Давненько я не мыла машину вручную и не натирала кузов воском. Каждый раз, отправляясь в командировку, я оставляю свой автомобиль на подземной парковке компании, поэтому за три года пробег не достиг и десяти тысяч километров. Но, думаю, в этом путешествии все изменится. Поездка меня не радовала. Я старалась не менять полосу движения без крайней необходимости. Ехала спокойно со скоростью около ста километров в час, будто проводила тест-драйв на трассе. Нужно показаться разок дома, прежде чем отправиться в командировку. С матерью лучше общаться по минимуму, не вестись на ее уловки. Иначе снова придется выслушивать ее сентенции. А это ни разу ни к чему хорошему не привело. Я пыталась повышать голос или вовсе уходила из дома – все без толку. Мать продолжала стоять на своем. Нет. Нельзя. И впредь тоже будет нельзя. Теперь я знаю, как сглаживать углы. Вести себя так, будто я знаю, что так нельзя. Правда, «нельзя» у нас разные, но другого пути нет. Только так мы можем сохранить хрупкие отношения между матерью и дочерью – хотя бы внешне.

Навигатор сообщил, что через семьсот метров – съезд. Я мельком глянула на карту. И когда я успела добраться сюда? Не помню, как вообще вела машину, словно это было во сне. Жуткий манекен, который выглядел в точности как человек, предупреждал о ремонте дороги, тряся палочкой. На протяжении всего пути я успела проехать через несколько длинных туннелей, но не помню ни один из них. Четыре часа за рулем пролетели как одно мгновение. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Почему мéста, в котором я так отчаянно не хотела оказываться, я всегда достигаю так быстро? Возможно, виной всему дорога без пробок. Казалось, машина ехала слишком плавно, словно погружаясь в дорожную полосу.

Стоит только заехать в город – сразу оказываешься в центре. Это маленький и уютный населенный пункт. Я, даже не выходя из машины, могу увидеть супермаркет, где работает мой брат. Вокруг настолько безлюдно, что разноцветные флаги и большие баннеры, извещающие о распродажах, кажутся здесь абсолютно не к месту. По площади город А. довольно крупный, но вот его население не превышает и ста тысяч человек. В центре расположен большой рынок, куда обычно и ходят за покупками местные жители. Да и сельские ярмарки проводятся здесь стабильно раз в три-четыре дня. Люди в городе живут довольно доброжелательные, поэтому к основным покупкам продавцы за прилавками, как правило, всегда дают что-нибудь еще. Понятно, почему местные кажутся совершенно равнодушными к скидкам и акциям в крупных супермаркетах. Бизнес у брата здесь идет не очень гладко. И все-таки родителям тут нравится. Большую часть жизни они провели в городе, и поход на традиционный рынок, похоже, был для них в новинку. А когда им хочется ощутить прохладный горный ветерок, они берут с собой обед и отправляются к склону Чирисан. Хотя им даже на вершину взбираться не нужно, ведь они живут с видом на эту самую гору. Неподалеку от ручья стоит многоквартирный дом. Родители жаловались, что устали от квартиры, но в итоге перебрались именно сюда. Мама копалась в клумбе, когда увидела мою машину, а затем медленно выпрямилась. Я осторожно приблизилась к ней.

– Здесь, оставь ее здесь.

Я припарковалась, где указала мама.

– Голодная? Ела что-нибудь?

– Немного. А где папа?

– Скоро спустится. Он уже заждался: хочет на рынок тебя отвести.

Пока я разминала затекшие от долгой поездки ноги, мать позвонила отцу. Да уж, только приехала – и сразу на рынок. Не то чтобы я специально выбирала день, но в центре города как раз открылась ярмарка. Вскоре отец спустился. Он был одет в костюм, а на голове у него даже красовалась шляпа. Не слишком рыночный наряд.

– Там все так одеты! Идем, мы уже опаздываем.

Мы сели в машину и отправились к мэрии. В провинциях все они выглядят примерно одинаково. Невысокое здание с просторной парковкой на заднем дворе и ухоженными клумбами. А у входа – стойка информации для любителей туризма. Сам рынок расположен недалеко от мэрии. Но помимо традиционного рынка, который всегда оставался на одном месте, можно было заметить прилегающие к нему ярмарочные палатки, которые тянулись до самой дороги. Может, в центре немноголюдно из-за того, что все жители собрались здесь? Столпотворение было как на улице Мёндон в конце года. Будто все пожилые люди Кореи сейчас находились в одном месте. Глядя на очередь из бабушек и дедушек на остановке, я подумала, что пары автобусов им точно не хватит. Первое, что поразило меня на рынке, – парковка и туалет. Особенно туалет. Он был похож на небольшую квартиру, которую намыли к приходу гостей. В этот момент я поняла, что все мои предубеждения насчет традиционных рынков не имеют под собой никаких оснований. Отец первым протиснулся сквозь толпу и вошел внутрь. Я с интересом разглядывала все вокруг, не поспевая за ним. От тех уродливых пончиков исходил восхитительный аромат. Тесто грубо рвали на кусочки и опускали в раскаленное масло. Я решила попробовать их для начала. Хозяйка накладывала мне пончики без остановки, будто приняла купюру в пять тысяч вон за купюру в пятьдесят тысяч.

