Когда Хардвик умчал на своём экологичном мускулкаре, Гурни ненадолго задержался в «Абеларде» — допить кофе и распланировать остаток дня.

Мерл Тейбор внезапно стал центральной фигурой всей картины, и, несмотря на смешанные чувства Гурни относительно пользы визита в Блэк Маунтин Холлоу, отмахнуться он не мог. Он достал телефон и открыл в Google спутниковый обзор Паркстона, штат Пенсильвания. Смотреть было не на что: перекрёсток дорог у чёрта на куличках. Он набрал «Черная горная лощина» — и увидел узкую грунтовую дорогу, отходящую от окружного шоссе и тянущуюся на три мили вверх по холмам. На ней значился один-единственный дом, в самом конце.

Он наметил путь, ввёл свой адрес в Уолнат-Кроссинге как отправную точку и выяснил: до Паркстона — сто сорок две мили. Навигатор обещал дорогу чуть меньше трёх часов, а не четыре, как уверял Хардвик. И всё же ехать вслепую ему не хотелось — хоть какое-нибудь подтверждение, что Мерл Тейбор действительно там, не помешало бы. Он нашёл номер полицейского управления Паркстона.

Звонок автоматически переадресовали в офис окружного шерифа. Мужчина на проводе представился — сержант Джербил; Гурни решил, что, должно быть, ослышался, но уточнять не стал. Он объяснил, что он — отставной детектив нью-йоркского отдела по расследованию убийств, нанят для работы по давнему делу в округе Бутрис, штат Вирджиния, и у него есть основания полагать, что житель Паркстона по имени Мерл Тейбор может сообщить важные сведения. Проблема в том, что он не знает, как до него добраться. Он уже начал объяснять, что Тейбор живёт в Блэк Маунтин Холлоу и у него нет телефона, когда сержант, протянув слово гнусавым аппалачским акцентом, перебил:

— Вы собираетесь к нему ехать?

— Да, но мне бы хотелось убедиться, что он на месте, прежде чем тащиться три…

— Он там.

— Простите?

— Он весной всегда там. И в остальное время тоже.

— Вы его знаете?

— В какой-то степени. Но не похоже, что вы — да.

— Я — нет. Мне назвали его как человека, знакомого с одним делом, над которым я работаю. Есть способ связаться с ним?

— Если хотите его увидеть, просто приезжайте к нему.

— Его дом в конце Холлоу-роуд?

— Там всего один дом.

— Ладно. Спасибо.

— Ещё раз, как вас зовут?

— Дэйв Гурни.

— Полиция Нью-Йорка?

— Отдел по расследованию убийств. В отставке.

— Удачи. И, кстати, глядите, чтобы было светло.

— Светло?

— Мерл не любит, когда на его землю заявляются после темноты.

Отключившись, Гурни взглянул на часы. Без пяти десять. Если выехать немедленно, шесть часов на дорогу туда-обратно плюс минут сорок пять на разговор с Мерлом Тейбором — и к четырём он успеет вернуться домой.

Ему предстояло сделать пару звонков, но это можно и по пути. Он расплатился у Марики за кофе, щедро оставил на чай и выдвинулся в Паркстон.

Держа курс на юго-запад, через долину Лонг-Ривер, к Пенсильвании, он первым делом позвонил Мадлен. Звонок ушёл в её голосовую почту. Он оставил развёрнутое сообщение: куда едет и зачем. Затем проверил собственную почту — оказалось, Мадлен уже звонила, пока его телефон был выключен всё утро. Он включил запись.

— Привет. Я только что приехала в клинику. Не знаю, был ли здесь этот Трэшер, когда ты уезжал к Абеляру утром, но, когда я уходила в восемь сорок, я увидела его шикарную машину у нашего сарая. Мне не нравится, что он появляется на нашей земле, когда ему вздумается. Честно говоря, мне вообще не нравится, что он там. Нам нужно поговорить. Скоро. Увидимся позже.

Помимо рефлекторного раздражения, которое он испытывал всякий раз, когда Мадлен поднимала неприятную тему, ему действительно было не по себе от присутствия Трэшера. И тем более — от того, что тот явно что-то скрывает.

Следующий звонок — Торресу: задать вопрос, который он собирался обсудить в «Абеларде», прежде чем его отвлек приступ самокритики у молодого детектива.

Снова голосовая почта.

