2009 год

Оказавшись у двери в квартиру на втором этаже пятиэтажного дома, Сева поставил Ольгу на ноги только для того, чтобы она отперла дверь. Ольга никак не могла справиться с волнением. Сумбурно наскакивая друг на друга, стремительным водоворотом крутились мысли в её голове: провалившаяся попытка сблизиться с Петром, намерение свести счёты с жизнью и спасший её молодой мужчина, прижимающий к своей сильной груди. Но особенно потрясло то, что Всеволод показался ей не кем иным, как помолодевшим Петром, тем самым двадцатилетним парнем, что спас её когда-то, прыгнув с моста в реку. Безуспешно пытаясь дрожащей рукой нащупать в сумке ключ, Ольга беспомощно посмотрела на Севу.

— Не могу найти… сам… пожалуйста, — растерянно проговорила она.

Сунув ладонь в душистое нутро сумочки, Всеволод моментально ухватил связку из трёх ключей. Замок поддался мгновенно, будто почуяв руку вернувшегося домой хозяина. Едва ступив следом за Ольгой в квартиру, чтобы оставить её сумку и ключи, Сева собрался уйти, поскольку то, что распирало волнительной радостью его грудь под влажной рубашкой в сине-зелёную клетку с короткими рукавами, и то, что вздымало под рыжим ремнём светло-синие джинсы, делая их невероятно тесными, не имело права быть обнаруженным женщиной, сводившей его с ума.

Ольга оторопело замерла в прихожей, не в силах сделать ни шагу и не в состоянии произнести ни слова в адрес напрягшегося в ожидании молодого человека. Щеглова всё-таки ступила в направлении комнаты и, пошатнувшись, тут же оказалась вновь подхвачена сильными руками Севы. Растерянно покрутившись в прихожей и пройдя мимо кухни, Лисицын устремился в единственную комнату. Бережно усадив Ольгу в кресло, Всеволод опустился перед ней на пол. Стащив туфли, взял в обе ладони её тонкие, заледеневшие от холодной дождевой воды ступни. Жёстко, едва не до похрустывания косточек, мял их сильными пальцами, пытаясь отогреть. Внезапно Ольга стала исчезать у него на глазах, образ её заволокло дымкой. Лишь несколько секунд спустя Сева понял, что это запотели стёкла очков. Сообразив, сорвал их, не глядя, отшвырнул за спину, на ковёр. Дымка, скрывающая женщину в кресле, тотчас улетучилась, но её облик сделался для близорукого Севы совсем расплывчатым. Парня, однако, вполне устроило то, что он не различает выражения лица Ольги. Всеволода почему-то пугала как вызывающая жалость беспомощность женщины, так и её возможная насмешливость по отношению к нему.

Взгляд Ольги был полон любви. Сознание путалось. Едва не вымолвив «Петя», она остановилась в последний момент. Сразу после замешательства зашлась дрожью, которая мгновенно передалась Севе. Стиснув зубы, он попытался преодолеть охвативший его озноб. Тем временем попытки Лисицына согреть женщину закономерно превратились в ласку. Выпустив ступни, его ладони устремились вверх по голени, к колену и чуть выше. Одна рука продолжала сжимать бедро, в то время как вторая скользнула дальше, очутившись в прохладных тисках мышц верхней части ног.

— Сева, мальчик, — донеслось до него, отобразившись в мозгу словом «мальчишка» и моментально отрезвив.

Тут же унялась дрожь. Всеволод вернулся к осознанию того, что должен непременно отогреть, привести обессилевшую женщину в чувство. Вскочив на ноги, он снял с неё чуть влажный пиджак, пристроив его тут же на подлокотник кресла. Придвинувшись ближе к Ольге, обнял её за плечи и принялся нащупывать на спине молнию платья. Когда удалось ухватить замок, Сева нетерпеливо, резко потянул его вниз. Расстегнув молнию, потащил платье с плеч. Дойдя до талии, оно застряло на полпути. Задавив угрызения совести, Ольга поднялась и, выпрямившись, помогла парню справиться с нарядом. Соскользнув с бёдер, платье, в отличие от пиджака, осталось на полу.

А женщина в одном белье вновь оказалась на руках у Севы, устремившегося со своей дорогой ношей к дивану. Уложив Ольгу ближе к краю, он опустился перед диваном на колени и принялся покрывать тёплыми поцелуями её тело. У Ольги закружилась голова. Затрепетав изнутри, она застонала. Отозвавшись в каждой клетке тела Всеволода, стон женщины вернул ему дрожь. Губы сделались решительнее, уже не столько согревая, сколько лаская всё более настойчиво и страстно.

Сева не сразу понял, что в кармане его джинсов звонит сотовый, сначала приняв это содрогание за реакцию своего тела. Сообразив, резко отодвинулся от Ольги, повернувшись, опёрся спиной на диван, приподнимаясь над полом, выпрямил в одну линию тело и ногу, в кармане штанины которой раздавался сигнал, и вытянул пальцами мобильник. Тупо глядя на экран, Сева даже не попытался разглядеть звонившего, просто-напросто восстанавливая сбившееся дыхание. У него за спиной затаила облегчённый вздох Ольга.

«Вот и хорошо, что нас прервали, — подумала она. — А то я чуть было с ума не сошла. Подумать только, на мальчишку кинулась!»

— Да, — почти спокойно ответил на звонок Сева.

— Сынок, — раздался в трубке встревоженный голос матери, — у тебя всё в порядке? Ты ещё на работе?

— На работе, мам. Пришлось провозиться дольше, чем предполагал.

— Хорошо, Севушка, жду тебя к ужину. Я просто беспокоилась, не попал ли ты в грозу.

— Нет, мам, всё нормально. Когда начался ураган, я был уже в конторе. Ты с ужином не жди, а то я могу задержаться.

— Всё, сынок, работай. Не буду тебя отвлекать.

Оцепеневшая на диване Ольга, опомнившись от наваждения, собралась было подняться, как в следующий момент, оставив на полу сотовый, который парень на сей раз выключил, исступлённо надавив на кнопку, он обернулся к ней и… ласки продолжились. Через несколько минут, самостоятельно освободившись от бюстгальтера, Ольга помогла Всеволоду снять рубашку. Стремительно вскочив, джинсы он стянул сам. Пока парень избавлялся от них, Ольга вновь попыталась заставить себя остановиться и выпроводить, наконец, Севу. Однако её попытка потерпела крах. Едва женщина на миг прикрыла глаза, как все благие намерения улетучились. «Петя», — вновь ахнула она, мысленно отдаваясь во власть сокрушающей её страстной лавине.