Когда мы вчетвером вошли на ярмарку, меня охватило чувство дежавю. Я вспомнил лето 1998 года, радостное возбуждение и бумажные браслеты «катайся сколько влезет». Как Дирк Задира расхаживал с кепкой Клэя на голове, и как Тони Тиллман, нацепив кепку, бил Клэя по лицу каждый раз, когда тот пытался ее забрать. Я взглянул на Клэя – его пятнистое лицо озаряли вспышки ярмарочных огней – и вспомнил мальчика, которым он некогда был, и как он плакал безмолвными слезами, пока Тиллман снова и снова валил его на землю. А я даже пальцем не пошевелил, чтобы это остановить.

Слева от меня Дэннис вертел по сторонам своей большой головой, в его широко распахнутых глазах отражались мигающие цветные огни. Когда рядом просвистел гудок, он зажал уши ладонями и поморщился, но продолжил озираться. Пока мы шли по ярмарочной площади, мой брат с жадностью впитывал все – звуки, действия, запахи. Он остановился понаблюдать, как группа подростков кидает бейсбольные мячи в пирамиды из керамических бутылок. Когда одна из пирамид рухнула, подростки радостно завопили, и Дэннис пришел в дикий восторг. Он затопал ногами и начал хлопать в ладоши, вторя радостным возгласам подростков. Те повернулись и оторопело уставились на моего брата, а потом стали показывать на него пальцем и смеяться. Дэннис в ответ тоже начал показывать на них пальцем и смеяться, словно это была какая-то игра.

– Идем, Дэннис.– Миа взяла его под локоть и попыталась увести.

– Только гляньте на этого жирного монстра! – закричал один из подростков.– Охренеть! Что с ним такое?

Дэннис продолжал смеяться и показывать пальцем. Когда дети высовывали языки, Дэннис делал то же самое. Это побуждало их еще пуще корчить рожи, чтобы посмотреть, сможет ли мой брат их скопировать.

– А ну отвалили от него, уроды,– сказала Миа, продолжая тянуть Дэнниса за большую руку.– Идем, солнышко.

Дэннис наклонил голову набок, словно таким образом внешние сигналы могли быстрее попасть из уха в мозг. Его улыбка померкла, а взгляд потускнел. Возможно, до него начала доходить реальность происходящего.

Я сделал шаг по направлению к кучке придурков. К тому времени в моем организме еще бурлила приличная доза веществ, поэтому я особенно остро чувствовал собственное превосходство. Клэй перехватил мою руку повыше локтя, его пальцы болезненно вонзились в бицепс. Показав мне неприличный жест, подростки удалились в другую сторону, по пути несколько раз оглянувшись через плечо. Их визгливый смех разносился поверх шума от игровых палаток и ярмарочных аттракционов.

Миа подошла ко мне с Дэннисом под руку.

– Не возражаешь, если твой брат сегодня оторвется по полной?

– Ты о чем?

– Господи, Джейми, мы же на ярмарке.

Она указала на стойку с заварным кремом.

– Ах, да. Конечно.

– Идем, здоровяк. Я знаю, какой ты сладкоежка.

И Миа повела хихикающего – бог весть почему – Дэнниса к киоску.

Когда они скрылись в толпе, я вдруг вспомнил, как после пожара, унесшего жизни Сары и Майло Пэтчинов, Дэннис с мамой навещали меня в том месте, которое тактично именовалось «исправительным учреждением для малолетних правонарушителей». Мать придумывала оправдания, почему отец не пришел с ними, и каждое оправдание было ложью, призванной скрыть простую истину: он был пьян и зол на меня. Дэннис тогда принес кучу карандашных рисунков, целую стопку страниц, и на каждой повторялась одна и та же картинка, снова и снова, как бред сумасшедшего: большой черный круг в середине каждой страницы. Понятия не имею, почему вспомнил об этом теперь.

Ощутив внезапную слабость, я прислонился к ближайшему мусорному баку.

– Эй.– Клэй повернулся ко мне.– Ты как?

– Нормально. Просто голова закружилась.

Он положил руку мне на плечо.

– Хочешь поговорить о том, что произошло?

– Ты про моего брата, который отправился на лесную прогулку в духе «Сумеречной зоны»? Даже не знаю, что тут сказать.

– Нет, я про твою отключку на полу в ванной.

Я отвернулся.

