Итак, Морис, из всего, что случилось со мной до сегодняшнего дня, пожалуй, это было самое странное. И поэтому, на мой взгляд, это труднее всего тебе объяснить. Полагаю, как и все мои таланты, этот тоже был усилением того, чем и раньше я обладала в обычной жизни. Например, когда я читаю автобиографию – Майи Энджелоу, Анны Франк, Ричарда Фейнмана или кого бы то ни было – я чувствую эмпатию, и какая-то крошечная часть меня на короткое время становится тем человеком, о котором я читаю.

Видимо, в этом и заключается один из смыслов чтения. Оно помогает проживать жизни за пределами нашей собственной. Превращает однокомнатную лачугу нашего разума в настоящий дворец.

Все чтение, соответственно, – телепатия, и всякое чтение – путешествие во времени. Оно соединяет нас со всеми людьми, местами и временами, с любой мечтой.

А теперь представь шкалу в виде регулятора громкости, только вместо громкости – эмпатия. И опыт чтения обычной книги переключает эмпатию с одного деления на два или три; так вот, опыт чтения и прикосновения к манускрипту Франсиско Палау переключил мою эмпатию на десять! Это было полное, абсолютное погружение.

Я не просто сопереживала написанным словам. Я чувствовала жизнь вокруг них. Слова стали семенами, выросшими в полноценный сенсорный опыт. Церковь, в которой я стояла, полностью исчезла. Я вернулась – если так можно выразиться – в 1855 год. Я чувствовала горячий ветер на лице. Слышала море.