Внутри дом на колесах оказался не таким, как я ожидал, и походил скорее на номер люкс в Вегасе. Престидижитатор Патч уже снял свой разноцветный лоскутный пиджак и расстегнул кроваво-красную рубашку до самого пупка. Он курил сигарету и наливал в стакан виски.

– Бекки говорит, вы киношники, это правда? Круто. Год назад или около того со мной снимали интервью для одного из шоу «Нетфликс», но мой фрагмент остался на полу монтажной. Видимо, я недостаточно киногеничен. Кто знает? Полагаю, таковы издержки шоубизнеса.

– Надеюсь, мы организуем вам эфирное время.– Для большей убедительности Миа протянула ему визитку.– Я Миа Томасина, режиссер, продюсер, сценарист и в каждой бочке затычка. А это Джейми Уоррен, мой бизнес-партнер. Нам очень понравилось ваше выступление.

– Благодарю. Вы весьма любезны. В основном оно рассчитано на детей, но я обычно вставляю шутку-другую и для родителей.– Мужчина пожал нам руки.– Престидижитатор Патч, к вашим услугам.– Он сделал витиеватый жест рукой, и на мизинце сверкнул крупный сапфир.– В реальности меня зовут Роджер Ковальски, но, пожалуйста, используйте в своем фильме мой сценический псевдоним.

В центре автодома располагался прикрученный к полу квадратный стол в окружении нескольких стульев. Хозяин жестом пригласил нас сесть, что мы и сделали. Пока Роджер Ковальски потягивал виски, я пригляделся к нему внимательнее. Вблизи он выглядел старше, чем на сцене: я заметил на лице грим, в черных зализанных назад волосах поблескивала седина, а в уголках глаз залегли глубокие морщины.

– Давно вы занимаетесь фокусами? – спросила Миа.

– Всю свою жизнь. Я родился в этом караване и никогда его не покидал.

– В караване?

– Так мы называем ярмарку. Мой старик начал здесь работать, когда ему было двадцать два. Целую вечность назад. Когда он сюда устроился, у него не было ни кола, ни двора. Какое-то время он управлял аттракционами – паршивая работенка, надо сказать,– а затем переключился на игры, потому что там водилось больше денег. В какой-то мере мой старик был жуликом – в те времена это называлось «предприимчивый человек». Игры тогда не регулировались государством, и даже убийство могло запросто сойти с рук.

Когда он женился на моей маме, они купили киоск и начали неплохо зарабатывать. А потом, когда я был еще совсем мелким, старик давал мне доллар в день, чтобы я ходил по ярмарке с плюшевой гориллой. Вроде как рекламировал его заведение. Люди на такое клюют. Видят призы и думают, что смогут их выиграть.

– Вы говорите об этой ярмарке? О «Счастливом Горации»?

– Верно. Мои предки, по сути, были наемными работниками. Получаешь прибыль, часть отдаешь управляющему. Тогда не подписывали никаких контрактов, договор скреплялся рукопожатием. Иногда тебя обманывали, иногда нет. Но я не дурак и кое-что усвоил. Несколько лет назад я стал совладельцем. И вместе со мной еще человек шесть. Я занимаюсь фокусами ради забавы. Это весело. Мне всегда нравились фокусы, а Бекки может носить свои любимые блестящие костюмы.

– Когда я была маленькой,– сказала Миа,– «Счастливый Гораций» приезжал в наш город. В то время…

– Да уж, этот фиолетовый бегемот пользуется спросом,– вставил Ковальски.

– Точно.– Миа закинула ногу на ногу, стукнувшись коленом о крышку миниатюрного столика. Ковальски покрепче сжал свой стакан.– В то время,– продолжила Миа,– здесь работал один фокусник, он еще носил повязку на глазу. Не помню, как его звали, но…

Миа умолкла, заметив выражение лица Роджера Ковальски. Как будто ему в нос ударил неприятный запах.

– Полагаю, вы знаете, о ком я говорю,– сказала Миа.

Роджер Ковальски выдохнул мне в лицо алкогольные пары.

– Боже… Да, я знаю, о ком вы говорите.– Отхлебнув виски, он уставился на нас с другой стороны стола.– Вы поэтому здесь? Чтобы послушать историю этого парня?

Миа взглянула на меня, затем снова на Ковальски.

– Что за история? Мы не в курсе.

– Бросьте.– Похоже, Ковальски решил, что его разыгрывают.– Вы снимаете передачу о ярмарочных фокусниках и не знаете об этом парне?

– Я просто помню его с детства, вот и все,– пожала плечами Миа.

Ковальски выгнул брови и покачал головой, дряблая кожа у него на шее колыхнулась.

– Что ж, леди, врать не буду: я не прочь оказаться в шоу на «Нетфликс». Так что, если хотите услышать историю, я вам ее расскажу, только не вините меня за то, что разрушил теплые детские воспоминания…