— Марк, это Дэйв Гурни. Хочу выдвинуть предложение. Если Кори Пэйн не был стрелком в доме на Бридж-стрит, то, очевидно, стрелял кто-то другой. Пересмотрите записи с камер наблюдения и дорожных регистраторов. Стрелок мог использовать красный кроссовый мотоцикл. Или другое транспортное средство. Даже полицейскую машину. Если сценарий на Поултер-стрит повторился, он мог держаться второстепенных улиц, чтобы не попасть в объектив. Возможно, большую часть пути он и вовсе прошёл пешком. Но в этом районе камер куда больше, чем на Поултер-стрит, и держу пари, хотя бы одна его зацепила. Если сходу не узнаете знакомое транспортное средство, ориентируйтесь на время — ищите те, что въезжают в зону съёмки и покидают её в привязке к времени нападения. Это долго и муторно, но может сдвинуть дело.

Когда он пересекал скромный мост через верховья Делавэра, уже на стороне Пенсильвании, он позвонил приходскому священнику епископальной церкви в Уайт-Ривер.

Мужской голос прозвучал так непринуждённо, что на секунду показалось, будто это ещё один автоответчик:

— Доброе утро! Уиттекер Кулидж, приход Святого Апостола Фомы. Чем могу помочь?

— Это Дэйв Гурни.

— Дэйв! Я как раз думал о тебе. Есть хорошие новости?

— Есть некоторый прогресс, но звоню с вопросом.

— Валяй.

— На самом деле — для Кори, если ты сам не знаешь ответа. Мне нужно понять, были ли у него, когда-либо винтовочные патроны калибра тридцать шесть.

— Разве ты не спрашивал об этом, когда приходил?

— Я говорил, что полиция нашла в его шкафу коробку патронов, и…

Кулидж перебил:

— А он всё отрицал. Яростно.

— Знаю. Но вопрос другой. Было ли у него оружие? Или, может, всего несколько патронов — к примеру, хранил для кого-то. Хотя бы один день.

— Сильно сомневаюсь. Он ненавидит оружие.

— Понимаю. Но мне всё равно нужно знать, имел ли он хоть какой-то контакт с патронами калибра тридцать на шесть. И если да — при каких обстоятельствах. Не мог бы ты задать ему этот вопрос?

— Задам, — в вежливом голосе Кулиджа прозвучало раздражение. — Я просто предлагаю тебе предполагаемый ответ заранее.

Гурни заставил себя улыбнуться. Он когда-то читал, что улыбка делает голос дружелюбнее; ему хотелось сохранить расположение настоятеля.

— Я правда ценю твою помощь, Уит. Ответ Кори может сыграть большую роль. — Его подмывало добавить, что время критично, но он не стал искушать судьбу.

Впрочем, спешить не пришлось. Меньше чем через пять минут позвонил сам Пэйн.

Тон — жёсткий:

— Не уверен, что правильно понял. Я ведь объяснил: у меня нет оружия. Вы всё ещё спрашиваете, есть ли у меня патроны?

— Или были, когда-нибудь. Тридцать шестого калибра.

— У меня никогда не было пистолета. И патронов у меня не было вообще.

— Никогда? Может, держал для кого-то. Или купил и передал. В порядке одолжения?

— Ничего подобного. Почему вы спрашиваете?

— Найдены две гильзы с твоими отпечатками.

— Этого не может быть.

— Мне сказали: отпечатки отличного качества.

— Я сказал, этого не может быть! У меня нет пистолета. Нет патронов. Я никогда не покупал патроны, не держал их в квартире, ни для кого не приберегал. Точка. Конец истории! — слова срывались на крик.

— Тогда должно быть другое объяснение.

— Очевидно!

— Ладно, Кори. Подумай. Я тоже подумаю — возможно, что-то сложится.

Пэйн промолчал. Гурни отключился.

Минутой позже снова звонок — Пэйн.

— Кажется, кое-что вспомнил… то, что произошло месяца два-три назад. — Он всё ещё говорил быстро, но злость ушла. — У моего отца случился один из его коротких человеческих периодов. Мы были…

— Человеческие месячные?

— Время от времени он ведёт себя как нормальный человек. Даже разговаривает со мной. Длится это день, от силы чуть больше, потом он снова становится Богом.

— Ладно. Извини, перебил. Что случилось в тот раз?

— Мы пообедали. Съели бургеры, и он ни разу не сказал, что я зря трачу жизнь. Потом мы поехали к нему в хижину. Вы знаете, что такое перезарядка?

— Изготовление патронов?

— Именно. Он фанат оружия. Он и Терлок. Они вообще делят ту хижину — для охоты.

— Зачем он взял вас туда?

— Его представление о «связи отца и сына». Сказал, хочет, чтобы я помог перезаряжать боеприпасы. Как будто это честь — допустить меня в мир оружия и охоты-убийства. У него там устройство, которое засыпает порох в гильзу, и ещё штуковина, что вдавливает пулю.

— Он хотел, чтобы ты помог?

— У него было несколько маленьких коробок, в которые он складывал готовые патроны. Он заставил меня раскладывать их по коробкам.

— Значит, ты держал эти патроны в руках.

