Наступило утро, которое, казалось, никогда не наступит.

Сегодня делегация возвращалась в Арланту. Наверное, именно поэтому во дворце царила суета. По официальной версии, вчерашний переполох в банкетном зале был вызван волнами магии, просочившимися из черной башни во время экспериментов. Когда странный гул стих, гости продолжили веселиться до конца банкета, словно ничего и не произошло.

Тук-тук.

Девушка, сидевшая в темной комнате, вздрогнула от неожиданного стука в дверь. Звук повторился еще несколько раз, но она не ответила и не сдвинулась с места.

Скрип.

Дверь тихо отворилась. Свет из коридора осветил фигуру на кровати – та сидела, уткнувшись лицом в колени.

– Дженит.

Тихий голос принадлежал принцессе Атанасии. Она не смогла допустить, чтобы Дженит бросили в тюрьму, как приказал Клод, и поэтому отправила ее в Изумрудный дворец. Доброта принцессы тронула девушку. Она понимала, что должна поблагодарить принцессу, но не хотела ее видеть.

– Вы пришли посмеяться надо мной?..

Голос Дженит прозвучал хрипло. То ли оттого, что она вчера долго рыдала, то ли оттого, что кричала, стоя перед императором.

Атанасия смотрела на девушку, словно не понимала, о чем та говорит, а затем произнесла:

– Отец решил пересмотреть наказание.

У Дженит затряслись плечи.

– Но мы не можем бесконечно держать тебя в Изумрудном дворце, поэтому перевезем в другое место.

Атанасия всю ночь не могла заснуть и утром отправилась к Клоду. Когда он узнал, что она велела перевести Дженит в Изумрудный дворец, естественно, пришел в ярость.

– Но не волнуйся, это будет не темница…

Ее и без того тихий голос совсем стих. Атанасия опустила глаза в пол. Она прекрасно понимала, что эти слова не принесут девушке ни капли утешения.

– Потому что его об этом попросили вы, принцесса, да? – Дженит наконец подняла голову.

Атанасия не сразу нашлась с ответом, впервые увидев на ее лице циничное выражение.

– Верно, я попросила его.

– Почему? – На лице Дженит отражалась буря чувств, что она испытала во время шокирующих событий вчерашней ночи. – Вы все знали, принцесса?

Две пары топазовых глаз смотрели друг на друга. Этой ночью Дженит тоже не смогла заснуть. Запертая в этой комнате, она не раз думала, что попала в ад. И взглянув на Атанасию, поняла, что подозрения, зародившиеся в ее сердце ночью, оказались правдой.

– Вы все знали, но… – Дженит показалось, что к самому ее горлу поднимается жгучая лава. Ей было нестерпимо больно. – Вы меня обманывали.

На самом деле она понимала, что ее обвинения беспочвенны. Даже если Атанасия знала правду и промолчала, она не хотела ее обманывать. Даже наоборот, проявила много милосердия, притворяясь, что ничего не знает.

Саму Дженит терзали сомнения. Если она действительно была биологической дочерью Клода, почему ей до сих пор приходилось скрывать свою личность? Потому что ее мать при жизни навлекла на себя его гнев? И из-за того, что их помолвка была расторгнута, ей запрещали появляться в императорском дворце?

Покойная тетя Дженит, графина Розалия, оставила ее на попечение герцога Альфиоса и навещала лишь раз в году. Но с какого-то момента она больше не могла скрывать беспокойства при виде Дженит. К тому же девушка подслушала разговор графини Розалии и герцога Альфиоса.

– Ты имеешь в виду императора Анастасиуса? Ты это хочешь мне сказать?

– У меня нет явных доказательств, кроме дневника и писем Пенелопы, так что, если мы сможем заслужить благосклонность его величества…

– Иными словами, это означает, что она опасна и бесполезна без благосклонности его величества…

Дженит знала, что что-то не так. Чем дольше она размышляла об этом, тем больше понимала, что конец и не мог быть другим.

– Что со мной будет?

А вчера она узнала правду, которая до сих пор была от нее сокрыта.

– Человек, которого я считала своим отцом, на самом деле оказался тем, кто убил моего отца.

Любой ребенок, выросший в Обелии, знает, что до прихода Клода к власти империей правил ужасный тиран. Покойного императора Анастасиуса всегда изображали демоном.

– Я думала, что вы моя сестра.

Но сама Дженит появилась на свет с помощью черной магии, а эта благородная девушка перед ней не была ее сестрой.

– А вы – дочь человека, убившего моего отца.

Она возжелала того, чего желать не следовало. Мечтала о том, о чем мечтать было нельзя.

