I
Кавказская война, как и всякая народная война, да притом в местности, огражденной почти неприступными горами, представляла много затруднений для более быстрого завоевания края, чем это совершилось, и лишь такой гигант, как Россия, в состоянии был одолеть воинственных дикарей Кавказа и твердыни, охранявшей их. Заключение, что продолжительность Кавказской войны есть последствие ошибок предводителей войск наших на Кавказе, опровергается живыми примерами: Черногория и Швейцария, защищаясь горной природой, отстояли свою независимость при средствах более слабых, чем на Кавказе.
Деятельность главнокомандующих наших, от Цицианова до Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Николаевича включительно, у каждого порознь, ознаменована каким-нибудь важным историческим событием, ускорить ход которых не представлялось возможности. Завоевание Кавказа совершалось постепенно, последовательно. Сначала завоеваны были мусульманские провинции Закавказья, затем Восточный Кавказ и, наконец — Западный. Для единовременного завоевания этого края понадобились бы средства, над которыми могла задуматься даже такая могущественная держава, как Россия. Военные действия хотя велись и одновременно на всех театрах войны, но не с одинаковой настойчивостью; это происходило вследствие обширности края, неудобства путей сообщения с Россией и отсутствия таковых на Кавказе, что служило препятствием для содержания большого числа войск.
Наступательные действия в Чечню и Дагестан были столько же решительны и настойчивы, сколько вялы и нерешительны на Западном Кавказе, что, без сомнения, надо отнести столько же к системе должной последовательности, сколько к разности политического значения этих двух частей Кавказа. Водворение власти нашей в закавказских мусульманских провинциях могло считаться обеспеченным лишь с покорением смежных с ними воинственных горцев-мусульман Дагестана и Чечни, сопротивление которых, вследствие развившегося между ними учения мюридизма, последним и опаснейшим представителем которого был Шамиль, потребовало и с нашей стороны особенного внимания и усилий для более успешного завоевания Восточного Кавказа.
Западный Кавказ по географическому положению своему с русским вооруженным казачьим населением и с Черным морем, охраняемым еще грозным в то время Черноморским флотом, не мог иметь местного серьезного политического значения, вследствие чего война на этом пункте ограничивалась обороной передовых наших линий да изредка набегами на неприятельские аулы и хутора.
План завоевания Западного Кавказа был начертан еще генералом Вельяминовым. План этот, вполне основательный в определении наступательных действий в неприятельские земли от Лабы и Кубани, был ошибочен в идее блокировать горцев непрерывным рядом укреплений по берегу Черного моря, от Анапы до Сухума, на протяжении нескольких сот морских миль. Не говоря о том, что блокада на таком громадном пространстве невозможна, осуществление этого проекта, помимо больших издержек в деньгах и людях, отвлекло 16 батальонов пехоты от более важных военно-операционных пунктов — Лабы и Кубани. Усиленное крейсерство Черноморского флота вдоль кавказских берегов принесло бы более пользы, чем береговые укрепления, гарнизоны которых бесполезно гибли от лихорадок и цинги. Прекратить контрабанду и сношения горцев с политическими авантюристами Запада было трудно, даже невозможно, вследствие доступности кавказских берегов Черного моря для приставания маленьких турецких фелюг и кочерм, которые легко входили в устья впадающих в море рек и речонок или вытаскивались на берег; да, в сущности, контрабанда и какие-нибудь выходцы вроде Чайковского не могли иметь серьезного влияния на военные действия наши. Горцы были слишком умны, чтобы верить одним словам, а сотня ружей и столько же пудов пороху — слишком ничтожное пособие для борьбы с таким великаном, как Россия.
Строго оборонительный характер военных действий, выставляя нас в глазах неприятеля слабыми, вместе с тем позволял ему быть безгранично наглым и дерзким. Дикий человек понимает и признает только силу, а ее-то в глазах его мы и не имели, ибо великодушие, которое лежало в основании отношений наших к горцам, принималось ими за бессилие.
Сосредоточенное внимание и военные действия на Восточном Кавказе, имя Шамиля, прогремевшее из конца в конец по России, и стремление лучшей русской молодежи испытать там боевое счастье — все сложилось так, что невольно брошена была тень на Западный Кавказ, что, впрочем, нисколько не умалило боевых достоинств и заслуг героя-солдата на этом театре войны, и ежели в деле завоевания Дагестана и Чечни было много блеска, то сравнительно скромные действия на Западном Кавказе увенчались более основательными результатами.
О том, кто был главным виновником завоевания Кавказа, сказать нетрудно, ибо причину его надо искать во времени и средствах России; касаясь же главных деятелей войны, должно прийти к заключению, что начало завоевания Кавказа принадлежит князю Цицианову, а конец, то есть окончательное водворение русской власти и распространение в крае просвещения, всецело принадлежит великому князю Михаилу Николаевичу, 18-летнее управление которого составляет важнейшую из эпох в летописях Кавказа.
Трудно было завоевать Кавказ, но еще более труда предстояло великому князю в деле водворения гражданственности и просвещения в только что завоеванном крае между населением, воспитанным на боевых традициях.
Такое заключение, не противореча фактам, совершившимся на глазах наших, не может умалить значения и заслуг предместников Его Высочества.
Князь Барятинский не был инициатором новой системы войны, он продолжал то, что было подготовлено временем и трудами его предместников. Население Восточного Кавказа продолжительной упорной войной было достаточно истощено, чтобы уступить давлению сильно развитых военных средств при князе Барятинском. Пленение Шамиля было событие весьма эффектное, но значения решающего в будущем оно не имело при условии, в котором оставлено население Восточного Кавказа, прочным завоеванием которого можно было считать лишь окончательное переселение горцев с тех мест, на которых они оставлены князем Барятинским; политическая неблагонадежность их, а следовательно, и непрочность завоевания выразились в последнюю турецкую войну, когда вслед за отступлением войск наших от Зивина вспыхнуло поголовное восстание в Дагестане и Чечне.
