Ты сказал в своем письме, что ты во тьме и тебе нужен свет. Что ж, не торопи его. Он придет. Порой свет есть, только мы его не видим. Люди проплывают над La Presencia и его фотонными силами каждый день, не подозревая об этом. То, что кажется невозможным теперь, не обязательно останется таковым. Но не думай, что плохие периоды жизни не связаны с хорошими. Благодаря тьме мы видим свет. Нам нужен контраст. Мы ведь не видим звезды днем, верно?

Кстати, о звездах. Сегодня у меня приключилась любопытная беседа с Мартой.

Она пришла ко мне помочь по саду. У меня есть небольшой участок земли, и он начинает выглядеть очень мило. Считавшиеся вымершими цветы были лишь началом. Марта хотела помочь мне. Сказала, что нет ничего более исцеляющего, чем садоводство, и, по-моему, она права. Есть что-то особенное в том, как мы погружаем руки в землю, пытаемся помочь жизни, которая помогает нам ощутить нашу связь со всем вокруг. Марта привезла с собой несколько растений. Кустик гибискуса с темно-розовыми цветами она купила в садовом центре, вместе с лавандой и травами в горшках: петрушка, мята, базилик, розмарин. Все растет чудесно благодаря небольшой помощи agua de La Presencia из банки из-под оливок.

Пахнут они божественно.

В общем, речь зашла о математике. Мы начали с разговора о последовательности Фибоначчи, чью спираль можно разглядеть в листьях и лепестках растений и цветов. Марта сказала, что, как и я, она всегда находила утешение в математике: именно математика способствовала ее карьере в астрофизике, – но лишь недавно Марта поняла, почему этот предмет был для нее столь целителен. Все потому, что в математике видишь баланс и симметрию практически во всем, даже когда это ощущается как хаос или боль.

– Древние греки боготворили математику, потому что видели в ней идеал, – примерно так говорила Марта. – И она всегда была связана с религией, потому что казалась чище обычной жизни. Поэтому Пифагор был духовным лидером. Но я думаю, что La Presencia, Присутствие, дало нам понимание, что математическая чистота есть везде. Мы находимся внутри нее. Ничто не случайно. Ни жизнь, ни смерть. Даже сама случайность. Даже мы двое, копающиеся в саду. Все связано. Все является частью целого. Это прекрасная ткань реальности. Небеса не где-то за горизонтом. Как и все, кого мы потеряли. Мы связаны с ними. Эти нити в нас самих. Понимаешь меня?

– Да, – ответила я. – Понимаю.

И я говорила искренне, ведь стоит заметить, что она могла прочесть мои мысли так же легко, как я – ее.

В общем, уже когда она уехала, я взглянула на свой скромный, но милый садик и почувствовала, что, несмотря на все странные события в последнее время, он отражает подлинную перемену, случившуюся во мне. Я снова занималась садом.

И не только садом. Но и домом. Я обживала его. Я вернулась на рынок хиппи в Лас-Далиас, купила там картину с Эс-Ведрой у Сабины. Еще я купила натюрморт. Теперь у меня в спальне висит картина с огромным апельсином. Я купила еще уйму мелочей, например яркую одежду, – на выигрыш после второго визита в казино.

Я не хочу лишать дом памяти о Кристине, я решила беречь ее.

Съездила в химчистку в Старый город, почистила там пестрое покрывало и ковер. Они оказались яркими и красивыми, а еще я смахнула пыль с большого вентилятора в гостиной, вымыла плиточный пол. Старое пианино у окна все еще занимает полкомнаты, но я не хочу его убирать, так что придумала кое-что получше. Я начала играть на нем.

Да, теперь я умею играть на пианино. Я легко учусь. И больше всего мне нравится играть «Дрозда». Правда, я все еще не могу петь. La Presencia сильно, но не настолько.

Я хочу сказать тебе кое-что еще. Когда-то я считала татуировки безвкусицей. Но теперь я изменила свое отношение к ним. Недавно я зашла в тату-салон на Плайя-д'эн-Босса. Взяла с собой картинку Дэниела – синюю птицу, которую он подарил мне на День матери, и попросила повторить ее на запястье. Так что теперь всякий раз, как я вижу красный велосипед, я опускаю взгляд на свое запястье и вспоминаю хорошее.

Она очень милая. Летает со мной повсюду.