Я думал, что снаружи мы будем в безопасности… Увы. Когда мы выскочили из пещеры, раздался звук, напоминающий доисторический рев. Одного взгляда на другой конец поляны хватило, чтобы понять, что это треск ломающихся стальных балок колеса обозрения.

Дети больше не катались на аттракционах; теперь они стояли на поляне, сбитые с толку и растерянные. На них больше не было заметно ран, глаза выглядели как обычно. Но их души по-прежнему были навечно заперты в этом месте.

Карусель постепенно остановилась, музыка стихла. Вся конструкция начала уходить в почву. Другие аттракционы разваливались на части, их тоже засасывало в землю. Повсюду (круги, ямы, круги) разверзлись огромные кратеры.

– Бежим! – крикнул я, дергая брата за руку.

Мы проскочили под вывеской, которая образовывала над поляной арку; массивные буквы падали вокруг нас минометными снарядами. Повсюду валились деревья. Мы перелезли через секвойю и обнаружили за ней огромного фиолетового бегемота, раздавленного рухнувшим стволом. Тварь была мертва, в ее разинутой пасти пузырилась кровавая пена.

Я озирался по сторонам, отыскивая вход в шахту, и наконец увидел его под ковром из лиан. Диковинные цветы засохли, а сами стебли стали коричневыми и хрупкими. Я отпустил руку Дэнниса и начал вырывать мертвые лианы, расчищая путь. Когда с ними было покончено, у меня по спине побежал холодок. Обернувшись, я увидел, что земля исчезает в бездонной черной пустоте. Из горла невольно вырвался крик.

Я повернулся к Дэннису. Вокруг него стояли дети и смотрели на меня.

– Скорее! – крикнул я им, указывая на шахту.– Бегите!

Они кинулись в шахту, кроссовками отбивая по земле барабанную дробь. Детей было так много, что у меня разрывалось сердце.

Когда они убежали, я подтолкнул Дэнниса к отверстию шахты. Он двинулся вперед полусонной нетвердой походкой, с тем же отстраненным выражением на лице.

– Живей, Дэннис!

Я с силой толкнул брата, и он ввалился в шахту.

Я уходил последним и – хотя это было глупо, знаю,– оглянулся через плечо посмотреть на то, что стало с колодцем.

Деревья, небо и земля исчезли, обратившись в глубокое и непостижимое ничто. В пустоту, которая, впрочем, не была абсолютно пустой, ибо последнее, что я увидел, прежде чем нырнуть в шахту, было существо, сидевшее в яме посреди этой пустоты.