришем.

– Придется выбрать лодку покрепче! – сказал он.

Ребята сели в другую лодку. Дарина и Триш взяли в руки длинные весла и оттолкнулись от причала, и лодка заскользила по черной блестящей поверхности воды.

– Интересно, а почему кладбище устроили на том берегу? – недоуменно спросил Триш. – Разве это удобно?

– Скорее всего, в те времена здесь еще не было озера, – важно изрек Пима. – Вокруг Белой Гривы постоянно то исчезают, то появляются водоемы, видимо, здесь почва такая.

Через несколько минут они достигли противоположного берега. За пологим склоном, заросшим невысокими кустами, в свете лун уже виднелись старинные каменные надгробия заброшенного кладбища. Земля вокруг имела странную белую окраску. Дарине даже показалось, что на этом берегу лежит снег. Но потом ребята поняли, что раньше здесь стояла вода, теперь же землю покрывала соль. Совсем как в окрестностях деревенского стадиона.

Дарина, Триш и Пима с опаской приблизились к старому кладбищу и сразу увидели дом Коптильды Гранже, некогда принадлежавший колдунье Амалии. Старинный мрачный двухэтажный особняк с витражными окнами и высокой черной крышей стоял на небольшом пригорке позади заброшенного кладбища. Окна первого этажа были наглухо закрыты ставнями, краска на стенах облупилась. Тропинка, ведущая к крыльцу, заросла травой. Когда-то особняк ведьмы окружала чугунная ограда, но теперь забор повалился и местами врос в землю.

При виде дома Триш и Пима замерли, будто ждали, что вот сейчас призрак ведьмы выскочит из дверей и набросится на них. Дарина покачала головой, поражаясь их трусости, затем поднялась на скрипучее крыльцо и подергала кованую дверную ручку.

– Заперто! – сообщила она.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Пима. – Так что, уходим?

– Да погоди ты, – отмахнулась Дарина. – Сначала нужно осмотреться.

– Давайте обойдем вокруг дома? – собравшись с духом, предложил Триш. – Может, хоть одно окно открыто?

Ребята двинулись вдоль стены дома. Даже Пигмалион, набравшись храбрости, шагал за Тришем и Дариной. А может, просто побоялся остаться в одиночестве.

Но все окна особняка, как и предсказывал Казимир, оказались закрыты и заперты. Место, где когда-то была задняя дверь, заколотили досками. Попасть внутрь можно было только через парадную дверь.

– А может, выломаем замок? – предложил Триш. – Все равно здесь никого нет.

– Коптильда узнает, что тут кто-то побывал, – возразила Дарина. – Она вызовет жандармов, те допросят Всеслава и сторожа Казимира, и тогда нам всем не поздоровится. Они ведь точно запомнили наши лица и то, как мы расспрашивали про дом Амалии.

– Действительно. Не надо ничего ломать, – сказал Пима.

Он сунул руку в карман халата, вытащил оттуда что-то похожее на кусок темно-коричневого мыла и принялся энергично разминать его пальцами.

– Что это у тебя? – спросила Дарина, заинтересованно наблюдая за его действиями.

– Мягкий воск! – пыхтя от усердия, пояснил Пима.

– И что ты собираешься с ним делать? – спросил Триш.

Пигмалион приложил воск к замочной скважине и навалился на него всем телом, вдавливая внутрь.

– Сниму слепок с замка, – пропыхтел он. – Завтра попрошу Дормидонта выковать нам по нему ключ, и вернемся сюда вечером.

– Хорошая мысль, Пима, – обрадовалась Дарина. – Ты просто гений!

– А то я не знаю, – важно кивнул Пигмалион.

– А у Дормидонта получится?

– Конечно. Он же настоящий мастер своего дела.

– Главное – мы нашли этот проклятый дом, – сказал Триш. – А теперь и правда пора возвращаться в приют, пока нас не хватились. А то проблем потом не оберемся.

С этим никто не стал спорить. Пима ловко вытащил кусок воска из замочной скважины и бережно убрал его в карман халата. Обратный путь они проделали гораздо быстрее.

Переплыв лесное озеро, ребята привязали лодку на прежнем месте, а затем быстро направились к приютскому холму.

Все трое шагали в приподнятом настроении. У них наконец-то появилась надежда, что они смогут избавиться от ошейников и покинуть ненавистный приют комендантши Коптильды. А ради такого дела Дарина, Пима и Триш готовы были горы свернуть.

Прокравшись во двор приюта, Дарина и ее друзья обнаружили, что их ботинки покрыты белой засохшей глиной с того берега озера. Пришлось им еще немного задержаться у старой водокачки, чтобы отмыть обувь перед тем, как войти в здание. Иначе Коптильда сразу догадалась бы, где они побывали этой ночью, и тогда неприятностей точно было бы не избежать.