— Пойдём, пап, тоже перекусим чего-нибудь, — поднялся Всеволод, сделавшись сразу на полголовы выше отца.

— Севка, да ты что, — рассмеялся Пётр, — это в первом часу! Хорошо, что мама на дежурстве, а то бы она тебя так пропесочила за ночной ужин.

— Мама не узнает, — весело отозвался сын. — А если мы с тобой съедим по паре кусков мяса с горчицей, так это только на пользу. Помнишь, как Мишка говорит: белковая пища способствует наращиванию мышечной массы.

— Да у тебя и так этой массы вдоволь, — с гордостью за сына произнёс Пётр, подтянутый, с ровной осанкой, подобной той, которая бывает у военных. — Вместо обеда каждый день в тренажёрку ходишь.

— Почему это вместо обеда? — весело удивился Сева. — Я всегда успеваю после тренажёрки домой заскочить. И честно съедаю хотя бы одно горячее блюдо.

Тренажёрный зал и отдел вневедомственной охраны, в котором работают отец и сын, находятся в шаговой доступности от дома, где живут Лисицыны. Пётр — заместитель руководителя отдела, а сын — инженер пункта централизованной охраны. Помимо поддержания бесперебойной работы компьютерной техники и программного обеспечения, в обязанности Всеволода входит охрана промышленной безопасности предприятия. Заканчивая четыре года назад политехнический университет, Сева уже считался высококлассным специалистом в своей сфере. В отличие от большинства получивших высшее образование молодых людей, парень не мыкался в поисках работы. Более того, несколько предприятий города наперебой предлагали ему должности. К сожалению, не все из них были хорошо оплачиваемые, но стабильность и белые зарплаты внушали оптимизм. Пётр ранее сокрушался по поводу того, что Всеволод, имея высокую степень близорукости, не может пойти по его стопам и даже освобождён от службы в армии. Но потом отец стал гордиться сыном. Лисицын-младший, выбрав основным местом работы отдел вневедомственной охраны, дополнительно успевал обслуживать несколько небольших предприятий и индивидуальных предпринимателей. Его гражданская должность позволяла подобного рода совместительство.

На поздний ужин с сыном Пётр всё-таки согласился. Присев за стол, отец поглядывал на Всеволода, который, нажав мимоходом кнопку электрического чайника, проворно нарезал холодное варёное мясо. Сын унаследовал отцовскую стройную осанку, быстроту движений и добродушную улыбку, которая делала двадцатишестилетнего парня похожим на подростка. Несмотря на то что Всеволод, подобно отцу, был довольно худощав, он казался крупнее, благодаря широким, с рельефными мускулами плечам. Стригся Сева, как и Лисицын-старший, коротко. Но его причёска из-за своеобразного роста волос и, возможно, более стильной стрижки, смотрелась по-другому. Тёмно-русые волосы лежали ровными короткими прядками, словно полосками. Всеволод носил очки в тёмной оправе. Изредка пользовался оптическими линзами.

Когда отец с сыном заканчивали ужин, Пётр произнёс:

— Севка, ты уж извини, если я помешал тебе с Настей. Просто, пользуясь случаем, пока мама дежурит в больнице, собирался сам с тобой серьёзно поговорить.

— Что случилось, пап? — насторожился Всеволод и отошёл от раковины, где наскоро ополаскивал посуду. — Ты что, заболел? Или мама?

— Боже упаси, Сева! — взмахнул руками отец. — Пока все, слава Богу, здоровы. Речь о другом. Присядь-ка.

— Пап, да что ты тянешь? — уселся парень напротив отца. — Говори уже, в чём дело! — нетерпеливо воскликнул он.

— Видишь ли, сынок, — задумчиво постучал кончиками пальцев по столу Пётр, — тебе уже двадцать шесть лет.

— Начало звучит довольно пессимистично, — рассмеялся Всеволод.

— Не насмешничай, а послушай отца, — посуровел тот.

— Да ладно, пап, — примирительно кивнул Сева, — я весь внимание.

— Так вот, — собрался наконец с духом отец, — мы с матерью, Севка, стали задумываться, почему ты у нас не женишься.

— Ничего себе, — не выдержав, расхохотался Всеволод, хлопнув себя ладонями по коленям в старых, потёртых до приятной мягкости джинсах, которые носил дома. — Пап, вы с мамулей печётесь обо мне, прямо как о девушке. Типа мне двадцать шесть, а я до сих пор не женат.

— Ничего в этом смешного нет, — вновь строго оборвал его отец. — Двадцать шесть — это немало. Не успеешь оглянуться, как тридцать стукнет. А у тебя ни семьи, ни детей, ни даже любимой девушки нет.

— Пап, — серьёзно ответил сын, — прежде чем семью создавать, надо как минимум полюбить.

— Так ты хочешь сказать, что тебе никогда в жизни никто из девушек не нравился?

