Часть 1

В отличие от отца, которому для понимания потребовались долгие годы, Настя всегда чувствовала, что счастье — это быть рядом с любимым. Мечта её сбылась: Сева был рядом, им предстояла поездка к тёплому морю теперь уже в новом статусе — жениха и невесты. При этом, однако, состояние девушки даже приблизительно не напоминало умиротворённое. Более того, она оказывалась близка к истерике, как только вспоминала, что Всеволоду после завершения отпуска предстоит поездка на север для увольнения с работы и подготовки к переезду в Липки. Как ни убеждали её Сева с отцом, что в связи с гибелью Горбача со стороны Мышковца больше не стоит ожидать коварства, всё равно девушка чувствовала опасность.

Светлана, в глубине души поддерживающая Настю, вскоре присоединилась к будущей невестке, заговорив об этом вслух. Так и оставаясь в неведении относительно истинной причины, по которой у сына произошёл конфликт с Мышковцом, женщина оказалась тем более озадачена тем, что начальник Всеволода в своём озлоблении попытался организовать преступление. Вдобавок на их сторону встал Павел, подав вполне разумный совет поговорить с Ольгой. Щеглова искренне поразилась, услышав сообщение Всеволода о том, что он собирается приехать. Ольга тут же велела ему отправить заказным письмом заявление об увольнении по собственному желанию, обозначив датой расчёта последний день отпуска, и написать, чтобы трудовую книжку выдали на руки Щегловой. Ольга привела вполне разумный довод, что сдавать дела Всеволоду не потребуется, поскольку замещающий его сотрудник прекрасно знает систему программного обеспечения предприятия и имеет такой же, как у Лисицына, допуск к секретным сведениям. А там уж дело Мышковца, оставлять ли на должности инженера пункта централизованной охраны этого сотрудника либо принять кого-то другого, потому что заявление Всеволода поступит задолго до определённого законодательством обязательного двухнедельного уведомления работодателя.

Всеволод сначала возмутился, что все вокруг пытаются опекать его, как ребёнка, но тем не менее моментально уступил, стоило Насте попросить его пойти навстречу в этой ситуации. Она честно призналась, что, кроме предчувствий, не может привести ни одного разумного довода, и собиралась умолить любимого всего-навсего пожалеть её. Почувствовав угрызения совести при первых же словах Насти, Сева тут же дал согласие да ещё и попросил прощения за то, что ей пришлось столько переживать.

В результате всё устроилось наилучшим образом. Заявление было отправлено, Щеглова своевременно зарегистрировала его и предоставила на подпись Мышковцу. Тому ничего не оставалось, кроме как подписать его с резолюцией рассчитать работника в указанную им дату. Она же привезла в Липки трудовую книжку Севы, когда приехала в отпуск к родителям. Ольга не стала рассказывать, что приняла удар ярости Мышковца на себя. Он, что называется, отыгрался на ней по полной, устроив служебное разбирательство по факту проникновения в офис, и наложил на Щеглову взыскание в виде выговора, попутно лишив квартальной премии. Все нападки начальника были восприняты Ольгой довольно хладнокровно. Она знала, ради кого это совершено, и, кроме того, понимала, что в какой-то степени ей досталось по заслугам, имея в виду не нарушение инструкции, а её связь одновременно со Всеволодом и Евгением. Известие о предстоящей женитьбе Севы и Насти не стало для Щегловой шокирующим. Во-первых, Ольга давным-давно знала о трагической истории удочерения Насти от Петра, а во-вторых, драматические события её расставания со Всеволодом и несостоявшегося покушения на парня определённым образом повлияли на сознание женщины, подтолкнув к преодолению её чувства к Петру и привязанности к Севе.