– Опять двадцать пять…

– Все нормально, Джейми. Не нужно меня стыдиться.– Клэй слегка сжал мое плечо.– Мы все хлебнули дерьма. У меня самого были проблемы с выпивкой. Вопрос в том, как ты с этим справляешься.

Я усмехнулся.

– Состою в АА, разве не заметно?

– Я серьезно, Джейми.

– Серьезнее не бывает.– Однако воспоминание о пропущенных звонках и сообщениях от Эмили Пирсон меня отрезвило.– Слушай, я ходил на собрания АА. Правда, всего неделю, но все шло неплохо. А до того я провел девяносто дней в клинике и за все время ни капли в рот не брал, богом клянусь.– У меня вырвался смешок – жалкий, птичий писк, который никак не вязался с предыдущей бравадой. Время, проведенное в реабилитационном центре, теперь казалось фрагментом чьей-то чужой жизни, и было смешно об этом вспоминать.– Потом умерла мама. Мне пришлось все бросить и вернуться в Пасть. Ради Дэнниса.

– Ты сорвался из-за маминой смерти? Или из-за того, что теперь, когда ее нет, ты в ответе за брата?

Я посмотрел на него. Перед глазами все расплывалось.

– Из-за Черной Пасти. Она воскрешает призраков прошлого, совсем как тогда, в детстве. Мне все труднее отличить, что реально, а что нет.

– Дело не в Черной Пасти, Джейми. И даже не в одноглазом человеке, которого мы называли Фокусником. Тебе пришлось разгребать кучу дерьма с тех пор, как ты был ребенком. И осмелюсь предположить, что первый в этом списке – твой отец.

У меня внутри шевельнулось что-то гадкое и острое. Я огляделся по сторонам, почти уверенный, что увижу в толпе глумливые, осуждающие лица покойников. И среди них – моего отца.

– Тогда я не понимал, каково это, Джейми,– сказал Клэй,– но теперь каждый день сталкиваюсь с подобными вещами на работе. И мне жаль, что я не смог тебе помочь. Мне жаль, что ты был вынужден так жить.

– Я не хочу говорить об отце…

– Сталкиваясь с трудностями, учишься их преодолевать. Узнаешь о себе что-то новое.

– Не хочу узнавать о себе ничего нового…

Клэй рассмеялся, но руку с моего плеча не убрал.

– Старая песня АА, брат. Большинство алкоголиков скорее умрут, чем станут копаться в себе. По сути, так и происходит.

– Дело не в выпивке, Клэй. Во мне сидит та же гниль, что и в нем.

– Это всего лишь оправдание, Джейми.

– Нет, правда. Я насквозь прогнил. Я вырос и стал таким же, как этот сукин сын. Я клялся, что никогда не буду таким, как он,– а посмотри на меня сейчас, Клэй. Посмотри хорошенько.– Я указал на толпу в том направлении, где исчезли Миа и Дэннис.– Вся эта чушь о судьбе и предопределении, которую несет Миа… Это и есть моя судьба. Мое предопределение. Я пью не потому, что мой отец был жестоким ублюдком, и не потому, что мы убили женщину с ребенком, когда были детьми. И даже не ради того, чтобы отогнать призраков – это просто дополнительный бонус. Я пью, потому что такова моя гребаная натура. Я обретаю утешение на дне бутылки. Стоит только сделать глоток зелья, и меня будто кто-то обнимает, говорит, что все будет хорошо. Я снова и снова обманываю себя, думая, что смогу поставить жизнь на паузу, выиграть время, чтобы разобраться со всеми проблемами.

Вот в чем дело. Я сын своего отца. Нет здесь никакой тайны. Я просто родился плохим.

Не убирая руки с моего плеча, Клэй Уиллис наклонился ко мне. В его взгляде читалась твердость и решительность.

– Ни один ребенок не рождается плохим, Джейми,– сказал он.– Ни один.

Я уставился на него, затем хрипло прошептал:

– Когда нас заперли в исправительном центре, я рассказывал тебе, что видел той ночью в Черной Пасти. В ночь пожара. Помнишь?

– Да,– ответил он.– Вспомнил сегодня утром, когда Ашида завела речь о твоих показаниях в полиции. Кажется, это было во время обеда, вскоре после приезда твоей мамы и брата. Дэннис принес тебе целую стопку странных рисунков. Если не ошибаюсь, на них были колеса.

Я рассмеялся, из глаза выкатилась слеза.

– Круги. На них были круги. Черт, я как раз об этом думал.

