Сталл проследил, как хмырь с женщиной вошли в красно-белую полосатую палатку, а Уиллис и квазимодо остались снаружи. В их действиях определенно имелся некий расчет, и Сталл невольно занервничал. Прежде чем бой-баба и хмырь исчезли в палатке, все четверо о чем-то быстро посовещались, словно шайка преступников, планирующих ограбить банк. Разумеется, никто, кроме него, этого не заметил, потому что никто не наблюдал за ними столь пристально. Однако Сталл все видел, и это его беспокоило. Что у них на уме?

И тут его осенило. Он с трудом подавил истерический смех.

Они искали его. Волшебника.

В конце концов Сталл все же рассмеялся – будто чихнул маленький двигатель. Латекс прочно сидел на лице, но еще несколько таких вспышек, и он отклеится.

Господи, вот уж четверка заблудших овец…

Квазимодо вновь посмотрел на него через ярмарочную площадь, словно хотел установить зрительный контакт. Сталл от неожиданности моргнул, затем быстро отвел глаза и поймал на себе взгляд маленькой девчушки, которая шла за руку с отцом. В другой руке она держала сахарную вату на палочке. Увидев маску под козырьком бейсболки, девочка широко распахнула глаза, ее нижняя губа чуть заметно дрогнула. Сталл попытался улыбнуться, но мешала маска.

Когда он вновь перевел взгляд на красно-белую палатку, то увидел, что квазимодо по-прежнему на него пялится. Уиллис ничего не замечал – он смотрел на вертихвостку в блестящем купальнике, которая стояла у входа в шатер и собирала с людей деньги,– зато взгляд верзилы прожигал Сталла через всю ярмарочную площадь.

На что, во имя Моисея, ты уставился, дубина стоеросовая?

Бибби занервничал. Он шепнул Сталлу на ухо какую-то бессмыслицу, а затем юркнул в толпу. Скатертью дорога.

Верзила по-прежнему пялился.

И пялился.

И пялился.

Не суй нос в чужие дела, переросток хренов. Держи свои глаза подальше, не то я их вырежу. Как тебе такое понравится, долбаный ублюдок?

Внезапно квазимодо двинулся сквозь толпу по направлению к Сталлу.