Ольга умолчала также и о том, что она сама уволилась с работы вслед за Всеволодом. Родные узнали гораздо позже, что после отпуска женщина не стала возвращаться на север, а прямиком из Липок уехала на Дальний Восток. Жизнь Ольги изменилась кардинальным образом. В ту волнительную ночь несостоявшегося покушения на Севу Матвей Аверьянов позвонил ей из Владивостока, чтобы не только поздравить с днём рождения, но и предложить ей замужество, а если она пожелает, то вдобавок работу в возглавляемой им организации. Не смирившись с первоначальной неудачей, через некоторое время он повторил свою попытку. До этого звонка Аверьянов уже год как был в разводе со своей женой. За период трёхлетней разлуки с Ольгой Матвей так и не сумел её забыть. Супруга Аверьянова день ото дня всё больше ощущала, что он тоскует и отдаляется от неё. Сначала она терялась в догадках и обижалась на невнимание мужа, а затем судьбоносное знакомство с попутчиком в самолёте позволило женщине обрести счастье в новом браке. Она поспешила развестись с Матвеем и сменить место жительства, переехав недалеко, в Находку, к радости Аверьянова, который очень любил единственного сына и продолжал с ним видеться. Впрочем, похоже на то, что вскоре сын будет не единственным ребёнком Матвея. Вопреки неблагоприятным прогнозам, Ольга готовилась стать матерью. Накануне сорокалетия она наконец осознала, что в её воспоминаниях о любви к Петру и влечении к Севе не осталось ни исступления, ни болезненной страсти — ничего, кроме тепла… Она часто переговаривается с Лисицыными. И все без исключения рады, что Ольга нашла своё счастье.

* * *

Через месяц после увольнения Всеволода приняли на металлургический комбинат, в ту самую дирекцию, где парень проходил собеседование. Он вновь встретился с Алиной Ролдугиной во время счастливого ожидания свадьбы с Настей. Известие о предстоящей женитьбе Севы на двоюродной сестре вызвало у Алины крайнее недоумение, однако девушка предпочла не высказывать его вслух. После непродолжительной беседы с Лисицыным расстались они вполне доброжелательно: Всеволод был искренен, а Ролдугиной, хотя и с трудом, удалось показаться естественной. Если бы Сева узнал, к какому выводу пришла девушка после этой встречи, то он бы от души посмеялся. Намеревавшаяся первоначально возобновить свои попытки очаровать Лисицына, даже невзирая на перспективу перехода его в разряд женатых мужчин, Алина немедленно отказалась от своих притязаний, сочтя за лучшее не связываться со столь странным парнем.

Поначалу озадачилась и Настя Черных, узнав от подруги о том, что она выходит замуж за Всеволода. Чтобы не выглядеть в глазах Лисицыной завистливой недоброжелательницей, Анастасия поспешила высказать одобрение, что Насте не придётся менять паспорт, ибо фамилии жениха и невесты одинаковые — первое, что пришло ей в голову. Затем разговор перешёл в более практичное русло. Черных заметила, попросив при этом Настю не обижаться, что ещё до разыгранного знакомства с её братом она почувствовала неоднозначную реакцию подруги. Девушка не стала отпираться, пояснив при этом, что на тот момент сама не до конца осознавала глубину своего чувства к Севе. Анастасия оценила откровенность подруги, однако упрекнула Настю в том, что та не проявила её раньше. Черных сказала, что могла бы с самого начала признаться ей в симпатии ко Всеволоду — это позволило бы избежать и ненужных переживаний Насти, и обид со стороны подруги. Попросив прощения, Лисицына согласилась, что действительно поступила не по-дружески, ревнуя и расстраиваясь втихомолку.

После этого Анастасия приступила к обсуждению предстоящего бракосочетания. Причём она ни словом не обмолвилась о недопустимости родственных отношений, лишь предположив, что Настя со Всеволодом наверняка не пожелают устраивать празднество с большим количеством приглашённых. Своей догадкой Черных попала в точку. Никого, кроме родителей, дедушки с бабушкой и Мишки на регистрации и ужине в ресторане не предполагалось. Ольга к тому времени уже уехала во Владивосток и по удивительному совпадению расписывалась с Матвеем в тот же день, что и Сева с Настей.

Следом Анастасия также проявила необычайную проницательность и понимание, угадав, что Севе с Настей совершенно точно захочется уехать после свадьбы хотя бы на некоторое время только вдвоём. Они так и сделали, отправившись в конце сентября сразу после регистрации на пять дней в Сочи в замечательный отель на берегу моря.