Сделав предварительный общий взгляд на характер Кавказской войны, перехожу к описанию Западного Кавказа и военных действий наших там.
Западный Кавказ, гранича на юге с Черным морем, на западе — с Керченским проливом и Азовским морем, на севере — с землей войска Черноморского и Ставропольской губернией, и на востоке — с Кубанью, от верховьев ее до станицы Барсуковской, где река круто поворачивает течение свое на запад, состоял из трех вполне самостоятельных театров военных действий: правого фланга — от верховьев Кубани до Усть-Лабы; Черноморской кордонной линии — от Усть-Лабы до Варениковской пристани и Черноморской береговой линии — от Анапы до Сухум-Кале.
В 1848 году на обширном пространстве этом боевые средства для наступательных и оборонительных действий состояли: на правом фланге — из 31/2 линейных батальонов, 5 батальонов Ставропольского егерского полка, 12 конных казачьих полков, 2 полевых батарей 19-й артиллерийской бригады, конно-казачьей № 13 батареи и взвода конной № 14 батареи, в составе: пехоты около 9 тысяч штыков, кавалерии 19 897 сабель и 26 орудий; в Черномории — из 9 пеших казачьих батальонов, 12 полков кавалерии и 3 конных батарей, в составе: пехоты 7920 штыков, кавалерии 9156 сабель и 22 орудий и на Черноморской береговой линии — из 16 черноморских линейных батальонов, численностью около 18 тысяч штыков. Итого на Западном Кавказе находилось ЗЗ1/2 батальона пехоты, числом 34 920 штыков, 24 полка кавалерии, числом 29 053 сабли, и 6 полевых батарей артиллерии, числом 48 орудий, не считая военно-рабочих рот, милиции и гарнизонной артиллерии.
Черномория и правый фланг подчинялись командующему войсками на Кавказской линии генерал-лейтенанту Завадовскому, а Черноморская береговая линия — генерал-адъютанту Будбергу; деятельность обоих была вполне самостоятельна и имела мало связи между собой, вследствие географического положения местностей, которыми они управляли.
Недоступный в то время Кавказский хребет гор, разделявший Западный Кавказ на северный и южный склоны, не допускал и мысли о возможности встречных наступлений войск с севера и юга, параллельно хребту, чему немало способствовало сильное раздробление войск по пограничным укреплениям, так что для наступательных действий, из всей массы войск, бывших на Западном Кавказе, могли составляться лишь незначительные отряды.
Характер военных действий на Западном Кавказе, в силу естественного хода событий, был демонстративный. Все усилия главным образом были устремлены на то, чтобы не дать возможности слиться горцам Западного Кавказа с восточными, охраняя при этом наши передовые линии; но и демонстрации, при всем их пассивном значении, в руках искусных давали результаты более положительные, чем это было на Западном Кавказе.
Командующий войсками генерал Завадовский и его ближайшие сотрудники генерал Ковалевский — на правом фланге, и генерал Рашпиль — в Черномории, относились к делу чересчур спокойно, не замечая ни весьма важных недостатков в оборонительных линиях, ни событий, совершавшихся между горскими племенами.
Левый фланг передовой Лабинской линии оканчивался на плоскости, вследствие чего неприятельские партии беспрепятственно проходили горными дорогами в тыл передовой линии до Кубани, беспрестанно тревожа население и заставляя, таким образом, войска быть постоянно под ружьем. Укрепления и посты из саманного кирпича и плетня находились в самом жалком состоянии, не имея достаточной связи между собой и не представляя ни прочной обороны, ни приюта от непогод.
Небрежный взгляд командующего войсками на жалких дикарей-горцев был причиной появления между ними Магомет-Амина, который и без того трудную и сложную войну еще более усложнил, придав действиям горцев более единства и энергии.
По политическим отношениям нашим к горцам они делились на мирных и немирных. К первой категории относились мелкие племена: ногайцы, хатюкаевцы, темиргоевцы, егерукаевцы, махошевцы, баракаевцы, баговцы, кизилбеки, тамовцы, беглые кабардинцы и бесленеевцы, общим числом 20 300 душ. Племена эти живут по рекам Кубани и Лабе и притокам их: Урупу, Зеленчукам, Андрюку, Псефиру, Фарсу, Губсу, Ходзу, Тегеням, Кефару и Геаге. Ко второй категории, то есть к немирным, принадлежали: абадзехи, жившие по рекам Белой, Пшехе, Пшишу, Псекупсу и притокам их, племя многочисленное, зажиточное и воинственное. Далее, против Черномории, находились: бжедухи, шапсуги и частью натухайцы. По южному склону Кавказского хребта, начиная от Анапы, жили натухайцы, малые шапсуги, убыхи, враждебные нам, и джигеты, абхазцы и цебельдинцы, почти покорные. Абадзехи и убыхи, сильные по численному составу и воинственности своей, составляли центры, около которых группировались во время военных предприятий или политических переворотов остальные племена, и потому влияние первых на северном склоне Кавказского хребта, а вторых — на южном было значительное.
Оборонительные линии наши, как уже сказано, не имели ни достаточной связи, ни вполне законченного вида, вследствие чего смельчаки-горцы частенько делали набеги на наши поселения, вызывая этим необходимость и с нашей стороны отплачивать им тем же, и потому война наша с горцами на Западном Кавказе с 1848-го по 1856 год представляет ряд блестящих джигитовок, в которых бесшабашная удаль горцев соперничала с храбростью и мужеством нашего солдата.
Кавказский сборник. Тифлис, 1866. Т. 10; 1887. Т. 11.