Новая революционная действительность настигла спокойный и мирный Суздаль довольно быстро. Ведь, несмотря на всю патриархальность, город был расположен недалеко от центров волнений, стачек, восстаний – Шуи, Иваново-Вознесенска. Так что новая власть не замедлила появиться и в этих местах.

Сегодня, конечно, можно по-разному относиться к событиям тех лет. Не наша задача давать им оценки в этой книге. Но факт остается фактом. И вакуум власти в губернии приходилось заполнять людям, не обладавшим практически никаким опытом управления. Что не преминуло сказаться на общей ситуации со снабжением продовольствием, развитием традиционного производства.

Конечно, немного непривычно сейчас читать такого рода тексты из нашего социалистического прошлого. Понятно, что акценты можно расставить и по-другому. Но ведь историю пишут победители. Вот тогда они ее и писали:

«1918 год – тяжелое время для молодой Советской республики, – рассказывала в 1985 году газета “Суздальская новь” о тех далеких событиях. – Свирепствовали голод и болезни, открыто выступала контрреволюция, коммунисты не имели еще опыта управления хозяйством. В работе Суздальской уездной партийной организации борьба за хлеб была первоочередной. Основными хранителями хлеба были кулаки. Они не хотели сдавать его государству: прятали во дворах, в ямах, под хлевами. Ожесточенное сопротивление оказывали кулаки членам продовольственных отрядов. На территории Суздальского уезда партийная организация создала их несколько.

Активную борьбу против хлебной монополии вместе с кулаками вело и духовенство. Оно также стремилось задушить трудящихся голодом. Духовенство скупало у кулаков хлеб и прятало его в монастырях, а потом по баснословным ценам продавало на черном рынке. Суздальский уездный исполком и чрезвычайная комиссия обнаружили осенью 1918 года в Спасо-Евфимиевом монастыре огромные запасы хлеба. 4000 пудов зерна было конфисковано.

Не менее сложной была продовольственная проблема и в 1922 году. Закачивалась Гражданская война. В стране страшный голод. Положение усугубила засуха 1921 года, которая охватила 11 губерний юго-востока, районы Поволжья. Миллионы людей остались без хлеба, не было корма для скота, семян для посевов. Люди гибли тысячами от голода, эпидемий сыпного тифа и холеры.

Члены Суздальской уездной парторганизации 12 января принимают решение: “отчислять в фонд помощи голодающим Поволжья 10 процентов продпайка и 31 процент денежного довольствия”.

А как же вели себя в это сложное время священники? К весне 1922 года, когда близилась посевная, зерна в стране было крайне недостаточно. Правительство решило закупить зерно в США. Однако капиталисты требовали за хлеб только золото. В этой сложной обстановке Советское правительство находит единственно верный выход: издает постановление об изъятии из церквей и монастырей драгоценностей.

Суздальские церковники, которыми руководил епископ Василий, враждебно встретили постановление ВЦИК. Они рассчитывали сорвать его выполнение. Но сделать этого не удалось. Лишь монахини Ризоположенского монастыря пытались помешать работе комиссии. В монастыре собралась толпа более 150 человек. Кликуши и мракобесы выкрикивали ругательства и угрозы. Члены комиссии пытались убедить их не мешать. Но слова не возымели действия, и комиссия покинула монастырь.

Страница из книги П. Штейнберга «Использование овощей». Петроград, 1920

Только после рассмотрения в исполкоме жалобы комиссии и объяснения игуменьи положение изменилось. Вторичный приход в монастырь был встречен спокойнее. Но и в тот раз неугомонные фанатики не отходили от паперти собора, ожидая “кары божией” на большевиков».

Ну что ж, оставим в стороне это «погружение» в прошлое. Как бы то ни было, в фонд голодающих из Суздаля в мае 1922 года было вывезено в губернский финансовый отдел: серебра 67 пудов 22 фунта и 61 золотник, золота – 28 золотников. Помощь бедствующим заключалась и в том, что суздальцы и жители уезда принимали и размещали у себя беженцев голодающих губерний.