Не догадываясь, что повторяет в отношении Всеволода умозаключение незнакомой ей Алины Ролдугиной, Настя Черных сделала такой же вывод, удаляя Лисицына из списка кандидатов на внимание. Тем не менее замужество подруги подстегнуло Анастасию в поиске спутника жизни, и вскоре она оказалась близка к достижению цели. Через полгода после свадьбы Лисицыных Анастасия ответила согласием на предложение одного из давних поклонников, знакомого ей со школы. При этом девушка тщательно соединила при выборе все положительные составляющие предполагаемого кандидата: внешность брюнета, способность обеспечить семью (молодой мужчина работает водителем дальних перевозок) и покладистость характера.

* * *

Прежде чем Лисицыны отпраздновали свадьбу Севы и Насти, состоялся переезд семьи Петра в родные края. После благополучного избавления Всеволода от покушения удача сопутствовала Лисицыным буквально во всём. Бывший коллега помог Петру с поиском нового места службы. Светлану тоже с удовольствием приняли на работу в больницу скорой медицинской помощи. Правда, в отличие от мужа, ей пришлось дожидаться должности в течение полугода, но это тоже имело положительные стороны, поскольку Светлана занималась в это время обустройством двух квартир, приобретённых в новостройке. Продав жильё и дачный участок на севере, Лисицыны купили двухкомнатную квартиру в областном центре, в новом районе, рядом с которым располагался детский сад, где работала Настя. Сева с Настей поселились на одной площадке с родителями, тоже в двухкомнатной квартире, воспользовавшись кредитом для приобретения жилья. Деньги на первоначальный взнос подарили на свадьбу старшие Лисицыны, счастливые тем, что у них есть возможность хоть немного помочь внукам. Павел с Натальей предложили продать свою квартиру в Липках и перейти в дом, чтобы покрыть сумму кредита или хотя бы уменьшить её, однако Всеволод воспротивился, обнадёжив, что справится самостоятельно, и убедил родителей Насти не спешить с продажей. Они согласились, но настояли на том, чтобы вместе с семьёй Петра помочь молодым людям в обустройстве жилья: отделке квартиры и покупке мебели.

Квартиру на севере Лисицыны продали со всей обстановкой, справедливо рассудив, что её нецелесообразно перевозить на столь дальнее расстояние. В результате это значительно облегчило переезд. После того как в конце июня Всеволод покинул город, где родился, он больше туда не возвращался. Конечно, парня немного огорчало то, что не удалось как подобает проститься с друзьями и коллегами, но прежде всего для него имело значение спокойствие любимой Настеньки, которой он пообещал, что не будет подвергать себя риску вновь оказаться мишенью расправы.

Часть 2

Возвращаясь на север вместе с женой, чтобы решить дела с работой и жильём, Пётр Лисицын к тому времени уже знал, что через полтора месяца его ждут на новом месте службы в областном МЧС. Подав рапорт об увольнении из отдела вневедомственной охраны по выслуге лет после положенного тридцатидневного срока, Пётр, получив документы, устроил для коллектива прощальный ужин. Лисицын выслушал в свой адрес немало поздравлений и сожалений по поводу увольнения. Все подчинённые: и сослуживцы, и гражданские — искренне считали его лучшим руководителем.

Когда время приблизилось к одиннадцати вечера, неожиданно заявился Мышковец, которому оставалась ещё неделя до выхода из отпуска. Пётр, как и большинство собравшихся, был недоволен внезапным появлением начальника, но виду не подал, спокойно пригласив того к столу. Несмотря на то что Мышковец прибыл за рулём своей машины, он был уже навеселе. Не притронувшись к угощению, заботливо приготовленному Светланой для бывших коллег мужа, Мышковец опрокинул одну за другой несколько стопок водки. Не утруждая себя произнесением хотя бы пары добрых слов в адрес уволившегося заместителя, Мышковец, пошатываясь, поднялся из-за стола и кивнул Лисицыну: «Выйди со мной». Помедлив немного, Пётр встал и, провожаемый встревоженными взглядами оставшихся, вышел вслед за бывшим начальником. Когда Лисицын оказался на улице перед входом в отдел, то увидел Мышковца, который стоял, засунув пальцы в карманы джинсов, и покачивался с пятки на носок. Мужчину здорово развезло. С трудом преодолевая отвращение к Мышковцу, Пётр сказал:

— Поедем, отвезу тебя домой.