– Круг – это колесо, а колесо – круг. Или, может, это просто были огромные дыры. Кто знает? – Клэй улыбнулся и понизил голос.– Помню, ты говорил, что Фокусник – не человек, а монстр. В полиции ты заявил то же самое. Мол, когда ты за ним погнался, его лицо изменилось. И он сильно тебя напугал.

– Верно,– подтвердил я.– Все так и было.

– Это было тогда. Ты до сих пор веришь в то, что видел? Что парень, которого мы ищем, какой-то дьявол или демон?

– Я не знаю, что видел. И я больше не знаю, что реально.– Я оттолкнулся от мусорного бака, и рука Клэя соскользнула с моего плеча.– Кажется, меня сейчас стошнит.

Я проскочил мимо Клэя и чуть не врезался в парня, который бросал в аквариум шарики для пинг-понга, пытаясь выиграть для своей девушки золотую рыбку. Передвижного туалета поблизости не было, поэтому я метнулся в темный проход между игровыми киосками. Секунду спустя меня уже выворачивало на моток промышленных удлинителей на земле.

Когда со рвотой было покончено, я привалился к стенке одного из киосков, чтобы перевести дух. В живот будто загнали сверло. Вонь от блевотины, растекающейся у моих ног, тоже не слишком помогала.

Я стоял посреди темного закоулка, где сходились задами два ряда игровых киосков. Когда глаза привыкли к темноте, я увидел на некотором расстоянии от себя расплывчатую фигуру: она стояла в тесном проходе и глядела в мою сторону. Мне показалось, что силуэт облачен в цилиндр и плащ, хотя в тот момент я не слишком доверял своему зрению. Пока я таращился на нее, фигура свернула вправо и исчезла в темноте.

Я бросился следом, протискиваясь между киосками, но запутался ногами в проводах и рухнул на землю. Желудок опять скрутило. К счастью, на этот раз тревога оказалась ложной.

Я поднялся на ноги – правая рука нещадно болела – и продолжил свой путь по проходу между киосками. Добравшись до конца, я очутился перед колесом обозрения. Мигающие вдоль спиц огромные неоновые огни превращали людей на той стороне ярмарочной площади в фигуры из театра теней. По затылку пробежали мурашки. Я обернулся и посмотрел назад, в сторону прохода между игровыми киосками, но ничего не увидел.

Фигура исчезла в толпе?

Или ее на самом деле не было?

Поток людей подхватил меня и понес к дальней стороне колеса обозрения, где несколько понурых пони катали по загону детей. Воздух пропах конским навозом, что также не пошло на пользу моему расстроенному желудку.

Чуть поодаль от остальных аттракционов и каруселей, на фоне высохших деревьев темнел фасад дома, который при беглом взгляде удивительно походил на дом моего детства. За тем исключением, что в этом доме были распашные двери, как в салуне, и неоновая вывеска над входом: «ДОМ СТРАХА».

На распашных дверях висела цепь, а на ней – табличка с надписью «НЕ РАБОТАЕТ». За табличкой, по другую сторону дверей стоял мой отец. Не такой, каким он выглядел после смерти, а такой, каким был при жизни,– грузный, неповоротливый, злой. Человек-глыба, сломленный и отравленный изнутри, как и я. Пока я таращился на него, он отступил во тьму дома.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я направился следом. Нырнул под цепь и толкнул распашные двери. Передо мной лежал непроглядно темный коридор, и только в дальнем конце тускло мерцал слабый свет. Посередине коридора, заслоняя свет, стоял мой отец и смотрел на меня.

Я хотел его позвать, но не смог выдавить ни слова. Что-то жизненно важное надломилось во мне. Вместо этого я на нетвердых ногах двинулся вперед, но не успел сделать двух шагов, как обо что-то споткнулся и рухнул на пол.

Я обнаружил, что лежу на холодных металлических рельсах, вроде тех, по каким мог кататься вагончик, когда аттракцион был в действии. На секунду я растерялся и подумал, что нахожусь в старом шахтерском туннеле в самом сердце Черной Пасти. Наконец чей-то окрик вывел меня из ступора.

– Сюда нельзя! – кричал крупный парень в светоотражающем жилете, как у строителя, и со шляпой-котелком на голове.– Давай-ка, приятель.

Оглядевшись, я увидел, что отца больше нет, если он вообще был. Поэтому я встал на ноги, извинился перед парнем в жилете и котелке и вышел обратно под мигающие огни ярмарочной площади.