Но жизнь шла своим чередом. Что-то налаживалось, что-то вызывало лишь грустные воспоминания о недавнем прошлом. Вот, казалось бы, хрен. Ну, какое он имеет отношение к революции и новым порядкам хозяйствования? А оказалось, имеет. И даже этот столетиями развивавшийся в городе бизнес был разрушен в начале 1920-х. Смешными и грустными воспоминаниями поделился в свое время бывший (до войны) председатель Суздальского горпо С. Фролов:

«А ведь в свое время знаменитым суздальским хреном умели торговать. Это было в годы НЭПа. Поставив перед собой задачу вытеснить частника с рынка, правление Суздальского горпо решило взять в свои руки скупку и продажу овощей, в том числе и хрена, который давал частникам большую прибыль. Разработанные в горпо закупочные цены на хрен были на 30% выше, чем покупали частные лица. Оставался нерешенным вопрос о сбыте заготовляемого хрена.

По совету правления Владимирского союза потребительских обществ я выехал в Центросоюз найти покупателей. Ехал в Москву в полной надежде на то, что покупатель найдется. Но вопреки нашим предположениям, эта поездка меня разочаровала. На большое количество хрена покупателя не оказалось. Кроме того, работники Центросоюза основательно пожурили нас за неправильное использование оборотных средств. Пришлось мне дать из Москвы в Суздаль телеграмму о прекращении закупок хрена. После разговоров в Центросоюзе я долго бродил по улицам Москвы. На следующий день пошел в редакцию газеты “Кооперативная жизнь” и дал объявление о предложении суздальского хрена и сразу же выехал домой.

Дней через семь из Костромы получаем телеграмму с просьбой сообщить, какое количество можно купить хрена и на каких условиях. Вскоре были получены аналогичные телеграммы из Ленинграда, Архангельска, Мурманска и Вологды. Встреча с представителями этих областей состоялась в Центросоюзе. Из разговоров стало ясно, что северные районы испытывают недостаток в луке и чесноке. Медицинские работники посоветовали торгующим организациям компенсировать недостаток этих овощей хреном. В Ленинграде и Костроме развивалась пищевая промышленность и потребность в хрене была большая.

Торговые соглашения мы заключили на 1100 центнеров суздальского хрена на условиях довольно выгодных для общества потребителей. Кроме установленной цены на хрен, ленинградские торговые организации обещали в порядке встречной торговли поставить Суздальскому горпо 1000 пар калош и 80 центнеров кондитерских изделий. Архангельские товарищи обязались поставить два вагона сухого судака, вологодские – вагон клюквы, вагон белозерских снетков и четыре тонны сливочного масла, мурманские – вагон сельдей.

Закупки хрена у местного населения шли успешно. Все пригодные для его хранения подвалы были заполнены. Дела в кооперации шли неплохо. Но однажды, это было в половине декабря, в кабинете раздался телефонный звонок, меня приглашали в райотдел ОГПУ. К назначенному времени я пришел в отдел.

Оперуполномоченный велел подождать. Сижу час, другой, в голове начинают рождаться разные мысли. “В чем дело? Горпо на хорошем счету во Владимирском союзе и Центросоюзе. Нашу работу ставили в пример другим кооперативным организациям…” Но вот открылась дверь и меня пригласили в кабинет. Оперуполномоченный пригласил сесть и после небольшой паузы задал странный вопрос:

Почему вы возите снег в склады, где лежит хрен?

Я объяснил, что это нужно для того, чтобы сохранить качество хрена. Но мои доводы были неубедительны. Оперуполномоченный твердил одно:

Вы проворовались и снегом хотите закрыть свои преступления.

После долгих разговоров решили пригласить главного агронома В. Журавлева и проверить все склады, где хранился хрен. Агроном был опытным и пользовался большим авторитетом.

На другой день мы собрались у склада. Агроном взял несколько сочных корней хрена, внимательно осмотрел и сказал:

Хрен поступил сочный, с высокой влажностью. Чтобы сохранить эту влажность, нужна подкормка, а снег в данном случае является самым лучшим средством для сохранения необходимой влажности.

После консультации агронома оперуполномоченный отказался идти в другие склады. Позднее мне стало известно, что нашлись люди, которые неправильно информировали начальника ОГПУ.

Операция с хреном дала возможность улучшить снабжение населения города и района другими продуктами. Два вагона сухого судака поступило из Архангельска. Покупатели были довольны».

