Машина Кристины была старой и несговорчивой. Я посидела в ней немного, вдыхая спертый воздух салона, ища подсказки к жизни старой знакомой. Внутри не было ничего, кроме пустой бутылки из-под диетического лимонада и початого пакетика с печеньем в бардачке. Я включила радио. Послышалась быстрая речь на испанском, за ней – музыкальная реклама и рэп. Я задумалась, не поет ли его «Твенти Ван Севедж», певец, о котором рассказывал мальчик в самолете. Я выключила радио, вздохнула и завела двигатель.

Я никогда не водила машину за границей. Это немного пугало. Поначалу я растерялась. Я напечатала «супермаркет Санта-Гертрудис» в телефоне, перед тем как выехать. Но телефон потерял сеть, а я тут же забыла, что увидела на карте. Теперь я просто ориентировалась по дорожным знакам, расставленным вдоль серого шоссе, стараясь не забывать, по какой стороне от стертой разметки мне следует ехать.

Вскоре я обнаружила, что Санта-Гертрудис – очень милая деревушка. Широкие улицы, геометрически аккуратные побеленные дома, розовая бугенвиллея и кафе, полные беспечных посетителей. Все идеально сочетается с ясно-голубым небом. Я покаталась по округе. Проехала веганское кафе и студию пилатеса, наконец нашла магазин, в котором, похоже, продавалась еда. На окнах плакаты с рекламой пива и оливкового масла. Я припарковалась у тротуара под углом, который заставил бы задуматься Пифагора.

Я взяла корзину и обошла три небольших стеллажа. Мне открылся новый мир! Я снова ощутила себя студенткой, которая только учится выбирать, что ей нужно в жизни. Я закупалась на автопилоте несколько десятков лет. Овдовев, я почти не меняла свои привычки в еде. Было страшно начинать заново. Я побродила по магазину. Над продуктами висели таблички, надписанные мелом. Frutas y verduras ecologicas[23], например, над картонными коробками с нектаринами и грибами, а еще с самыми крупными помидорами, какие я когда-либо видела. Я положила один помидор в свою корзину и пошла дальше вдоль стеллажа. Вскоре я обнаружила странный аппарат, возле которого стояли в ряд пустые бутылки. Аппарат представлял собой витой металлический желоб, соединенный внизу с прозрачным цилиндром. А вокруг было много апельсинов. Я закатила несколько в желоб и принялась терпеливо ждать, пока струйка сока не потекла в бутылку, которую я держала возле цилиндра. Спустя пару минут у меня была бутылка с (потрясающим) свежевыжатым апельсиновым соком. Затем я добавила в корзину багет, сыр, печенье, кофе и средство для мытья посуды, гель для душа, туалетную бумагу, джин и тоник. Под гудение холодильников и вентилятора, под тихую, но веселую поп-музыку, звучащую по радио, я разговорилась с шустрой кассиршей, на бейджике которой было написано «Розелла».

Кроме меня, в магазине не было посетителей, и Розелла явно была в настроении поговорить. У нее был отличный английский. Она жила несколько лет в Англии, в Брайтоне, но потом вернулась на остров.

– Этот остров – как магнит, – объявила она, сканируя кофе. – Знаете Эс-Ведру?

– Эс-Ведру? Нет. Я тут новенькая.

– Ах. Что ж, Эс-Ведра – это скала. Большая высокая скала в океане. Ее видно с Кала-д'Ора. С южного пляжа.

Я вспомнила жутковатое впечатление, которое произвел на меня высокий каменистый островок, когда я увидела его в иллюминаторе.

– Кажется, я видела ее на подлете.

Она кивнула:

– Да. Говорят, это третье по силе магнетического воздействия место на Земле. В нем есть нечто особенное.

– Неужели?

– Да. О скале рассказывают плохое и хорошее. Много лет назад там жил отшельник. В пещере. Благочестивый человек. Священник. Он писал о свете, который исходил из воды. Свете, озарявшем все море. Его до сих пор иногда видят. Однажды свет едва не вызвал крушение самолета… А теперь скала вызывает порой у людей странные чувства. Иногда нагоняет страх. Мне всегда кажется, что в скале что-то есть. Что-то внутри.

Довольно неожиданная беседа для супермаркета. Я постаралась ответить вежливо:

– О да, интересный остров.