— Вот-вот, — глянул на Лисицына мутными глазами Мышковец, — я об этом и х-хотел тебя попросить. Н-на ключи, — вытянул он ладонь из кармана, извлекая оттуда ключ от «Тойоты», — …сядь за руль…

— И не подумаю, — Пётр не сделал попытки взять ключ. — Сейчас такси возьму, — Лисицын решительно направился к стоянке прямо напротив отдела вневедомственной охраны, где почти круглосуточно ожидали клиентов такси.

— Да ладно, Петь, — невнятно проговорил вслед Мышковец, — ты же сможешь… — добавил он, несмотря на опьянение, осознавая, что Лисицын выглядит совершенно трезвым, словно совсем не притрагивался к спиртному.

Пётр действительно выпил немного, а сейчас совершенно протрезвел под влиянием ненависти к Мышковцу, вспыхнувшей с новой силой.

— Садись, — распахнул Лисицын дверцу такси для Мышковца.

— Я б-без своей «Тойоты» не поеду, — продолжал сопротивляться начальник.

— Ничего с ней не сделается, — сдвинул брови Лисицын, едва сдерживаясь, чтобы не впихнуть Мышковца внутрь автомобиля. — Завтра заберёшь. Не хватало ещё сбить кого-нибудь по дороге.

Петра передёрнуло при воспоминании о Горбаче со сломанной после удара автомобиля шеей.

«Если бы «Ауди» выскочил на кольцо несколькими минутами раньше, то под колёсами могли бы оказаться Настя или Сева, а не этот урод», — подумал Лисицын, озлобленно повторив вслух Мышковцу:

— Сказал, садись!

Немного покорячившись перед дверцей и окидывая Петра блуждающим взглядом, Мышковец подчинился. Захлопнув за ним дверь, Лисицын занял место на переднем пассажирском сиденье. Название улицы, где жил Мышковец, Пётр помнил, а номер дома уточнил у бывшего начальника. Вопреки ожиданию Лисицына, тот назвал совершенно другой адрес. Пётр скривился, сообразив, что Мышковец возвращается к любовнице, от которой он, по всей видимости, прибыл в отдел. С неудовольствием посматривая в зеркало заднего вида на подвыпившего пассажира, таксист предположил, что выгрузка мужчины в пункте назначения займёт продолжительное время, и отказался от следующей поездки, предлагаемой диспетчером. То ли Мышковца приободрил свежий ветер из окна автомобиля, то ли он был не настолько пьян, как казалось со стороны, но когда такси остановилось возле дома, то пассажир, за которого водитель опасался, самостоятельно выбрался из машины, опередив Петра и предоставив тому почётное право расплатиться за поездку.

— Петь, — поманил Лисицына снаружи Мышковец, — на два слова.

— Подождите меня, — попросил Пётр, отдавая водителю деньги, — я поеду с вами обратно.

— Конечно, — кивнул обрадованный перспективой таксист, — только вперёд проеду, чтобы дорогу не перекрывать. Я вас на площадке у крайнего подъезда буду ждать.

— Спасибо, — закрыл за собой дверь Лисицын и повернулся к Мышковцу.

В течение нескольких минут мужчины молча стояли друг напротив друга. Лисицын хмурился, Мышковец с ехидной улыбкой снова покачивался с носков на пятки. Начальник отдела нарушил молчание первым.

— Куда Ольга-то сорвалась? — поразив Петра, спросил Мышковец.

— Тебе зачем?

— …только не ври, что к родителям… — продолжал Мышковец.