К сожалению, дальше, с развитием потребительской кооперации и переходом огородных земель в пользование потребителей, огородничество в Суздале потеряло свой промышленный характер. Редкие культуры, не имеющие особого значения для экономики, были почти забыты, производство лука сократилось, а хрена почти совершенно исчезло.

Но на этом история огородничества, как местного самобытного промысла, не закончилась. В 1922 году был организован самостоятельный огородный совхоз, который был продолжателем дела совхоза Упродкома. А еще через год огородничество снова реорганизуется, создается огородный трест под названием «Комбинат».

Объединения огородников, их товарищества существовали и некоторое время в советский период, во времена НЭПа, развития потребкооперации. Потом же промышленное огородничество было разгромлено.

Многие наиболее оборотистые суздальские огородники попали в разряд «лишенцев» (были лишены многих гражданских прав). У монастырей еще ранее были отобраны все земли, включая огородные, а в 1923 году и сами монастыри были ликвидированы. У многих огородников были изъяты или урезаны огородные участки.

В общем, положение дел в огородничестве можно было охарактеризовать как упадок. Площади обрабатываемых земель под огородами и объемы производимых культур сокращаются, огородничество перестает быть промыслом, который кормит большую часть жителей города. Люди занимаются им в основном для личных нужд.

Что готовили с хреном тогда? Вот такой ответ на этот вопрос мы находим в кулинарной книге тех лет:

А куда же делись все эти дореволюционные повара? Ведь было здесь немало ресторанов, трактиров? – спрашиваем мы Ольгу Владимировну Снегиреву. – Прошло двадцать лет, и весь общепит почти исчез. Почему?

Прежде всего, потому что не было продуктов. Как и во многих городах страны, в Суздале в начале 1930-х уже вводят продовольственные карточки. Помню, как мама переживала: только бы не потерять их. По карточкам давали соль, сахар. А мяса-то в магазинах никогда и не бывало, только на рынке. В детстве я, например, не знала, что такое колбаса. По праздникам был окорок, когда иногда удавалось купить мясо (и были на это деньги). Делали домашнюю ветчину.

Более или менее хорошо было здесь с гречкой (гречиха выращивалась на окрестных полях) и льняным маслом. Это сейчас считается, что оно невкусное, горьковатое. А раньше – до войны – подсолнечного масла у нас не было. Льняное масло было очень популярным. Здесь был когда-то льнозавод – на другом берегу Каменки напротив Успенской церкви.

Суздаль до революции был городом если не богатым, то более или менее обеспеченным. Дальше, в начале 1920-х, понятно, была масса проблем. Но вот при НЭПе ситуация с питанием нормализовалась?

Я могу только привести свои детские воспоминания. Часто в разговорах родителей и их гостей я слышала «А это в голодовку было или после нее?». Причем голодовка здесь была не только в 1918–1920-х годах, но и в период коллективизации – в конце 1920-х – начале 1930-х, когда стали раскулачивать крестьян, а землю передавать в колхозы, которые еще не были организованы. Прекратилось даже производство хрена, а землю перепахали, потом сеять перестали на них.

Тогда-то суздальские старики и сказали, что так земля только портится. По их мнению, сеять картошку на полях, где был хрен, огурцы – просто преступление, уничтожающее полезность земли. Но нужно было что-то есть, и участки стали засевать картофелем. Вот так бывшие моренковские земли (до революции они принадлежали уже местным огородникам Антоновым) отдали под картошку. А ведь это же пойма! Самое огородное плодородие.

* * *

Довоенная кухня Суздаля – удивительное сочетание старой традиции с новым не сильно сытным существованием. «Голодовка» – не случайно именно так характеризовали многие годы из той эпохи.

Период НЭПа был очень важен для нашей кулинарии. Почему, спросите вы. А на самом деле все просто. Не будь НЭПа, возможно, и не продлилась бы та дореволюционная традиция великой русской гастрономии XIX века. Та тонкая нить культуры, связывающая поколения людей. Почти десятилетие голодных военных лет способно вытравить даже воспоминания о порядках и привычках спокойной застольной жизни. Так что очень вовремя возникло это решение большевистских властей, давшее возможность возродить и отчасти развить кулинарную культуру народа и позволившее вопреки трудностям и лишениям последующей эпохи сохранить память поколений.