– Извините, но у меня только пять тысяч…

– Если не съешь все сразу, положи потом в микроволновку и разогревай ровно полминуты.

Я шла по улице, поедая пончики. Вкусно. Снаружи хрустящие, а внутри – влажные и мягкие. В тазике, что стоит на полу неподалеку от меня, вьюнов больше, чем воды. А еще за пять тысяч вон здесь можно купить чуть ли не грядку клубники. Даже стыдно немного платить за все это такие смешные деньги. Вокруг все блестит и приятно пахнет. Думаю, если купить здесь сока на десять тысяч, то хватит на целую ванну. Давным-давно мы вместе с Сиджон ходили на одну популярную ярмарку, но ничего, кроме разочарования, нас там не ожидало. Цены оказались даже выше, чем в магазине. Полки ломились от товаров для туристов, которые можно увидеть где угодно, а смотреть около ресторанов на баннеры, на которых написаны имена побывавших там знаменитостей, и вовсе было тошно. Здесь же ничего подобного не было. Но людей вокруг настолько много, что это место не идет ни в какое сравнение с любым из известных рынков в столице. К тому же это место буквально пропитано атмосферой традиционного провинциального рынка. Даже диалект, на котором говорят местные, складывается в особенную, неповторимую мелодию. Если хорошенько вслушаться, возникает ощущение, будто здесь разыгрывается средневековое театральное представление. Мать остановилась перед магазинчиком закусок, в котором уже успела стать постоянной клиенткой. Хозяйка внимательно посмотрела на меня:

– Ваша родственница?

– Наша дочь. Приехала из Сеула погостить. Хочу завернуть ей с собой немного гарниров, когда она будет возвращаться.

Мама заказала кимчхи из листьев периллы, маринованные тодок[13] и дыню. Хозяйка положила столько кимчхи, сколько просила мама, а затем добавила еще столько же. И еще кимчхи из зеленого лука – в подарок. Похоже, мама еще не привыкла к такому, поэтому смущенно замахала руками.

– Вы же пришли на традиционный рынок! Значит, и такое тоже должны попробовать.

Дальше отец гордо повел нас в ресторан, где продавали суп с кусочками сундэ[14]. У входа я сразу заметила горку пухлых колбасок и вареного мяса. Как только мы переступили порог заведения, хозяин тут же узнал моего отца.

– Кто это с вами? Этой красавицы я раньше не видал!

– Моя дочь. У тебя самого-то, поди, нет такой?

– Вот удивишься ты, увидев нашу младшенькую! Ну же, не стойте в дверях, садитесь скорей.

Ресторан битком забит посетителями. Пожилая женщина ходила между ними с мешком соли в руках и наполняла небольшие емкости на столе. Это выглядело очень естественно, и я подумала, что это работница ресторана или знакомая хозяина, но это оказалась простая посетительница, которую тот попросил о помощи. Хозяин, чья дочь, по его же словам, была до одури красива, вынес сундэ. Настоящая кровяная колбаса. Такую я видела впервые, поэтому очень удивилась. Я не ем даже суп с бычьей кровью и все же решила попробовать. Выудив из кипящего супа кусочек, я осторожно откусила край колбасы. Вкус крови, который тут же завладел моими рецепторами, не пришелся мне по душе. Выбрав из супа все кусочки сундэ, я отложила их в тарелку отца. Мяса в этом супе оказалось так много, словно кто-то накладывал его в бульон не глядя. Сколько бы я ни ела, еды меньше не становилось. Я думала, что в провинции в кимчхи кладут много соленых морепродуктов, но оказалось, что их там меньше, чем положила бы моя мама. Гарниры тоже оказались легкими и не сильно солеными.

– Куда бы мы ни пошли, везде вкусно. Как будто эти люди уже родились с поварешкой в руках.

Мама сказала, что еда у них лучшая в стране. А люди здесь так же хороши, как и еда. И правда. С чужаками здесь грубо никто не общался. Вот какое очарование таит в себе этот маленький городок! Наевшись супа с кровяной колбасой, мы продолжили осматривать рынок. Когда мы уже направлялись к выходу, я обнаружила, что у меня в руках что-то есть. Что это такое? Если подумать, оно чуть ли не само прыгнуло ко мне в ладони. Мама сказала, что у нее был такой же опыт, когда она впервые пришла на рынок. Все такое вкусное, качественное, дешевое! Так мы отправились домой с багажником, забитым под завязку.

– Твоя мать слишком любит покупки! Она бы и вон тех стариков купила, если бы их продавали со скидкой.

– Разве можно так выражаться при ребенке?!

Вечером мы немного прогулялись по прибрежной тропе. Вот и пролетел весь день. Отец забрал одеяло и ушел в гостиную. Я легла вместе с мамой. Мы так давно не спали с ней вместе!

– На этот раз едешь в Китай? Не забывай хорошо питаться.

– Говорят, там много вкусной еды.

Это все, что я смогла сказать. Когда я с мамой, все слова куда-то улетучиваются.

