Наше время

Кей

Просыпаюсь я ожидаемо в одном из самых скверных настроений в своей жизни – в таком, что хочется снова закрыть глаза и провалиться обратно в гребаный сон. И не пробуждаться как можно дольше.

Но и ночью мне снились всякие кошмары, которые тут же стирает мое сознание, но оставляет еще более подавляющий осадок.

По хер, встаю. Надо уже смириться, потому что опыт не раз намекнул: жалеть себя – весьма бездарное занятие, а от реальности не убежишь.

Почистив зубы и приняв ледяной душ, иду на кухню и варю кофе – зерна хранятся у меня порой по полгода, потому что я стараюсь ограничиваться по утрам зеленым чаем. Кладу в кружку две большие ложки сахара – совсем нетипично для меня. И чтобы совсем унизить привычные устои, открываю окно и закуриваю сигарету.

Три маленьких греха уже ничего не изменят в копилке грехов побольше.

Нет, я не собираюсь послать на хер здоровый образ жизни напрочь: жрать вредную пищу трижды в день, забить на тренировки, выкуривать по пачке в сутки и пристраститься к алкоголю. Но я не собираюсь делать из былого образа весь смысл жизни.

Да и не было это никогда смыслом жизни, так, скорее доведенная до крайности фиксация, выращенная мной из-за детских комплексов. Хватит уже, я не ребенок, можно закрыть тему. Тем более вчера вечером я неплохо проехался по Гарри, о чем не жалею нисколько.

«Мудак полностью это заслужил».

Хорошая, кстати, мысль – ко мне она тоже относится.

Я как тот стремный неудачник из самых отбитых фильмов. Хоть я и давно любил Сирену, но стоило мне ее окончательно потерять, как чувства к ней увеличились в двойном размере. Почему из всех правил жизни именно это срабатывает всегда гарантированно?

Я ни хрена не лгал ей накануне: дай она мне шанс, я бы смог сейчас вступить в нормальные отношения, о которых она мечтала раньше. Я бы стал для нее тем, кем она хотела меня видеть.

И не потому, что я в принципе готов делать все, лишь бы вернуть ее расположение. Пожалуй, я впервые только во время нашего разговора осознал, где была моя ключевая ошибка. И впервые пожалел, что в свое время не поступил иначе.

Раньше я действительно честно признавал, что причиняю Сирене боль, но не пошевелил и пальцем, чтобы изменить подобный расклад. Твою мать, раньше я и мысли не допускал, что можно действовать как-то по-другому.

Мне всегда было легче все свернуть и отстраниться. Соврать. Промолчать. Уйти. И на каждый такой случай у меня всегда было заготовлено самооправдание по типу «ты же знал, чел, что хорошим ничего не закончится». Потому что – функция: выбрать подходящую причину.

То, что Сирена поставила теперь сама точку на нашем будущем, – это результат моих поступков, поэтому я на хрен принимаю поражение. Я сам себя не могу простить, что уж говорить о ней.

Отпустить ее – я это сделаю.

Передумает – буду самым счастливым на свете.

В ближайшее время мне нужно заняться поиском новой работы. Без дополнительного заработка я вряд ли смогу позволить себе прежний образ жизни, ведь, подрабатывая в скорой, не потяну даже аренду приличной квартиры. Придется выбирать: либо жилье, либо банальные бытовые потребности в виде хорошей еды, одежды и топлива для машины.

В идеале надо найти работу с карьерным ростом и перспективой на будущее. Потому что, черт побери, я не какой-то там аскет и, уж конечно, не романтичный мальчик, за пазухой которого только добрая душа и бешеные кредиты. С учетом того, что «добрая душа» – это тоже не про меня.

Перебирая идеи в голове, я пью жутко сладкий до противности кофе и смотрю в окно на утренний город, который проснулся и шумит привычным гулом ранних пробок, гомоном толпы, куда-то спешащих людей, въедливыми повторяющимися мелодиями из расположенного рядом популярного торгового центра.