— Не твоё дело! — отрезал Лисицын. — Или ты собираешься и её, как сына…

— Люблю я её…

— Странная любовь, — продолжая изумляться, усмехнулся Пётр.

— Где уж тебе понять?! — ухмыльнулся в ответ Мышковец. — Ты же, кроме Светки своей, никого не видишь. Ольга… это же… бриллиант, а не женщина… У меня от неё мозги плыли… А она… с твоим Севкой замутила… Надо же, — совсем по-пьяному всхлипнул Мышковец, — променяла на сопляка…

— Не ищи её, — на сей раз изумив ненавистного собеседника, сказал Пётр. — Иначе не поздоровится.

— Ты о чём, Петь? — насторожившись, качнулся Мышковец.

— Всё о том же, — едва сдерживая ярость, зародившуюся в момент появления Мышковца в отделе, угрожающе подался к нему Лисицын. — Повторяю: убери от неё свои грязные щупальца. Тебе её не достать! В противном случае она пустит в ход запись с указаниями, которые ты даёшь Горбачу по поводу Севы.

— К-какую ещё запись?! — оторопел Мышковец.

— Обыкновенную, — усмирив раздражение, спокойно произнёс Лисицын, — с мобильного… Стоит Ольге отнести её куда следует, тебе мало не покажется. Никакое знакомство с мэром не поможет отмазаться. Увольнением не отделаешься… Из краевого управления тоже поддержки не дождёшься. Они с этой службой связываться не будут.

Пётр блефовал в своём стремлении оградить Ольгу от преследований Мышковца, на которые тот был вполне способен. Нимало не сомневаясь, Лисицын непременно воспользовался бы подобной записью, если бы она действительно существовала.

Пётр давно пылал ненавистью к начальнику из-за сына, однако доказать причастность Мышковца к покушению на Всеволода не представлялось возможным.

— В общем, запомни, — заключил Лисицын, — Ольга сможет за себя постоять. А чтобы было понятнее, — размахнувшись, Пётр со всей скопившейся злостью нанёс Мышковцу удар кулаком в глаз, — это тебе от меня… за Ольгу… А это, — не давая оторопевшему противнику опомниться, Лисицын ударил его второй раз, — за Севу…

Не пытаясь защититься и тем более оказать сопротивление, Мышковец откинулся спиной на дверь подъезда, отупело взирая на Петра. Презрительно сплюнув под ноги бывшему начальнику, Лисицын круто развернулся и, не оглядываясь, пошёл туда, где его ожидало такси.

* * *

— Анастасия Павловна! — в один голос окликнули Настю сразу три мамы её воспитанниц.

Всех деток из группы разобрали двадцать минут назад. Настя торопилась к мужу, ожидавшему её перед воротами детского сада в «Ладе Гранте». Как только Лисицыны поселились в новом жилье, Настя настояла, чтобы Сева ездил на работу на машине, поскольку ему, в отличие от неё, приходилось добираться через весь город. Всеволод согласился, в свою очередь пообещав забирать жену во второй половине дня после работы. Удивившись, что девочки, ушедшие полчаса назад, вместе с мамами стояли неподалёку от выхода из группы, Настя с приветливой улыбкой обернулась на возглас:

— Слушаю вас.

— Мы насчёт выпускного, — одновременно загалдели молодые женщины.

— А что такое? — обеспокоенно спросила Настя. — Вроде бы всё организовано. Какие-то проблемы с кафе?

— Что вы, Анастасия Павловна! — воскликнула мама Наташи, исполнявшей роль в сказке, которая победила на конкурсе. — С организацией вообще никаких проблем.

— Тогда в чём же дело?

— Всё дело в платье, — с интонацией Адели из фильма-оперетты «Летучая мышь» подхватила мама Ульяны, к которой присоединилась третья женщина, мама Кристины. — Точнее, в его отсутствии!

— Не понимаю, — растерянно улыбнулась в ответ Настя, будучи уверенной, что большинство родителей в её группе вполне способны приобрести наряды для своих дочерей.

— Анастасия Павловна, — опередила всех Наташина мама, — девчонки нам покоя не дают. Говорят: хотим такое же платье, как у вас на свадьбе.