– Не только сводничеством занимайся, но и свою половинку найди.

– Так и сделаю.

– И чтобы он обязательно был на твоего брата похож.

– …

– Такой же честный и красивый! Хотя где второго такого найдешь?..

– Так на рынке же продавали по дешевке!

– Вот же… Я же ради вас стараюсь, и вот она, благодарность!

Слова матери повисли в воздухе, так и не достигнув моих ушей. Мама говорит, что живет ради детей, а отец – что живет, потому что дети несчастны. А мы с братом чувствуем, что у нас нет другого выбора, кроме как быть их детьми. Из-за непреодолимого желания сохранить добрую репутацию семьи мать превратилась в каменную статую, замершую в ожидании мужа, а отец – в мужа, который всегда возвращается, потому что у него нет выбора. Я украдкой смотрю на маму. На ее лице читается вселенская скука. А отец всегда выглядит рассерженным. Чувствую, что они становятся все дальше друг от друга. Как по мне, мои родители более чужие друг другу, чем настоящие незнакомцы. Но в глазах окружающих, вероятно, они кажутся счастливой парой, благополучно вырастившей сына и дочь. Мы с братом не против их развода – так почему они продолжают так жить? Думаю, по сравнению с супругами, у которых от отношений осталась лишь их видимость, одинокая соседка-старушка выглядит куда счастливее. А у нас дома царит вечное уныние, даже если ничего не делаешь… Засыпаю.

Мне снилось, что я исполняю народный танец в традиционном пышном ханбоке, а в волосах у меня – большой бумажный цветок. Осторожно придерживая подол юбки, я сделала несколько кругов, чтобы со всеми поздороваться, и в конце концов оказалась перед мамой. «Ты здесь? Ничего особенного здесь нет, верно?» Это был ужасный сон, в котором я не смогла вымолвить ни слова. А потом меня разбудил брат.

– Я иду на работу, – сказал он, протягивая пакет из супермаркета с подарочным набором. Туда входят четыре дорожные подушки и зарядное устройство для планшета. Помню, брат говорил, что разъем у кабеля немного погнут. Спасибо, конечно. Это уж точно не оригинал. А сам попросил привезти ему из Китая брендовые часы.

– Куплю тебе швейцарские за десять тысяч вон[15].

– Воспользуйся лучше дьюти-фри, ладно?

Хм, от подушек пахнет резиной.

– И как этот дешевый хлам может называться подарочным набором?

– Если надуешь их и немного проветришь, запах быстро исчезнет. Будь осторожна за рулем.

Брат вышел из комнаты. Я поставила пакет на пол и сразу же пошла в ванную. Если буду медлить, придется есть мамин завтрак. Есть в полной тишине, будто мы в храме, – не слишком комфортное занятие. Я быстро умылась, нанесла солнцезащитный крем и сразу же надела обувь. Конечно, я чувствую себя виноватой перед матерью: она встала пораньше, чтобы приготовить завтрак для дочки, которую какое-то время не увидит. Но другого варианта нет. Мне неловко находиться с ней наедине, поэтому, какой бы вкусной ни была эта еда, радости она мне не принесет. Мать с отцом вышли проводить меня. Отец загрузил в багажник закуски, купленные вчера на рынке.

– Разве можно уезжать натощак? Может, хоть рыбный суп с братом поедите?

– Все в порядке. Я вчера так наелась, что еще не успела проголодаться.

– Тогда обязательно остановись где-нибудь по дороге и пообедай.

– Угу.

– В командировке внимательно выбирай питьевую воду.

Я слегка кивнула в ответ и медленно надавила на педаль газа. Изначально я не горела желанием ехать сюда, поэтому думала, что обратный путь будет легче. Но на душе почему-то тяжело.

– Ни одного невкусного!

Старушка с азартом пробовала закуски, которые мать положила мне с собой. Скоро я уезжаю, так что отдала всё без остатка соседке.

– А твоя мать живет припеваючи, раз они с мужем едят такие вкусности.

– У них в поселке и правда очень хорошо. Съездите как-нибудь.

– Как-нибудь…

В последнее время у старушки на душе разлад. Сын с женой закрыли бизнес и теперь сидят по уши в долгах. Должно быть, они наговорили ей всяких грубостей о том, что она совсем повернулась на своих молоденьких мальчиках и совершенно забыла о них. А что поделаешь? Такова любовь. Если бы дела у этой парочки пошли в гору, дали бы они добро на такие свидания? В любом случае сын остался бы недоволен личной жизнью старушки. Мало того, ей еще и за внуком до поздней ночи присматривать приходится. Подумать только, она нянчится с их ребенком и постоянно выслушивает от них же ругательства. Но что поделать? Ведь это ее единственный внук. Но минутку для себя моя соседка все же нашла – сделала новый татуаж бровей. Старый посинел, поэтому пришлось удалить его лазером и закрасить все заново. Ее лицо постепенно становится все более пугающим. Почему веки после операции до сих пор не встали на место? Если старушка продолжит в том же духе, боюсь, юноши будут разбегаться при виде нее, даже если она предложит каждому из них по дому.