— Раскладывал по коробкам. Я и не подумал об этом, когда ты спросил, есть ли у меня патроны. Не уловил мысль в таком ключе.

— Не знаешь, это был калибр тридцать шестой?

— Понятия не имею.

— Говоришь, это случилось два или три месяца назад?

— Что-то около того. И знаете что? Теперь, когда вспоминаю, понимаю: это был последний раз, когда я его видел — до того, как он объявил меня убийцей по телевизору.

— Где ты тогда жил?

— В той же квартире, что и сейчас. Я слышал, эти идиоты-копы превратили её в свинарник.

— Как давно ты там?

— Чуть больше трёх лет.

— Нравилось?

— Когда я впервые приехал в Уайт-Ривер, пару месяцев жил в доме отца. Начал брать курсы по информатике в колледже в Ларватоне и устроился в местную мастерскую по ремонту компьютеров. В том же здании на втором этаже сдавалась квартира. Жить с отцом и его отвратительной стервой-женой было невыносимо, так что я снял её. Какое это имеет значение?

Он пропустил вопрос мимо ушей.

— И с тех пор ты там живёшь?

— Да.

— Ты когда-нибудь пытался вернуться в дом своего отца?

— Нет. Я несколько раз оставался там на ночь. Никогда не мог задержаться дольше, чем на одну ночь. Я бы предпочёл переночевать на улице.

Пока Пэйн говорил, Гурни сбавил скорость и свернул на заправку. Припарковался у неприметного магазинчика за линией насосов.

— У меня к тебе ещё один вопрос. Как ты познакомился с Блейз?

Пэйн замялся.

— Через её сводного брата, Дарвина. Он владеет компьютерным бизнесом, где я работаю. Почему мы говорим о Блейз?

— Она заметная фигура в «Союзе защиты чернокожих». Дело против тебя связано с этим. И ещё она одолжила тебе машину, на которой ты ездил к местам, из которых стреляли.

— Я же сказал, что дело против меня — чушь собачья! И объяснил, почему ездил в те места!

— Какие у вас с ней отношения?

— Секс. Веселье. Время от времени. Ничего серьёзного. Никаких обязательств.

Ему трудно было представить, как этот напряжённый, резкий, злой молодой человек способен на «веселье».

— Как она относилась к Марселю Джордану и Вирджилу Такеру?

— Она о них не говорила.

Гурни сделал мысленную пометку выяснить это подробнее, затем сменил тему:

— Ты знаешь, что-нибудь о юридических трудностях, с которыми столкнулся Джадд Терлок, когда они с вашим отцом вместе учились в школе?

На миг воцарилось молчание.

— Какие трудности?

— Ты понятия не имеешь, о чём я говорю?

Ещё пауза, длиннее.

— Я не уверен. Кажется, что-то было… что-то произошло. Но я не знаю, что именно. Я не думал об этом много лет.

— Не думал о чём? — спросил он.

— Когда я был ребёнком… когда они оба ещё служили в полиции штата… однажды вечером в кабинете они говорили о каком-то судье в Вирджинии… о судье, который много лет назад уладил кое-что для Джадда… что-то, что могло бы стать огромной проблемой. Когда они увидели меня в дверях, замолчали. Помню, это было странно, будто мне нельзя было что-то слышать. Думаю, что бы это ни было, это случилось, когда они были в школе, потому что школа была в Вирджинии. Но я не уверен, что это то самое, о чём ты говоришь.

— Я тоже. Кстати, где вы обедали?

— Обедали?

— С вашим отцом. В тот день, когда он пригласил вас в свой домик.

— В забегаловке у торгового центра на стрипе. Думаю, это был «Макдоналдс». Или «Бургер Кинг». Почему тебя это интересует?

— Чем больше фактов у меня будет, тем лучше.

Закончив разговор, Гурни вошёл в круглосуточный магазин. Там стоял кислый запах залежалой пиццы и пережжённого кофе. Кассир — высокий, худощавый парень лет двадцати с небольшим, с отсутствующим взглядом и кружевом загадочных татуировок — улыбнулся гнилыми зубами, разрушенными метамфетамином, некогда популярным в сельской глубинке до прихода героина.

Гурни купил бутылку воды, отнёс её к машине и некоторое время сидел, прокручивая в голове слова Пэйна. На самом деле тот сказал немало. Но, пожалуй, важнее всего выглядело возможное объяснение того, как отпечатки Пэйна могли оказаться на латунных гильзах, найденных на местах стрельбы, а также на обёртке от фастфуда в квартире на Бридж-стрит. И если гильзы и обёртка действительно были сделаны в тот день, когда Пэйн был со своим отцом, значит, Делл Бекерт должен был быть вовлечён в схему фальсификации. Сценарий, который становился всё уродливее по мере того, как приобретал реальное очертание.