— Все трое?! — рассмеялась Настя.

— Если бы трое! — взмахнула рукой женщина. — Вся группа на ушах стоит! Кому уже купили, те просят родителей поменять или сшить новое.

— Почему именно такое? — продолжала недоумевать девушка. — И где они могли его увидеть?

— В том-то и дело, что нигде, — пояснила женщина. — Все социальные сети заставили нас просмотреть. И нигде вас не нашли!

— Да меня и нет ни в одной из сетей, — ответила Настя. — Даже если бы и была, то не стала бы выкладывать свадебные фото. И зачем им непременно такое же платье, как у невесты?

— Ой, Анастасия Павловна, — вступила мама Ульяны, — как же вы не понимаете? Девчонки от вас в восторге. Они хотят не просто, как у невесты, а как у вас.

— Да, — подхватила третья женщина, — вот только фасон нигде посмотреть не могут. Анастасия Павловна, покажите нам, пожалуйста, фотографию! Уже пятое мая, скоро выпускной, а они без нарядов.

— У меня есть несколько фотографий на сотовом, — смущённо произнесла Настя, доставая из кармана курточки телефон.

Девочки стояли втроём в стороне от мам и воспитательницы, неподалёку от ворот.

— Ничего не получится, — пробурчала Ульяна, — не уговорят они её.

— Угу, — согласилась Наташа, — надо было нам самим попросить Анастасию Павловну показать фотку.

— Мы же собирались ей сюрприз сделать, — возразила Ульяна. — Хотели, чтобы мамы в «Одноклассниках» её нашли…

— Ой, — перебила подружек Кристина, — вот он!

— Кто?! — удивлённо глянули на неё девочки.

— Муж Анастасии Павловны, — почему-то шёпотом произнесла Кристина, хотя подъехавший вплотную к воротам Сева из машины не выходил, терпеливо поджидая стоявшую в окружении родителей Настю.

— И что? — встряхнула тёмными кудряшками Наташа.

— Давайте мы его попросим свадебную фотку нам показать.

— Давайте! — обрадовалась Ульяна.

— Ага, — немедленно согласилась с подругами Наташа, — только быстрей, пока Анастасия Павловна не заметила.

Девочки побежали к машине, оглядываясь в сторону матерей.

— А как его зовут? — неожиданно остановилась Кристина.

— Я помню! Я помню! — потянула её за рукав курточки Ульяна. — Всеволод!

— Всеволод Петрович, — важно заметила опередившая подружек Наташа, приближаясь к автомобилю со стороны водительской двери. — Здравствуйте, — громко поздоровалась она с вышедшим из машины Лисицыным.

— Здравствуйте, — почтительно ответил затаивший улыбку Сева, поправив очки.

— Здравствуйте, — окружили его Наташины подружки.

— Всеволод Петрович, — подняла к нему личико Наташа, — мы хотим Анастасии Павловне сюрприз сделать на выпускном.

— Какой же это? — заинтересовался Всеволод.

— Нарядиться в такие же платья, как у неё на свадьбе.

— А чем же я могу вам помочь? — растерялся Лисицын, полагая, что девочки пытаются выяснить, где Настя покупала себе наряд.

— Можете нам фотку с вашей свадьбы показать? — поспешила пояснить Ульяна.

— Пожалуйста, Всеволод Петрович, — просительно протянула Кристина. — А то мы с мамами искали в «Одноклассниках», во «ВКонтакте» — везде, да так и не нашли.

— А почему же вы у неё самой не попросили? — улыбнулся Сева, потянувшись в автомобиль за телефоном.

— Так сюрприз же! — напомнила Наташа.

— И вообще, — добавила Ульяна, — Анастасия Павловна у нас такая скромняжка. Никогда не похвалится.

— Ну вот, смотрите, — рассмеявшись, наклонился к девчатам Всеволод, открывая папку со свадебными фото.

— Ой, ой! — запрыгали от нетерпения девочки, окружив Севу. — Какая красивая!