«Сирене нравился такой ритм жизни и этот вид. Она всегда хотела переселиться из безмятежного Даствуда в крупнонаселенный район с высотными зданиями, разветвленным метро, блестящими магазинами, шумом и светом».

Думаю, что в принципе, переехав из родного города, она исполнила свою мечту.

«Опять же без моей помощи».

Так, хватит этих мыслей. Чем больше думаю о Сирене, тем хуже. Потому что все сильнее хочется приехать к ней и забрать к себе силой, что будет полным дном. Заставлять девушку насильно быть с собой – такие истории меня не прельщают.

«Интересно, через какое время я найду себе оправдание, что и подобные поступки для меня – не такое уж и дно?»

Так, стоп.

Я тащусь с кружкой обратно в спальню, чтобы найти телефон. Ночью я его выключил, когда на меня посыпались звонки от Алека. Он либо хотел узнать, чем закончился мой побег за Сиреной, либо оторваться на мне за драку в его коронном клубе. А я точно не хотел обсуждать с ним ни первое, ни второе в своем дурном настроении, понимая, что сорвусь на нем.

Но уже начался новый день, и я не собираюсь прятаться от мира, отключившись полностью от связи.

И первыми на меня ожидаемо сыплются сообщения друга, разделенные на три этапа его настроения.

Сначала все в таком стиле.

Алек: «Гребаный ты мудак, устроил мне тут».

Алек: «Скажи спасибо, что я тебя отмазал перед копами, урода кусок».

Алек: «Я решил вопрос с этим типом – он не будет писать заявление, немедленно благодари меня, щенок».

Я усмехаюсь.

Потом тон меняется.

Алек: «Ну что у вас там? Вы вернетесь? Вдвоем? Один? Мне ждать?»

Алек: «Я все понял, удачно потрахаться и все такое».

Как бы не так.

И под конец – непривычно серьезно-сдержанное.

Алек: «Хирш, нам бы с тобой встретиться. Есть что обсудить. Набери мне, как сможешь».

Допивая кофе, я уже готов ему позвонить: только из-за последнего сообщения. Вежливый Алек Брайт – это всегда скорее настораживает, чем радует. За все время я так привык к его обычно раздражающей манере общения, что, когда он начинает говорить как нормальный человек, я чувствую сигнал, мол, случилось что-то сродни Армагеддону.

Но пока я добираюсь до изображения зеленого телефона рядом с его контактом, он опережает меня ответным звонком.

Не глядя на экран, я принимаю вызов и тут же спрашиваю:

– Что за катастрофа у тебя, Брайт?

– Брайт?

Стоп, это вообще не его голос.

Я разворачиваю экран телефона к лицу и понимаю, что поспешил с выводами. Мне звонит не Алек, я вижу чей-то чужой номер, которого нет в моих контактах.

– Кто это? – уточняю я, решив не извиняться за свою оплошность перед неизвестным собеседником.

Переживет, кем бы он ни был.

– Не узнаешь? Или успел удалить мой номер?

Тянущий гласные звуки акцент. Я знаю, кто мне звонит. Но еще лучше знаю – мне с этим человеком говорить точно не о чем. Я надеялся, что мы все решили и он меня понял, кстати, он так и написал, но, видимо, до его мозгов не дошло.

– Что надо, Юсуф? – Я с трудом вспоминаю странное имя, потому что по привычной кличке – Чувак – больше не хочется к нему обращаться.

С Чуваком у меня были дела в прошлом, о которых хочется забыть. С Юсуфом – у нас вообще нет тем для разговоров.

– Немногого, Кей. Лишь каплю справедливости в этом мире.

Забавно от него такое слышать. По справедливости, он должен сидеть за решеткой.

«Возможно, там же должен находиться и я сам».

– Конкретнее?