— Из девушек — нет, — затаил провокационную усмешку Сева.

— Что ты имеешь в виду?! — взревел отец.

— Да успокойся, пап! Шуток, что ли, не понимаешь?

— Шутки эти, Севка, плохие, и до добра не доведут. К тому же мы с мамой считаем ненормальным, что ты и на свидания не ходишь, и не провожаешь никого.

— Почему вы решили, что я не хожу на свидания? — удивился парень.

— Так ты же не говорил никогда.

— А чего зря говорить, если не было ничего серьёзного.

— Вот и плохо, — тут же ухватился за слово отец, — что у тебя ни с кем ничего серьёзного нет. Неправильно это, Сева, — с грустью продолжил он, — как-то не по-настоящему. В жизни непременно надо любовь свою найти.

— Как её найти? — погрустнел Всеволод. — Тебе вот с мамой повезло. Вы друг друга сразу нашли.

— Это правда, — широко, совсем по-мальчишечьи, улыбнулся Пётр. — Мы со Светланкой с восьмого класса вместе. Как начали дружить, так и не расставались потом. Она даже из Рязанского мединститута сюда перевелась доучиваться, чтобы не разлучаться со мной.

— А у меня вот не случилось. Так что же мне прикажешь делать, пап, по белу свету бродить? Как ты всегда говоришь, направо пойдёшь…

— …счастье найдёшь, Севка, — подхватил отец. — Направо — точно не ошибёшься.

— Так, на самом деле, хочется все пути изведать. И налево пойти, и прямо.

— Бесполезное это дело, Сева, — грустно покачал головой Пётр, — пустая трата времени. Всё должно быть по-человечески: любовь, семья, дети. А будешь налево шастать, так и привыкнешь. И ничего хорошего из тебя не получится. Опомниться не успеешь, как один останешься на перепутье трёх дорог. Глянешь — и там ходил, и сям бродил, а нигде-то тебя не ждут.

— Не нагнетай, пожалуйста, пап! Что это вам с мамой в голову взбрело, женить меня?

— Эх, Сева, удивляюсь я вашему поколению. Мы не такими были. И мы с твоей мамой, и Павел с Натальей смолоду полюбили, женились. Деток вот почти вырастили. Если бы не Светина травма, может, и у тебя была бы родная сестра или брат.

— Ничего, пап, мне и Настя с Мишкой как родные.

— Это хорошо, сын. Приятно видеть, как ты с ними общаешься. Только нельзя же всё время за компом проводить. На работе компьютеры не надоели?

— На работе я почти не сижу за компом. Ты же знаешь, — улыбнулся Сева.

— Знаю, — подтвердил отец. — У хорошего айтишника система работает безотказно и не требует постоянного контроля, — с улыбкой повторил он любимую фразу сына.

— Вот именно.

— Дело-то не в компе, Севка, — досадливо взмахнул рукой Пётр, почти потеряв надежду пробиться к сыну. — Вот и все мои сослуживцы жалуются, что у них дети никуда вечерами не ходят. По-другому сейчас как-то всё стало, сынок. Друзья твои тоже, как я вижу, семью создавать не спешат. Сашка и Никита с Димоном так вахтой и работают. Всё большую деньгу зашибить хотят.

— А что в этом плохого? — пожал плечами Всеволод. — Для обеспечения будущей семьи хотя бы. Но, опять же повторю, прежде чем семью создавать, влюбиться надо.

— Так ты же с ними в клубы какие-то ходишь, когда они на выходные приезжают. Неужели там нет девчонок хороших?

— Может, и есть, только нам пока не попадались. И потом, у нас с пацанами и времени не хватает, чтобы девчонками заняться. Пока встретимся, пока поговорим о том о сём, уже время за полночь.

— Удивительно, Севка, — покрутил головой отец, — все вы отличные ребята. Работаете, не выпиваете. Или всё-таки в клубах отрываетесь? Ты-то вроде никогда пьяным не приходил, а насчёт друзей твоих точно не знаю.

— Да и они такие же, как я, пап. Возьмём по паре пива — нам на вечер хватает.

— А с девчонками хотя бы танцуете?

— Пап, ты же знаешь, что я не по этому делу. Танцевать не умею.

— Вот и плохо. Как же ещё внимание девушек привлекать? Пивом, что ли, угощать? Такие девушки, думаю, вам самим не нужны. Послушай, — внезапно оживился отец, — а помнишь, как ты на выпускном рок-н-ролл отплясывал, с девочкой из параллельного? Как её звали, Маша, кажется?

— Ага, — улыбнулся Сева, — Маша Ежеленко. То был эффект выпитого шампанского. На следующий день рассказали — я не поверил. И до тех пор не верил, пока мне диск не предъявили с записью, где я коленца выкидывал.

— А где эта девочка сейчас? — поинтересовался Пётр.

