КАМИ

Мы снова влипли в неприятности, но на этот раз — за руку с самым старшим и, якобы, самым ответственным из нас.

То, что он заставил нас прийти сюда глубокой ночью, и то, что первое, что он достал из рюкзака, было что-то металлическое, зажигалка и аптечка, не предвещало ничего хорошего. Но это был Тьяго Ди Бьянко. Мы всегда его слушались. Он заслужил это право просто тем, что был старше нас на три года. Он был самым старшим, а значит — главным, всё просто.

Мне порой было сложно подчиняться этому негласному правилу, особенно потому, что оно означало следовать указаниям человека, который мог запросто дёрнуть меня за косички или довести до слёз. Хотя, нужно признать, с Тьяго я чувствовала себя в безопасности даже в самой безумной авантюре. Он был для нас чем-то вроде отца — тем, кто позволял нам не чувствовать, что мы делаем полную глупость.

Хотя, с той ночи, когда мы залезли воровать сладости у соседа, и Тьяго поцеловал меня в первый раз, его отношение ко мне слегка изменилось: он больше не дёргал меня за косички, например, но стал гораздо более командующим, властным и постоянно искал моего внимания.

— Что ты собираешься с этим делать? — спросила я, глядя на зажигалку.

Затеи Тьяго становились всё опаснее и требовали всё больше храбрости с нашей стороны. Я была готова к приключениям, но у меня тоже был предел... или, скорее, возраст, который меня сдерживал.

— Ничего, с чем бы ты не справилась, — сказал он, поднимаясь и подходя к окну, где оставил свой рюкзак.

Мои глаза встретились с взглядом Тейлора, который тоже нервно смотрел на своего старшего брата.

Мы были в домике на дереве... хотя, скорее, в деревянной хижине, которую Тьяго какимто образом сумел установить, и это стоило ему немало усилий.

Для Тейлора это было в первый раз, и он был впечатлён.

— Не бойся, Ками, — сказал он, беря меня за руку. — Я с тобой.

Я улыбнулась, и тут что-то ударилось о наши сцепленные руки.

Тьяго.

— Ты даже не знаешь, что мы собираемся делать, — сказал он, садясь между нами и беря коробку спичек. — Знаете, что это? — спросил он, показывая нам тот самый металлический треугольник, который мы уже краем глаза видели раньше.

Мы оба ничего не ответили.

— Это испытание дружбы.

— Этот металл — испытание дружбы? Как? — спросила я, с любопытством глядя на спички и металл, пытаясь понять, к чему он ведёт.

Тьяго повернулся и посмотрел на меня.

— Нет ничего более долговечного, чем татуировка, правда? — сказал он, зажигая спичку.

Наши лица озарились светом маленького пламени.

— А значит, нет ничего, что лучше бы символизировало нашу дружбу, чем то, что невозможно стереть...

— Что ты собираешься сделать, Тьяго? — спросил Тейлор, тревожно глядя на него.

Тьяго не ответил.

Он поднёс маленький металлический треугольник к огню, так близко, что тот раскалился до оранжевого свечения, и затем, не отводя от меня взгляда, чтобы убедиться, что я смотрю, прижал раскалённый металл к своей левой запястью, сбоку.

Он крепко сжал губы и зажмурился, пока металл жёг его кожу.

— Тьяго, остановись! — не удержалась я и закричала, но он не остановился.

Он продержал металл несколько секунд, а потом убрал его. Мы с Тейлором наклонились, чтобы рассмотреть результат. Кожа была красной... очень красной и сморщенной. Он действительно обжёг себя!

— Ты с ума сошёл? — спросила я, не веря своим глазам.

— Сильно больно было? — спросил Тей тогда, поражённый.

— Не так уж и страшно... — ответил Тьяго, поворачивая запястье, чтобы мы могли хорошо разглядеть. Под обожжённой кожей отчётливо виднелся маленький треугольник. — Кто следующий?

Мы с Тейлором переглянулись — глаза были полны страха.

— Я не собираюсь жечь себе руку!

— Запястье, не руку, — поправил его Тьяго, даже не глядя. Он смотрел только на меня. — Ну что, принцесса? Хочешь татуировку на всю жизнь или ты трусиха, как вот этот?

— Я не принцесса, — сказала я серьёзно и, собравшись с духом, села на колени и закатала рукав свитера. — Вперёд, — сказала я, почти не моргнув.

Гордость на лице Тьяго до сих пор ярко стоит у меня в памяти.

И боль, которую принесла его глупая затея — тоже.