– Ну знаешь… все довольно просто и давно обкатано в нашем мире, – мурлычет Юсуф мне в трубку. – Когда человек увольняется с работы, он либо находит себе замену, либо должен отработать, пока ему ищут замену, – распространенная практика, не находишь?

Я точно был наивен, когда думал, что так легко отделался от этого дерьма. Твою мать, только этого мне не хватает для полного счастья – разборки с Чуваком, мол, что я там должен, а что – нет.

Я понимаю, к чему он ведет.

Поэтому сразу обрубаю:

– Заканчивай, я на такое не ведусь. Разводи других идиотов.

– Кей, дорогой. – От обращения меня тянет блевать. – Ты должен отработать прежние заказы в удвоенном количестве за свое кидалово. Второй вариант – придется отдать нехилую сумму, которой я лишаюсь за твой уход. Я ведь могу и кое-что шепнуть копам о тебе анонимно и представить доказательства.

Ни первое, ни второе.

Я уже никогда не подпишусь на подобное дерьмо, зная, насколько опасен «Окси». К тому же я не уверен, а получали ли таблетки от меня люди, которые действительно нуждались в них? Или мне «повезло» только с Дастином, а остальные просто использовали лекарство как дурь?

Мне даже не хочется узнавать, скорее всего, меня ждет еще большее разочарование. Как в принципе и угроза ареста, если я сунусь в это вновь, когда Штаты до сих пор стоят на ушах в связи с новыми расследованиями и арестами.

Второй вариант кажется менее опасным. Но на самом деле это чистый шантаж. Даже если я найду сумму, через некоторое время с меня начнут тянуть вдвое больше, почувствовав аппетит. В итоге я опять буду работать на Юсуфа, хоть и в ином формате, отдавая ему деньги, чтобы он не подставил меня.

Но он охрененно ошибся, решив поиграть со мной в подобные игры.

Я бываю порой достаточно внимателен – и у меня есть все основания полагать, что Чувак сам давно жрет таблетки, естественно, не имея ни законного рецепта, ни реальной нужды. Мне не составит труда сдать Юсуфа куда нужно, а анализы продемонстрируют следствию прямые доказательства его вины.

Меня разводит не сильно умный торчок, и в его интересах никоим образом не провоцировать меня на какие-либо ответные действия.

– Отвали, гондон, – сразу предупреждаю я. – Иначе огребешь проблемы.

– Значит, нет?

– Правильно понял.

– Грустно, конечно, – не меняя тона, продолжает он, и я готов уже сбросить вызов, чтобы не тратить время на тупого барана. – Но я переживу и это предательство от тебя. Успокою себя тем, что хотя бы трахну одну горячую девочку по имени Сирена. Ты же ее пробовал? Она действительно так горяча, как выглядит?

Нет, сука, вот только не это.

Он не должен даже имя ее произносить вслух. Тем более не говорить о ней в таком тоне. О том, чтобы угрожать подобным, не может быть и речи.

– Ты ее не достанешь, – пытаюсь я спокойно отвечать, чтобы мудак не понял, что вот сейчас он меня задел.

– Вообще-то уже достал. Она с ночи со мной – такая красивая, такая грустная. Но я уже вижу по ее лицу, что девочка мечтает взять в рот мой член и хорошенько его отсосать.

Он может лгать.

Сирена сейчас у себя дома, а этот дрочер просто ссыт мне в уши, чтобы я занервничал и согласился на что угодно.

На самом деле, я нервничаю. Я сильно нервничаю – до зуда в руках, потому что одни только подобные слова про Сирену стоят разбития тупого лица Юсуфа.

– Докажи.

– Секунду. – В телефоне виснет молчание.

Я молю Господа, пусть этот урод прогавкает, что она якобы не может говорить и прибавит еще кучу отговорок. А я рвану к дому Сирены: ведь мне надо убедиться, что его угрозы – голимая ложь. Ну а потом я буду думать, как сделать так, чтоб не пересекаться с ней, но быть уверенным в ее безопасности.