Белоснежное платье Насти с широкой пышной юбочкой едва прикрывало колени. Особое очарование ему придавали кружевная отделка на лифе и атласный ярко-голубой пояс на тонкой талии. Налюбовавшись заветной фотографией, девочки поспешили к своим мамам, увидев, что воспитательница приближается к машине. Наташа первая опомнилась, что не поблагодарила симпатичного мужа Анастасии Павловны.

— Спасибо, Всеволод Петрович! — весело обернулась она к Лисицыну.

— Спасибо! Спасибо! — присоединились к ней обе подружки. — До свидания!

— До свидания! — приветливо помахал им Всеволод.

— За что они тебя благодарили? — улыбнулась Настя, прильнув к обнявшему её Севе.

— Это пока секрет, — прижал её Всеволод, целуя в щёку.

Целился он, безусловно, в губы, да только вовремя уловившая его стремление Настя ловко увернулась, чтобы не демонстрировать чувства перед воспитанницами, смотревшими на них во все глаза.

— Поедем? — смущённо улыбнулась Настя, погладив Севу ладошкой по щеке.

— Конечно, — с трудом оторвавшись от жены, Всеволод обошёл машину и открыл для Насти дверь.

У разместившейся на переднем пассажирском сиденье Насти в очередной раз по сердцу разлилось тепло от нежности, с которой относился к ней Сева. Ему же пришло на ум воспоминание о пробуждении после их первой головокружительной ночи. Как он ни был готов к предстоящему таинству, лелея в сердце своё сновидение, всё-таки произошедшее наяву настолько потрясло Всеволода, что он до сих пор пребывал под впечатлением, оказавшимся сродни колдовскому наваждению. Особенно его ошеломили и тронули первые слова Насти, произнесённые утром: «Сева, я никогда в жизни не забуду, с какой необыкновенной нежностью ты отнёсся ко мне в нашу с тобой первую ночь. Я очень тебя люблю и верю, что до сих пор не было на свете никого счастливее нас!»

Остановив автомобиль на стоянке напротив подъезда, Сева повернулся к жене.

— Надеюсь, — с улыбкой потянулся он к ней, — теперь мне можно поцеловать тебя как следует.

— Угу, — засмеялась Настя, прильнув к любимому, — теперь, когда мы далеко от детских глаз, можно…

Они целовались долго, словно влюблённые, которые никак не могут расстаться после свидания.

— Пойдём скорее домой… — хрипло сказал Сева, едва выпустив губы Насти.

— Подожди, — снова хохотнула Настя, — а то сейчас поднимемся, и у меня уже не будет возможности рассказать тебе две новости. Между прочим, — задорно улыбнулась она, — обе хорошие.

— Я слушаю, — смирился Всеволод, не выпуская любимую из объятий, лишь чуть ослабив их и продолжая ласкать, запуская пальцы в её шелковистые медно-рыжие локоны.

— Ольга родила, — засияла Настя.

— Да что ты! — обрадовался Всеволод. — Откуда узнала?

— Мне мама Света позвонила, — девушка потёрлась щекой о плечо Севы. — Она прямо как почувствовала, набрала Ольгу и первая узнала. Мама сказала: у неё был такой счастливый голос!

— А кого родила? — спросил Сева, поскольку Ольга никому не объявляла заранее, кто ожидается.

— Девочку, — тихо сказала Настя и добавила: — Назвали Майя. Красиво, правда?

— Красиво… — задумчиво произнёс Сева, — Майя Матвеевна…

— Надеюсь, она будет счастливой, — ласково посмотрела на него Настя.

— Непременно будет, — уверенно подтвердил Сева, с замиранием сердца поймав взгляд жены. — А как мы назовём нашу с тобой новость? — улыбнулся он.

— Севушка, — прошептала Настя, — как ты догадался?

— Это совсем не трудно, — снова сгрёб её в охапку Всеволод, прикоснувшись губами к волосам, — стоило только посмотреть в твои сияющие глаза.

— Во всяком случае, — отозвалась Настя спустя несколько минут после их нежного поцелуя, — у нас с тобой ещё полно времени, чтобы подумать об именах.