– И в итоге у меня совсем ничего нет…

Она не могла избавиться от чувства отчаяния, которое стало таким же глубоким, какими безмерными были ее надежды.

– Почему никто мне ничего не сказал?

Дженит не знала, кого винить, но ей хотелось злиться и кричать хоть на кого-нибудь. Однако крик так и не вырвался.

– Почему никто не положил этому конец?

Теперь она поняла, что вчера имел в виду Иджекиил. Возможно, ему тоже было тяжело и хотелось поскорее с этим покончить. Но в любом случае она не так себе это представляла.

– Я… Я каждый день изводила себя, жизнь казалась сущим адом…

Она верила, что, открыв глаза, выберется из этого ада. Но вместо этого очнулась на его новом уровне. Дженит закрыла лицо руками и разрыдалась. Она не могла понять, что сделала не так. Само ее рождение – грех? Или преступлением стало то, что мечтала? Может, она виновата в незнании? Неужели она так согрешила, что заслужила такое отчаяние?

Куда ей теперь податься? Даже если пощадят, вся ее жизнь превратится в заточение – существование, которое даже жизнью назвать нельзя.

– Вы говорили, что он исполнит мое желание… – плачущий голос наполнил комнату.

«Это подарок».

«Говорят, если носить его на руке, твое желание сбудется».

Может, Атанасия и забыла уже, но Дженит все еще хранила в памяти фейерверк, который они смотрели вместе. Воспоминание было таким ярким, будто это было вчера. Браслет, подаренный принцессой, Дженит несколько лет берегла как зеницу ока. Хотя на браслете, разумеется, не было никакого заклинания, ей очень хотелось верить, что он волшебный.

Атанасия будто бы хотела как-то утешить рыдавшую Дженит. Но, ничего не добившись, мрачно отвернулась и вышла из комнаты.

* * *

Когда она вышла из Изумрудного дворца, ослепительный солнечный свет ударил ей в лицо. Судя по высоте солнца, сейчас была уже вторая половина дня.

Прошлую ночь Дженит провела во дворце не в качестве преступницы, а как гостья Атанасии. К ней приставили лишь Феликса Робейна, личного рыцаря принцессы. Никто за ней не следил и не пытался арестовать.

Об этом наверняка позаботилась принцесса Атанасия, равно как и о вуали, закрывавшей ее лицо. Гнев императора Клода был столь велик, что он мог приговорить ее к казни на рассвете.

Дженит вышла из Изумрудного дворца. Стоявший рядом с ней Кровавый рыцарь пытался выяснить, куда она собралась, но девушка его проигнорировала. Все дело было в чувстве апатичного смирения: не имело значения, куда она пойдет.

Но через какое-то время Дженит остановилась как вкопанная, когда увидела его. Рядом с Атанасией стоял Иджекиил.

Она не знала, о чем они разговаривали, но на их лицах не было ни капли радости. Неужели он пришел проведать ее? Дженит издалека смотрела на них, и тут ей в голову пришла мысль.

Как бы ей хотелось, чтобы все это исчезло. Как было бы здорово, если бы все то, что не могло ей принадлежать, исчезло. По правде говоря, подобные мысли появлялись у нее еще в тот день, когда Иджекиил поранил руку. Она тогда сказала, что не хочет ехать на бал и наблюдать за встречей Иджекиила и принцессы.

Но на самом деле Дженит ненавидела себя за подобные мысли. И ей было ужасно жаль ее близких, ведь она позволила своему характеру выйти из-под контроля и причинила им боль. С самого начала ее единственным желанием было стать человеком, который может уверенно и гордо быть рядом с ними…

Да… Будет гораздо лучше, если она исчезнет из этого мира.

Клац.

В этот момент браслет упал с запястья Дженит.

Магия, которую прошлой ночью связал Лукас, высвободилась и начала волнами выходить из нее. Из-под вуали Дженит видела, как Иджекиил побежал к ней.

– Дженит!

Ах, она впервые видела подобное: он так отчаянно бежал к ней. Теперь ей уже конец… Как хорошо, что он не увидит это уродливое лицо. Вуаль колыхалась на ветру. На ресницах сверкнули капельки слез.

Поскольку магия на этот раз стремилась уничтожить ее саму, вчерашняя ситуация со взрывом не должна была повториться.

Иджекиил бежал со всех ног, но был слишком далеко. Дженит в последний раз взглянула на своего возлюбленного и сохранила его образ в памяти.

Шух!

Стоило лишь закрыть глаза, как тепло полностью окружило ее тело. Оно напоминало мягкий весенний ветерок или объятия матери, которой она никогда не знала.

Ощущая невероятное спокойствие, Дженит медленно потеряла сознание.