— В краевой центр уехала, — равнодушно ответил сын. — Работает в сотовой компании одним из ведущих менеджеров.

— Не замужем? — осторожно уточнил отец.

— Вроде нет. Пап, да я к ней относился так же, как и к другим. Подумаешь, потанцевал просто.

— То есть она тебе не нравилась?

— Не больше, чем все остальные из нашего выпуска.

— Ты действительно подумай, Сева, — вздохнул Пётр, понимая, что разговор с сыном о женитьбе зашёл в тупик, и решился задать ещё один, более откровенный вопрос: — Присмотрись к кому-нибудь. Ты же по работе много где бываешь. Да и у нас в отделе немало девчат хороших. И кстати сказать, внимание тебе наперебой оказывают.

— Пап, — фыркнул Севка, — ты ещё просватай меня…

— Ничего смешного, — снова оборвал его отец. — Надо будет — и просватаю! Севка, сынок, повзрослей ты, наконец! Отнесись к нашему разговору серьёзно. Опять же, знаешь, — смущённо продолжил Пётр, — как тебе сказать…

Всеволод удивлённо глянул на отца, и тому пришлось завершить фразу.

— …интимная сторона дела, она тоже играет немаловажную роль. Неужели мужчина в твоём возрасте без этого обходится?

— Почему обхожусь? — пожал плечами Сева. — С этим как раз всё в порядке.

— То есть? — оторопел отец. — Не понял! Значит, у тебя кто-то есть, а ты голову морочишь и нам с матерью, и девушке.

— Никому я не морочу…

— То есть как?! — разгорячился Пётр. — Спать с ней, стало быть, в порядке вещей, а полюбить — так сразу сложно! Это, сынок, называется развратом! Похоже, Севка, ты уже пошёл по кривой дорожке, налево.

— Пап, да перестань, пожалуйста, нотации читать! Никого я не обманываю, никому голову не морочу. Хожу иногда на свидание к женщине. Только она старше меня на двенадцать лет.

— Чего-о-о?! — ошеломлённо протянул отец.

— Пап, что опять не так? Значит, с девушкой спать без особой любви и жениться потом по залёту — это, по-твоему, нормально? А иметь отношения с женщиной постарше — это неправильно?

— Не настолько же постарше!

— Так получилось, — развёл руками Сева.

— Да уж, — хмыкнул отец, — получилось. А почему ты, кстати сказать, — насмешливо спросил он, — думаешь, что эта твоя женщина не может забеременеть? В лучшем случае от тебя, а в худшем — повесить на тебя чужого ребёнка.

— Пап, — неожиданно растерялся Всеволод, — я вообще-то не знаю. Наверное, она делает что-нибудь, чтобы не забеременеть…

— Делает, — снова усмехнулся отец. — Хоть бы уж сам в таком случае предохранялся, а то «делает». Мальчишка ты ещё, Севка…

— Вот, — рассмеялся сын, надеясь, что неоднозначная тема разговора с отцом подходит к завершению, — а говоришь, жениться пора. Да ты не волнуйся, пап, — посерьёзнел он следом, — мы почти шесть лет вместе, и ничего не происходило. В плане беременности, понимаешь? Ольга — она же человек серьёзный, ты знаешь.

— Какая Ольга? — насторожился Пётр.

— Наша Ольга, — смущённо пояснил Сева. — …Щеглова.

— Ты… ты, — от возмущения задохнулся отец, — ты… с ней…

— Пап, ты чего? — обеспокоенно спросил сын. — Она ведь не замужем. Так что никакого разврата, как ты выражаешься, между нами не наблюдается. Обычные отношения двух взрослых людей. Что ты так раскипятился-то?

— Да… обычные, — попытался взять себя в руки Пётр, — отношения… взрослых…

— Пап, ты успокойся, ладно? Я же тебе как отцу сказал. Даже нет, как другу. Я никому, слышишь, ни Сашке, ни Димке с Никитой, никогда не рассказывал. И ты уж, пожалуйста, молчи. Маме тоже не надо говорить. Дашь честное слово?

— Конечно, сынок, — восстановил ровное дыхание отец. — Это только между нами.

— Пап, — с сомнением глянул на него Сева, — ты точно спокоен? В этом же ничего плохого нет, правда? Ольга нам не родственница. Она всего лишь твоя с дядь Пашей сводная сестра.

— Нет, — слегка охрип Пётр, — я не волнуюсь. Только пообещай мне, пожалуйста, что всерьёз подумаешь о нашем с тобой разговоре.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул Всеволод, предположив, что туча пронеслась мимо. Однако он слегка сожалел о том, что в порыве желания показаться отцу искушённым в интимных отношениях проболтался об Ольге.

— Пойдём-ка на боковую, сын, — поднялся из-за стола отец. — Время второй час, а завтра, как ни крути, на работу.

— Ага, пойдём, пап, — встал следом Сева. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Сева!