Чем больше приближался день отъезда Петра и Светланы, тем сильнее чувствовала беспокойство Ольга. Казалось бы, не было никаких оснований. Пётр, которого Щеглова попросила держать в курсе контактов с Мышковцом, рассказал о его просьбе поддержать начальника во время проверки, а также о том, что необходимость в этом отпала, поскольку проблема оказалась разрешена без приезда инспектора. Если Лисицын не придал этому значения, прекрасно зная о связях Мышковца в краевом управлении, то Ольга, напротив, растревожилась сильнее обычного, убеждённая в том, что бывший любовник затевает коварство в отношении Всеволода. В чём оно выражалось, Щеглова пока не могла сообразить. В день отъезда Лисицыных в Липки отправлялось два поезда: один — из районного центра за тридцать километров от их станции, в четыре часа утра, второй, проходящий из Воркуты, — спустя три часа. Ольга уточнила у Петра, не сообщал ли он начальнику, на каком поезде едет. Получив отрицательный ответ, немного успокоилась, но волнения не до конца оставили Щеглову.
Сначала у неё даже возникла безумная идея возобновить отношения с Мышковцом, чтобы попытаться выведать планы или, во всяком случае, его настрой по отношению к Севе. Однако, поразмыслив, Ольга пришла к разумному выводу, что это бесполезно. Оба игрока стоили друг друга. Они без особого труда предугадывали ход мыслей и намерения обоих, став после конфликта непримиримыми противниками. Так что в этой партии предполагалась только уверенная ничья. Ольга, однако, понимала: ставка в этой игре слишком высока — проигрыш означал возможную жертву. Щеглова всё чаще вспоминала слова Петра о том, что Мышковец опасен, беспощаден и удачлив в своей безнаказанности.
Не придумав ничего лучше, Ольга принялась следить за Мышковцом, насколько ей могло это удаваться. Никого давно не удивляло, что начальник отдела кадров меняет расстановку мебели в своём кабинете не реже одного раза в год. Снова переставив рабочий стол, Ольга расположила его таким образом, чтобы наблюдать за передвижениями начальника. Обычно он не имел привычки покидать рабочее место, кроме как для редких поездок на совещания или походов на обед. Прежде, до разрыва, Мышковец почти всё время обедал с Ольгой в кафе, расположенном в сквере неподалёку от отдела вневедомственной охраны. Теперь Щеглова чаще всего перекусывала на рабочем месте, лишь изредка покидая его, чтобы прогуляться. Начальник отдела по-прежнему предпочитал обедать в том же кафе. В последние несколько дней Ольга взяла за правило выходить в обед на улицу вслед за Мышковцом, спустя некоторое время после него. Чаще всего она просто прохаживалась по скверу, иногда заходила в то же самое кафе, выждав момент, когда Мышковец его покидал, иногда встречаясь с ним на выходе. Поскольку посетителей к тому времени почти не оставалось, то Щеглова быстро покупала какую-нибудь выпечку и выбегала на улицу, чтобы удостовериться, проследовал ли начальник прямо в отдел или увильнул куда-то ещё. Слежение для Ольги облегчалось тем, что Мышковец никогда не пользовался в личных целях служебным автомобилем. Евгений предпочитал свою «Тойоту», заправляя её за счёт конторы.
Однажды, выждав, как обычно, пару минут, Ольга вышла вслед за Мышковцом и увидела его издалека в сквере вместе с каким-то мужчиной, показавшимся ей знакомым. Она тут же отошла немного в сторону, к павильону, который торговал фастфудом, и продолжила наблюдение. Мышковец протянул мужчине нечто, похожее на деньги, быстро поговорил с ним и отправился в кафе. Ольге было невдомёк, что это билеты на поезд до Адлера и обратно, следующий через Липки. Мышковец не поленился лично съездить к знакомой в железнодорожную кассу. К сожалению, удалось купить лишь один билет. Сотрудница в кассе обнадёжила, что за три дня до отправления можно будет взять ещё один билет хотя бы на поезд южного направления. Поразмыслив, Евгений пришёл к выводу, что вполне достаточно отправить в Липки Горбача.
«Осийчук больше по мелочам, — заключил Мышковец, — хату вскрыть, слежку организовать. Зато в самый ответственный момент может подкачать. Случаются у него приступы сентиментальности. Он и на рынке-то, как Егор говорит, порой поблажку торгашам даёт, особенно если с похмелья. Точно, — заключил Евгений, — лучше Горбача никто не справится. Значит, и второй билет покупать незачем».
А вот человек, замеченный Ольгой, как раз и оказался Осийчуком, вызвавшимся забрать у бывшего начальника билет для Горбача.
«Осийчук… — с мятущимся сердцем соображала Ольга, — Осийчук… Кажется, Кирилл… Точно, Кирилл Николаевич. И что это мне даёт? У Мышковца какие-то дела с ним. Связано это с Севой или нет? Как понять? Почему Мышковец с ним общается? Кажется, Осийчука увольняли ещё при Аверьянове, — вспомнила женщина бывшего начальника. — Хотя нет, в то время Мышковец уже заступил на должность. Даже если так, всё равно с трудом верится, что он успел установить тесный контакт с Осийчуком. Что же между ними может быть общего?»
Как ни старалась Ольга, но догадаться не могла до самого вечера накануне приезда Лисицыных в Липки.
В понедельник, выдумав какой-то незначительный вопрос, в конце рабочего дня Щеглова отправилась к Мышковцу. Его секретарь, моложавая сорокапятилетняя женщина, встретилась Ольге по пути в кабинет начальника.