Я оказался в центре прохода, по обе стороны которого тянулись красно-белые полосатые палатки. Несколько зазывал с клоунскими улыбками наперебой стали приглашать меня внутрь. Девушка, исполняющая танец живота с извивающейся змеей в руках, встретилась со мной взглядом. Ее губы тронула хищная улыбка. Рядом с девушкой стоял человек, чье лицо при помощи косметических ухищрений превратилось в морду леопарда – с приплюснутым носом, раздвоенной верхней губой и контактными линзами в виде кошачьего глаза. На пухлых пятнистых щеках топорщились нейлоновые усы.

У меня возникло такое чувство, будто я ненароком прошел через портал в другую реальность. Может, мне пройти обратно между игровыми киосками, чтобы вернуться в свое измерение?

Тогда-то я и увидел ее. Прямо напротив меня, словно один дуэлянт напротив другого, на другом конце ярмарочной площади и на некотором удалении от остальных стояла одинокая палатка. На красно-белой полосатой парусине развевались разноцветные флажки, острые, как зубы вампира. На мольберте возле откидного полога был установлен плакат.

ПРЕСТИДИЖИТАТОР ПАТЧ!

^{Только лучшие фокусы для неискушенной публики!}

ВПЕЧАТЛЕНИЕ НА ВСЮ ЖИЗНЬ всего за $4!

Ниже была приписка:

На сегодня представления отменены

(стоимость билетов не возвращается)

Мне на плечо легла чья-то рука. Едва не выпрыгнув из штанов, я резко обернулся. Позади стояли Клэй, Миа и Дэннис. Брат с энтузиазмом уплетал мягкое мороженое с шоколадом и ванилью, от вида которого меня опять замутило.

Я молча указал на палатку фокусника на другом конце ярмарочной площади.

– Престидижитатор Патч,– сказала Миа.– Патч, мать его…– Она посмотрела на меня.– Ты его видел?

Я покачал головой.

– Это он,– без тени сомнения заявила Миа.– Престидижитатор Патч. Вот ублюдок.

– На сегодня представления отменены,– заметил Клэй, читая надпись мелким шрифтом внизу плаката.– Интересно почему.

– Не удивлюсь, если этот ублюдок где-то в лесу, склоняет детей к убийству их друзей,– сказала Миа.

Клэй посмотрел на часы.

– Ярмарка закроется примерно через сорок пять минут.

Миа достала мобильник и сделала несколько снимков палатки фокусника.

– Пойду присяду.– Я потащился сквозь толпу к деревянной скамейке под мигающим неоном колеса обозрения. Дэннис побрел за мной и сел рядом. Подбородок у него был испачкан мороженым. Вытянув шею, Дэннис наблюдал за колесом, которое медленно вращалось на фоне вечернего неба.

Клэй и Миа, склонив головы, о чем-то шушукались и поглядывали на меня. Потом Клэй ушел, а Миа села на скамейку и похлопала меня по бедру.

Я наклонился к ней и прошептал:

– Извини, что вел себя как придурок. Не хотел разговаривать с полицией и все такое.

– Чувак, у тебя ужасно воняет изо рта.– Она достала из кармана пачку жевательной резинки со вкусом корицы и протянула мне.– Давай забудем об этом. Каждый справляется по-своему. Здесь нет правильного и неправильного. Не надо извиняться.

Мы сидели молча, пока не вернулся Клэй. Он протянул мне бутылку воды и велел выпить. Открутив крышку, я сделал глоток и подождал. К счастью, меня не вырвало.

– Что будем делать? – спросил я, уставившись в землю. Перед глазами все вращалось.

– Поторчим здесь до закрытия ярмарки,– сказала Миа.– Вдруг он еще объявится.

– А если нет,– добавил Клэй,– вернемся завтра. У этой палатки наверняка есть хозяин.

Миа вновь похлопала меня по бедру.

– Я хочу найти этого ублюдка, Джейми.

Земля у меня под ногами плыла. Спустя некоторое время я поднял глаза и тупо уставился на цветные флажки, которые развевались на палатке фокусника.

– Красивые огни,– сказал Дэннис. Он закрыл один глаз и обводил пальцем контур колеса обозрения.

Внезапно – не знаю почему – я разрыдался. Люди оборачивались и глазели на меня. Миа с Клэем тоже. Заметив, что они смотрят, я спрятал лицо в ладонях.