Но мои планы рушатся, когда в трубке раздается голос Сирены.

«Черт, черт, черт – он не врал!»

– Привет, Кей, – просто говорит она.

И больше всего меня пугает этот тон.

Будто она не заложница тупого дебила, а просто зашла к нему в гости и, узнав, что он разговаривает со мной, передала мне привет.

Что он сделал с ней?

– Ну что? – переключает внимание на себя Чувак, которому я хочу незамедлительно проломить череп.

– Что я должен сделать? – озвучиваю я уже более внимательно, потому что уже ни хрена не смешно. И продолжаю: – Чтобы ты отпустил ее прямо сейчас.

– Уже интереснее, да? – И гребаный смех. – Выбор за тобой, как я сказал выше. Если согласен – забирай свою сисястую шлюшку хоть сегодня.

После звонок резко обрывается, а с номера приходят координаты, куда предположительно мне стоит приехать. Я с ходу считываю расположение и зверею – заброшенный трейлерный парк. Даже мысленно не хочется совмещать подобные места и Сирену, а с учетом ее «компаньона» в виде угашенного Чувака – это просто вынос мозга.

Но теперь у меня нет времени думать.

Угрозы, шантаж Юсуфа все же не воспринимаются всерьез. Тем не менее для меня все равносильно тому, чтобы нырнуть в чан с помоями. Но и в полицию обращаться безрассудно – Чувак в итоге сядет и по нескольким статьям. Однако не факт, что я не займу за прошлое пособничество какую-нибудь соседнюю камеру.

Инстинкт самосохранения? Возможно.

Плюс мне не нужны проблемы, которые могут появиться из-за тупого придурка, возомнившего себя мафиози. Общаться с ним – явно признак не особо высокого ума. Но я не в бандитском фильме, где против меня ополчилась местная мафия, поэтому самого себя пугать тоже не хочу.

Хотя времени слишком мало.

Не для меня – для Сирены.

Она снова попала в переплет, снова из-за меня. И если я уверен, что Чувак не способен принести мне серьезных проблем, то в его бережном отношении к девушкам я иллюзий не питаю.

«Да черт с другими девушками. У него – Солнечный Свет».

Ладно.

Нужно собираться, и быстро.

Я упустил несколько бесценных часов, а теперь счет идет буквально на минуты, ведь Сирена находится в опасности. Из-за проклятого Алека и его бестолковых, назойливых звонков и сообщений телефон был выключен на ночь.

Я беру в руки уже заряженный гаджет и пробегаюсь взглядом по мигающим оповещениям непринятых вызовов от друга.

У меня есть три человека, к которым я могу обратиться за советом и помощью, будучи уверенным, что мне не откажут.

«Год назад ты бы смеялся, скажи тебе кто-нибудь что-то подобное».

Син. Он в целом против насилия, поэтому похищение сестры Дастина мудаком Юсуфом вызовет у него злость и стимул, чтобы действовать.

Калеб. Само спокойствие – минимум вопросов и уточнений, мол, как я допустил такое. Никаких укоров. Молчаливая помощь.

И Алек. Самый ненадежный из всех. Он и раньше был необязательным, слишком шумным, слишком непредсказуемым. После смерти Дасти он изменился, но, как оказалось, в худшую сторону, усилив втрое все свои негативные качества.

И тем не менее я звоню именно ему с просьбой подстраховать меня.

Может, и глупо.

Может, я и зря.

Но потери в прошлом, если можно так сказать, подарили другу пару важных качеств, которые мало кто видит в сумасбродном психе.

Самопожертвование и безграничная верность тем людям, кого он считает своими близкими.

Я был лишен всего этого долгие годы. И наверное, поэтому сразу же чувствую вышеупомянутые качества в других.

«Пока что в других».