— Ой, Ольга Николаевна, — воскликнула она, явно спеша, — вы к Евгению Геннадьевичу?
— Да, Людмила, — остановилась Щеглова. — Он у себя?
— Конечно, — закивала секретарь. — Это я отпросилась на полчасика раньше, — торопливо пояснила она. — Внука из садика попросили забрать.
— Я пройду к начальнику? — скорее для порядка спросила Ольга.
Людмила догадывалась о неформальных отношениях руководителя и Щегловой, но о том, что связь Мышковца с Ольгой прекратилась, секретарь не подозревала.
— Идите, он там… — кивнула секретарь, устремляясь по коридору. — До свидания, Ольга Николаевна!
— До свидания, Людмила, — оглянулась Ольга. — Всего доброго.
Щеглова сама не понимала, зачем идёт к Мышковцу. Сначала собиралась напрямую спросить его, что он затевает против Всеволода. Потом эта идея показалась ей безрассудной. В конце концов, Ольга остановилась на мысли напомнить бывшему любовнику о нанесённом ударе и пригрозить обращением в полицию, если он не оставит в покое Севу.
Мягкие, похожие на балетки туфли не издавали при ходьбе звуков, поэтому, когда Ольга оказалась в приёмной, Мышковец не услышал её появления. Ольга замерла, услышав первую фразу, долетевшую из приоткрытой двери в кабинет.
— Ты там не проспи остановку, понял? А то знаю я тебя, пробухаешь ночь и проедешь мимо станции.
С балетной лёгкостью подскочив ближе к двери в кабинет, Щеглова притаилась за ней и прислушалась.
— И это… — замялся Мышковец, — не тяни там резину. Нож под рёбра, Лисицына на рельсы и вали себе в южные края. А то эта канитель будет до бесконечности длиться. Второго шанса не будет. Уволится Лисицын из отдела, потом труднее будет разыскать. Всё, Егор, давай. Пока!
Скорее почувствовав, чем услышав, что Мышковец направляется к двери, Ольга опрометью кинулась из приёмной. К тому времени, когда Евгений вышел в коридор, Щеглова уже завернула за угол и скрылась в своём кабинете.
Ольгу колотило мелкой дрожью.
«Егор… — путалось сознание. — Почему Егор? Осийчука зовут Кирилл! Кто этот Егор?»
С трудом справившись с ознобом, Щеглова попила воды и набрала номер Всеволода. Он, к счастью, отозвался сразу.
— Да, Оля, слушаю, — ответил Сева, находившийся в квартире у бабушки с дедом.
— Сева, Мышковец… — сглотнула Щеглова.
— Что Мышковец?… — нахмурился Всеволод, полагая, что тот опять поднял руку на Ольгу.
— Он что-то затевает против тебя.
— Оля, я вернусь, тогда разберёмся. Что он может сделать, пока я в отпуске?
— Сева, — воскликнула Ольга, — речь идёт не об увольнении! Он планирует убийство!
— С чего ты взяла? Ерунда, Оль, не выдумывай. Мышковец, конечно, урод, но не настолько, чтобы связаться с криминалом.
— Севушка, милый, — охрипла Щеглова, — поверь, я ничего не выдумываю! Не обязательно связываться с криминалом, чтобы убить человека. Он, кажется, нанял кого-то. Кто-то из бывших работников отдела, Сева. Я думала, что это Кирилл Осийчук. Помнишь, его уволили два года назад за драку?
— Не помню, — отмахнулся Всеволод, — но это не важно. Почему ты решила, что Мышковец нанял кого-то? И как он узнал, где я?
— Севушка, Сева, — распалялась от испуга за него Ольга, — я случайно услышала только что, как он с кем-то говорил по телефону. Но называл этого человека Егор. Я представления не имею, кто это может быть! Будь осторожен, пожалуйста! Не ходи встречать родителей на вокзал. Скорее всего, этот человек едет с ними в одном поезде.
— Оль, ты с ума сошла, — рассердился Всеволод. — А если он кинется на отца или маму?!
— Что ты, Севушка! Мышковцу нет никакого смысла убивать Петю и тем более Светлану. Ему нужен только ты! Я думала, он будет мстить на работе. Постарается подставить как-нибудь. А он задумал убийство. Не ходи, Сева, я тебя умоляю!
— Нет, Оль, — твёрдо возразил Лисицын, — об этом и речи не может быть.
— Тогда надо Пете позвонить, — всполошилась Ольга, — и заявить в полицию.
— И что мы скажем в полиции? — удивился Сева. — Что какой-то таинственный Егор собирается убить меня? Самый настоящий бред, Оль! У нас нет ни фото, ни фамилии. Да и вообще, может, Егор — это кличка. Не помнишь, как отчество этого Осийчука? Случайно, не Егорович?
— Нет, — сникла Щеглова, — Николаевич.
— Ладно, Оля, — попытался успокоить её Всеволод, — отцу давай позвоним. Хотя нет, мама разволнуется. Я ему сперва «смс» кину, чтобы вышел из купе с телефоном.
— Сева, не ходи на вокзал, — в последней попытке уговорить парня простонала Ольга.
— Всё, Оля, не волнуйся! Я буду осторожен, обещаю тебе.
Несмотря на обещание, Сева не воспринял сообщение Ольги с должной серьёзностью, полагая, что она многократно преувеличивает опасность от страха за него, придавая любому сказанному слову Мышковца зловещий смысл. Всё же они оба попытались дозвониться Петру, но к тому времени Лисицыны отключили телефоны, чтобы звонки не беспокоили маленького ребёнка у них в купе.